Читаем Оникс. Когда ты обречён онлайн бесплатно

Замок погрузился в сон. Глубокой ночью, когда почти все огни в замке были потушены, вряд ли у кого-то возникло бы желание бродить по его коридорам, рискуя что-нибудь сломать. Весть о том, что у короля родились ещё две дочери, взбудоражившая весь город, утихла, всё пришло в норму. К королю приходили и съезжались желавшие поздравить его со всех частей страны. Но сейчас, в такое позднее время, короля волновали другие заботы. В одной из комнат замка происходил важный разговор.

В огромном замке был ещё один человек, который не спал. Син, молодой слуга, нанятый полгода назад, крался по одному из северных коридоров дворца по направлению к спальням слуг. Час назад ему пришлось выслушать нотацию няни принцесс, благосклонности которой он добивался, это расстроило и взбесило его. Щурясь на редкие огни, он почти на ощупь пробирался в свои покои.

"Здесь не так приятно работать, как говорят. Всё из-за этого дурацкого правила, которое ввёл король после смерти своей жены. Видите ли, ему горько смотреть на чужую любовь! Сам-то наверняка захаживает к горничным по ночам".

Нечто подобное он сказал Эдит, чем вызвал её гнев.

— Не смей клеветать на нашего господина! Я вижу, ты здесь не на своём месте, — возмутилась она.

Он и так это знал. Его мать проработала прачкой в замке всего два месяца, после чего была уволена за воровство. Она говорила, что её обвинили напрасно и теперь она не может найти ни одну стоящую работу. Когда она узнала о том, что Син отправляется в замок, чтобы работать там слугой, она была против:

— Не ходи в это проклятое место. В городе полно других домов, в которых можно устроиться.

— Нигде больше так хорошо не платят, — ответил он, — не волнуйся, я найду способ отомстить за тебя.

Он уже сменил пять-шесть домов и нигде не мог задержаться надолго из-за своей привычки соблазнять служанок и вредного нрава. Не было людей без недостатков, по его мнению. В замке ему сразу же приглянулась тонкая и изящная Эдит. Она не была похожа на других слуг, в ней были стать и манеры госпожи. Сталкиваясь с ней в замке, он всячески пытался привлечь к себе внимание и произносил изысканные, по его мнению, комплименты. Эдит так не считала. Она не выделяла его из других слуг.

Этой ночью ему удалось, воспользовавшись её замешательством, проникнуть в её комнату. После сбивчивых жарких признаний он принялся целовать её.

— Что ты делаешь?! Отпусти меня немедленно! — прошипела она, пытаясь вырваться.

— В твоих же интересах, чтобы тебя не слышали, иначе ты будешь опозорена, — пробормотал Син, пытаясь расстегнуть пуговицы её блузки.

— Я закричу, и нас обнаружат, — предупредила Эдит, — король поверит мне. Тебя выгонят.

— Неужели ты так близка с ним? Ты не раз побывала в его постели, не так ли?

Эти слова придали Эдит сил, и она выставила его за дверь.

На пути в свою комнату Син успел многое обдумать. Ему хотелось отомстить Эдит, но как это сделать? Завтра утром она наверняка расскажет всё королю или дворецкому, и ему придётся уйти с прибыльного места. Попросить у неё прощения? Она такая же лицемерка как и другие женщины, ему совсем не хочется это делать. Но Сину нужно задержаться здесь подольше. Узнать что-нибудь, порочащее короля.

Сквозь одну из дверей, мимо которой он проходил, пробивался свет. Дверь неплотно закрыли. Он мог слышать женский и мужской голос.

"Это король! Какая удача!"

Прижавшись к стене, он стал внимательно слушать. Голос короля звучал обеспокоенно.

— Она не может быть одной из вас. Вы ошиблись, — просторный кабинет делал голос странно гулким и словно бы механическим.

— Прошу заметить, что это не моё решение. С нами говорит бог и я всего лишь его голос. Бог захотел, чтобы она служила ему, он знает, что так лучше. Несомненно, её ждут большие дела!

— Какие дела?

Молчание. Син старательно прислушивается, но не может уловить ни слова.

— Я мог бы высмеять вас, — король помолчал немного, — сказать, что ни верю ни на грош. Но это не так. Зачем обманывать себя? Богов, так или иначе, обмануть не удастся. И если так суждено…

— Это мудро с вашей стороны, — Син готов поклясться, что женщина сейчас одобрительно кивает головой и держит короля за руку, словно заботливая мамаша — я истолкую вам смысл всех видений, возникших перед нами. И обещаю, что буду приходить всякий раз, чтобы поведать вам о судьбе каждой из ваших дочерей.

— Неужели их будет ещё больше?

— Гораздо больше, — усмехнулась женщина, — но вам не стоит об этом беспокоиться. Сейчас.

— Ни в ком из моих дочерей не может быть зла. Правильно ли я понял? Она будет тёмной колдуньей, моя девочка?

— Это её судьба, — глаза женщины снова заволакивает туманом, — её путь не причинит ей вреда, пока она ему следует.

— Но как мне защитить дочь от непонимания других людей? Тёмные колдуньи несут вред, все это знают.

— И охотно прибегают к их помощи, — с насмешкой говорит гадалка, — не бойтесь, эта ваша дочь не будет носить тьму в своём сердце. Она услышит богов по ту сторону света, но только ей решать, применять ли во зло своё умение. Опасности будут подстерегать её. Если она будет сильна, то справится с ними. Вы должны помочь ей. Воспитайте её волю и характер. В помощь и защиту я нарекаю ей имя-оберег Оникс, в честь Верховного бога.

— Благодарю вас, — король склоняется перед колдуньей в поклоне, и та без смущения принимает такую честь, — ваши слова, опечалив, тут же дали мне надежду.

— Оникс, — повторил слуга, притаившийся за дверью, — значит, так будут звать тёмную колдунью, проклятие королевского рода.

В его глазах плясали огоньки торжества. Теперь он знает, как отомстить королю и всей его семье.

Вскоре по городу поползли тревожные слухи. Король не стал их опровергать. Молчание монарха только усилило слухи. К совершеннолетию Оникс все знали, что этой девочке сама судьба назначила быть тёмной колдуньей и вестницей всех несчастий.

Оникс проснулась от того, что задыхается.

Она хотела позвать на помощь, но голос не слушался её, а сдавленного хрипа никто не услышал. В этот момент она снова пожалела, что спит отдельно от сестёр.

"Ты сама этого хотела".

Грудь и горло наполнились множеством колючих песчинок, воздух резал, словно раскалённое лезвие, неожиданно он стал чем-то чуждым, слишком жёстким и непригодным для дыхания.

Это не её боль. Это случится не с ней. Но от этого не легче. В голове всё ещё слышится знакомый голос: "Её найдут через два дня. Она задохнулась, потому что не смогла открыть крышку погреба".

Глубокий вдох. Ещё один… спокойнее, глубже. Наконец, она смогла прийти в себя.

Такое случалось и раньше. Боль в сломанной ноге, сердце, которое сжало клещами и, того хуже… липкий ужас человека, находящегося в смертельной опасности.

Оникс поднялась с кровати, вовсе не чувствуя себя отдохнувшей. Зачем шёлковые кружевные простыни и пуховая перина, если они не приносят покоя? Она обливалась потом.

— Умыться бы… — прохрипела она, — и выпить чего-нибудь холодного.

Принцесса сделала несколько нетвёрдых шагов по комнате и запустила руки в волосы. Сбились в колтун, конечно же. Фелиста не раз возмущалась: "Не иметь в комнате зеркала! На что это похоже!". Тут даже не нужно зеркала, чтобы понять, что она вылитая ведьма из детских сказок. Зачерпнув из таза воду, она умылась и взялась за расчёску.

"Значит, снова кому-то не повезло, — размышляла она, — вот незадача. Если бы я могла помочь… Но в королевстве полно погребов. Как проверить все? Даже в замке их восемь, и это те, о которых я знаю…"

— Эдит, — позвала принцесса. Никто не откликнулся.

На этот раз всё не так. Её видения редко бывают столь отчётливыми. Обычно она не знает кто в беде. Но здесь… это женщина. Ещё молодая. И что-то в ней есть знакомое, привычное. Мягкий нрав, как озёрная гладь и материнская ласка.

Оникс уже не удивлялась, откуда она всё это знает. Умная, гордая, не из знатных. И очень волевая. Как Эдит… Эдит?

— Эдит? — с тревогой позвала принцесса.

Нет ответа. Но если это Эдит… Да ведь это она и есть! Вот почему на этот раз всё так конкретно.

Оникс выбежала из комнаты, на ходу надевая шаль. Портреты предков проводили её возмущёнными взглядами. Никто из них не позволял себе в таком виде показаться супругу, не то что слугам.

Восемь погребов. Времени мало. Она, должно быть, уже внутри. Оникс сумеет проверить только два-три из них, если поспешит. Но какой выбрать первым?

Принцесса остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза.

"Постарайся расслабиться и вспомнить. Что ты помнишь ещё? Запахи, звуки… может есть что-то особенное?"

Очень сложно расслабиться в такой момент. Но Оникс должна это сделать.

Блики на стенах, блеск, кажется, стекла?

И запах. Дурманящий неприятный. От него кружится голова.

Где может так пахнуть? Оникс сорвалась с места. Если это не её фантазия, то Эдит спасена. Если?…

Если только… Она миновала кухню и спустилась в подвалы. Все они находились на уровень ниже. Три погреба здесь, остальные в западной части замка. Все они рядом.

Оникс прислушалась. Тишина. Она похолодела.

Недолго думая, принцесса рванула за кольцо. Люк со скрипом поддался и на девушку пахнуло затхлым хмельным духом. Никого. Она метнулась ко второму люку. И здесь, в углу, она увидела тоненькую скрючившуюся фигурку женщины. Та уже начала задыхаться.

— Эдит! — крикнула Оникс и сбежала внутрь по каменным ступеням. Она схватила няню за руку и рванула за собой. Та подчинилась, и вскоре они были на улице.

Эдит судорожно хватала ртом воздух. Постепенно дыхание её выровнялось, а к лицу стали возвращаться краски.

— Ох, — простонала она, — я думала, что умру.

Оникс промолчала.

"Так оно и было бы, если бы не я", — подумала она.

— Как же хорошо, что ты оказалась там, — продолжала Эдит. Светлые волосы растрепались и она нервно пыталась их пригладить, — но как? Как это вышло?

— Скажем так, тебе повезло. Очень.

На лице Эдит проступило понимание:

— Всё не случайно? Это твои способности, да?

Оникс кивнула. Она знала, что Эдит не одобряет её дар. Как, впрочем, и все вокруг. Здесь не любят колдунов. Их бояться и считают чем-то грязным. Но, не смотря на это, няня никогда не давала ей понять, что любит её больше чем Фелисту или Мелису, за которыми тоже присматривала. Она всегда была кем-то вроде матери для девочек. А об Оникс она заботилась вдвойне, стараясь не замечать её "недостатка".

Поэтому для принцессы было большим удивлением, когда Эдит обняла её.

— Ты спасла мне жизнь, — всхлипнула она, — твой дар… это… это чудо-о-о!!! — Эдит окончательно расклеилась.

Оникс благодарно вздохнула.

— Я прикажу, чтобы сделали ручки на дверях с внутренней стороны, — сказала она.

— Да, — Эдит вытерла слёзы и оглядела принцессу с ног до головы.

— Но Ваше Высочество! — с негодованием воскликнула она, — в каком вы виде!

Эдит в своём репертуаре.

***

По пути в комнату Оникс и Эдит столкнулись с Альберикой. Та сдержанно поздоровалась, поджав губы.

— Теперь будет перемывать мне косточки, — сообщила Оникс, провожая её взглядом.

— И будет права! Посмотрите на себя! Разве так можно?

— Ещё и не так можно, если близкий человек в беде.

— Это моя вина, — Эдит взялась за расчёску, Оникс невольно втянула голову в плечи, — я неправильно воспитала вас с Фелистой.

— Ну уж Фелисту тебе не в чем упрекнуть!

С Фелистой, появившейся вместе с ней на реке 17 лет назад, у Оникс были самые близкие отношения. В отличие от Оникс, она следила за собой, всегда была ухожена. Правда, временами на Фелисту накатывали периоды плохого настроения. Тогда даже её ровная светлая чёлка и тщательно выглаженные рюшки на платье казались какими-то неуместными.

Эдит выбрала ей платье цвета среднего между жёлтым и зелёным — такими бывают опавшие листья в начале осени, не успевшие полностью стать жёлтыми, порывом ветра сорванные с ветки. Оникс вздохнула с облегчением. Значит, няня решила отойти от моды, чтобы подчеркнуть естественную красоту подопечной. Это платье перекликалось с оливково-коричневыми волосами принцессы, а матово-белая кожа девушки от такого сочетания казалась ещё чище и белее.

Официально королевская фамилия носила глубокий синий цвет, этот оттенок синего помимо короля и его дочерей одевали только люди, имевшие при себе специальное разрешение, а также иностранцы, если посчитают нужным. Но другие оттенки синего цвета были доступны для всех — последние пол года на них пошла особая мода, и двор пестрил всеми разновидностями голубого, небесного, фиолетово-синего и прочих цветов. Некоторые придворные хотели таким образом выразить лояльность королю, и хотя Его Величество не интересовали тонкости гардероба, он невнимательно относился даже к тому во что одеты его дочери, но энтузиазма приближённых это не умаляло. Эдит же считала, что её подопечные не должны далеко уходить от моды, между ней и другими няньками давно шло негласное соревнование. У Оникс было девять платьев только ультрамаринового цвета. А уж других…

— Слуги в верхнем центральном крыле уже начали уборку спален, сегодня ожидается прибытие двух первых женихов Аксельдатус, — жизнерадостно щебетала Эдит, расправляя рюшки на платье, — она, наверное, сходит с ума от волнения? Как думаешь?

— Сомневаюсь, — усмехнулась Оникс, — сестра всегда так спокойна, когда дело касается чувств. Я даже завидую ей иногда.

Оникс вспомнила разговор, состоявшийся несколько месяцев назад.

Отец прямо спросил Аксельдатус, желает ли она так рано выйти замуж и стоит ли им торопиться с балом. При этом принцессы хорошо знали, что нетерпеливые принцы и герцоги соседних стран, разнюхавшие о красавице-принцессе, уже давно наседали на короля, убеждая его дать бал.

— Нет, отец, — ответила Аксельдатус, мне вовсе не хочется уезжать из дома. Чужие края пугают меня. Я не хочу замуж.

— Не глупи, сестрица, — вмешалась Кантелия, — тебе придётся выйти замуж рано или поздно, а сейчас тебе предоставляется такой шанс самой выбрать мужа.

— Я не хочу наседать на тебя, дочь, сказал король Роберт, — ты вольна поступать, так как считаешь нужным.

— Кантелия права, — неожиданно сказала Акселдатус, — но если я не выберу мужа, что тогда?

— Это всего лишь смотрины, — ответил король, — так и будет объявлено всем. Несогласные могут просто не приезжать.

Когда дело касалось дочерей, король переставал думать о политике и торговле. Большинство приближённых Роберта считало, что он слишком потакает им.

— Нам нужно поторопиться, — Эдит взглянула на большие старые часы, так любимые принцессой, — все принцессы должны быть в сборе, когда приедут принцы с островов Авалониона.

— Они что, родственники?

— Родные братья, погодки. Старший наследник престола. Хорошо, если кто-нибудь из вас выйдет за него замуж. Эта страна славится своим богатством. Да ты и сама знаешь! Оттуда к нам прибывают лучшие вина и благовония.

— Эдит, они едут к Аксельдатус!