Читаем Они сражались за Родину онлайн бесплатно
Георгий КУНАДЗЕ
ОНИ СРАЖАЛИСЬ ЗА РОДИНУ
История и современность
В конце января 2017 года судья Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга некая Татьяна Матусяк удовлетворила иск о признании незаконным постановления городского правительства об установке мемориальной доски русскому адмиралу Александру Васильевичу Колчаку.
Предшествовавшее этому решению судебное заседание оказалось весьма показательным. Представители истца указывали на причастность Колчака к военным преступлениям, совершенным в годы Гражданской войны 1918 – 1920 годов. А представители ответчика, не оспаривая это утверждение, робко объясняли установку мемориальной доски оценкой деятельности Колчака исключительно до 1917 года.
Проще говоря, в полном согласии с сугубо советской версией отечественной истории истцы и ответчики были единодушны в суровом осуждении Колчака как одного из руководителей Белого движения. И, кстати, имели на то основания: ведь еще в 1999 году Забайкальский военный суд отказал в реабилитации Колчака, посчитав смертный приговор, вынесенный ему Иркутским военно-революционным комитетом по указанию Ленина, законным судебным решением.
В октябре прошлого года там же в Санкт-Петербурге была демонтирована другая мемориальная доска – русскому генералу Густаву Карловичу Маннергейму. Скандал получился еще более запутанный. С одной стороны, установили мемориальную доску без решения городского правительства, но зато при участии высокого московского начальства, а с другой стороны – иск о ее демонтаже тот же Смольнинский суд благополучно отклонил. Тогда за дело взялись некие «гражданские активисты», ненавидевшие Маннергейма как «палача россиян» и «союзника Гитлера». Мемориальную доску регулярно оскверняли – ее обливали краской и кислотой, рубили топором, обстреливали из огнестрельного оружия.
В итоге мемориальную доску городские власти по-тихому сняли, и в этом случае молчаливо согласившись с сугубо советской версией отечественной истории.
Описанные эпизоды довольно постыдной войны с памятниками, как представляется, позволяют сделать крайне неприятный вывод. О межеумочном состоянии российского государства и общества, считающих себя наследниками сразу двух империй – российской и советской, – но оценивающих прошлое почти исключительно через призму вопиюще односторонних, а по большей части просто фальшивых советских стереотипов.
Для российского государства и общества «красные» – по-прежнему, чистые и благородные борцы за народное счастье, а «белые» – убийцы и негодяи. Преступная агрессия СССР против маленькой Финляндии в ноябре 1939 года – законная форма самообороны. Исключение за это СССР из Лиги наций – низкая месть империалистов. Унизительные и кабальные для Финляндии итоги войны – акт доброй воли со стороны СССР. Вынужденное сближение Финляндии с нацистской Германией – подлый удар в спину. Ну а Маннергейм, естественно, – кровавый палач и пособник Гитлера.
Не в этой ли приверженности старым советским догмам кроется причина мерзости и бесчестия, торжествующих сегодня в России?
Несколько лет назад президент России назвал распад СССР «крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века». Думаю, он ошибся и в этом. Крупнейшей геополитической, нравственной и экзистенциальной катастрофой ХХ века стал большевистский переворот, столетие которого мы отметили в октября 2017 года.
История не имеет сослагательного наклонения. Что случилось, то случилось. И все же стоит, наверное, вспомнить пять выдающихся военачальников ушедшей в небытие Российской империи. В годы кровавой смуты каждому из них выпал шанс спасти страну от большевистского поругания. В силу разных причин никто из них воспользоваться своим шансом не сумел. По большому счету их вины в этом нет. Они – генерал Лавр Георгиевич Корнилов, адмирал Александр Васильевич Колчак, генералы Антон Иванович Деникин, Петр Николаевич Врангель и Густав Карлович Маннергейм – сделали все, что могли.
Генерал Корнилов
Размышляя о трагической судьбе генерала от инфантерии Корнилова, приходишь к парадоксальному выводу: ему не повезло погибнуть в боях Первой мировой войны. Случись это, например, осенью 1916 года, когда Корнилов командовал армейским корпусом на Юго-Западном фронте, и он остался бы в нашей истории как человек непреклонной воли и отчаянной смелости, как блестящий офицер Генерального штаба и выдающийся военный разведчик, владевший восемью языками, в том числе, пятью восточными. В сегодняшней России именем Корнилова назвали бы какое-нибудь закрытое учебное заведение ГРУ, а его жизнь стала бы легендой и примером беззаветного служения Родине для многих поколений советских и российских офицеров. Но Корнилов выжил в катаклизме мировой войны, и, с нелегкой руки советских историков, превратился в мятежника и заклятого врага революции.
Лавр Корнилов родился в 1870 году в Усть-Каменогорске в семье отставного хорунжего Сибирского казачьего войска. Его мать была казашкой (по другой версии – калмычкой). Впрочем, есть и другие версии его происхождения, в том числе, и весьма экзотичные. На сохранившихся снимках его смело можно принять за калмыка, бурята, а то и за японца.
В 1883 году способного мальчика приняли на казенный кошт в Сибирский кадетский корпус в Омске. В 1889 году он его закончил с отличием, получив право выбора военного училища. Его дальнейший путь – непрерывная череда успехов и нестандартных решений. Три года учебы в Михайловском артиллерийском училище в Санкт-Петербурге, снова выпуск с отличием, удививший всех отказ от вступления в гвардейский полк. Три года строевой службы в артиллерийской бригаде Туркестанского военного округа. Поступление в Николаевскую академию Генерального штаба (на вступительных экзаменах набрал 11 баллов из 12 возможных), еще три года учебы, выпуск из академии с занесением имени на мраморную доску выдающихся выпускников и досрочным производством в капитаны.
Потом были шесть лет службы в штабе Туркестанского военного округа, вместившие углубленное изучение двух восточных языков – фарси и урду, и несколько специальных рекогносцировочных миссий в китайский Восточный Туркестан, Афганистан, Персию и Индию, в которые молодой русский офицер отправлялся под видом туземного торговца, странника, студента.
С начала Русско-японской войны подполковник Корнилов – начальник штаба стрелковой бригады в действующей армии. В 1907–1911 годах полковник Корнилов – русский военный агент (атташе) в Китае, где без отрыва от службы овладел китайским и монгольским языками. В 1911–1913 годах – командир стрелковой бригады во Владивостоке. Первую мировую войну генерал-майор Корнилов встретил командиром стрелковой дивизии Юго-Западного фронта. В апреле 1915 года тяжелораненым попал в австрийский плен. Трижды пытался бежать, третий раз, в июне 1916 года, успешно. В сентябре того же года – уже генерал-лейтенант, командир армейского корпуса.
В марте 1917 года, сразу после отречения императора, Корнилов назначен командующим войсками Петроградского военного округа. Творившийся в столице бардак смог выдержать всего месяц, подал рапорт о переводе в действующую армию. С апреля – командующий армией Юго-Западного фронта, где создал первую добровольческую часть, впоследствии ставшую знаменитым Корниловским ударным полком.
В июле 1917 года сразу после подавления большевистского мятежа в столице генерал от инфантерии Корнилов назначен Верховным главнокомандующим русской армии. На этом посту стремился восстановить дисциплину в разлагавшейся большевистскими агитаторами армии, добился введения смертной казни для дезертиров на фронте, настойчиво требовал от Временного правительства адекватно жестких мер для пресечения беспорядков в тылу. Настаивал на роспуске Советов, стремившихся стать альтернативной властью, и на введении в столице военного положения.
20 августа решение об объявлении Петрограда на военном положении было принято Временным правительством. Исполнение решения было отложено до прибытия в столицу войск из резерва ставки. По приказу Керенского Верховный главнокомандующий начал выдвижение в Петроград кавалерийского корпуса генерала Крымова в составе трех дивизий регулярной кавалерии и Туземной (так называемой «дикой») дивизии.
Однако, уже 27 августа Керенский, заподозрив Корнилова в намерении свергнуть Временное правительство, приказал ему остановить движение эшелонов Крымова. А получив отказ, объявил Корнилова мятежником. Воинские эшелоны выгрузились на подступах к Петрограду, сам Крымов был вызван к Керенскому для доклада. После чего немедленно застрелился.
Для Корнилова настал момент истины. В его личном резерве оставались абсолютно надежные Корниловский и Текинский полки, которые могли быть направлены на усиление лишившейся своего командира группы Крымова. Лично возглавив их выступление, Корнилов без труда взял бы столицу под контроль. С большой долей вероятности это позволило бы восстановить закон и порядок, предотвратив готовившийся большевистский переворот.
И тут Корнилова, возможно впервые в жизни, одолели тяжкие сомнения. Как профессиональный военный он, в итоге, все же не решился нарушить приказ, пусть даже и отданный человеком, которого он глубоко презирал. Кроме того, Корнилову претила сама мысль о сражении с гражданскими ополченцами, составлявшими ядро большевистских отрядов. Два дня промедления решили дело. Прибывший в ставку по приказу Керенского престарелый генерал Алексеев арестовал Корнилова и чинов его штаба. Корнилов подчинился. Дальше все шло по накатанной.
25 октября 1917 года совершился большевистский переворот. А Корнилов вместе с верными ему офицерами бежал на Дон, где приступил к формированию Добровольческой армии. Не получив должной поддержки от донских казаков, он решил перебазировать свою малочисленную армию на Кубань. Начался Первый Кубанский («ледяной») поход на Екатеринодар (ныне Краснодар). 31 марта 1918 года в тяжелых боях за овладение кубанской столицей генерал Корнилов был смертельно ранен шальным снарядом, залетевшим в окно его штаба.
Принявший командование генерал Деникин отдал приказ об отступлении. А Корнилова похоронили в предместьях Екатеринодара.
Через несколько дней вступившие в город красные вскрыли могилу Корнилова и подвергли его тело чудовищному надругательству. Так закончилась жизнь великого офицера и патриота, русского генерала Лавра Корнилова, оставшегося в советской истории «мятежником» и «кровавым палачом» пролетариата.
Адмирал Колчак
Александр Колчак родился в 1874 году в Санкт-Петербурге в семье военного инженера, штабс-капитана морской артиллерии, исполнявшего должность приемщика Морского министерства на Обуховском сталелитейном заводе. Предки Колчака принадлежали к служилому дворянству Херсонской губернии, а его род восходит то ли к попавшему в русский плен турецкому военачальнику, боснийского происхождения, то ли к сотнику Бугского казачьего войска. Мать Колчака вышла из небогатой одесской купеческой семьи.
В 1888 году, с грехом пополам одолев два класса классической гимназии, Александр Колчак перевелся в санкт-петербургское Морское училище (с 1891 года Морской кадетский корпус), где с первых дней проявил редкие способности к морским наукам и упорство в учебе. В 1894 году окончил полный курс обучения первым в своем выпуске. От первенства, впрочем, отказался в пользу товарища, посчитав его более достойным этой чести. Еще через год мичман Колчак, пройдя дополнительный курс штурманского дела, был назначен вахтенным офицером на новейший броненосный крейсер «Рюрик», флагманский корабль Тихоокеанской эскадры. В 1897 году был переведен вахтенным начальником на учебный клипер «Крейсер», с которым в конце следующего года уже лейтенантом ушел на Балтику. За два с лишним года на Дальнем Востоке Колчак серьезно увлекся океанографией и гидрологией Тихого океана.
В жизни молодого офицера наступил новый период. Загоревшись идеей похода в Арктику, он обратился к известному полярному исследователю барону Эдуарду Толлю, только что назначенному руководителем экспедиции Императорской Академии наук. Экспедиции предстояло пройти Северным морским путем из Кронштадта во Владивосток.
Тем временем на юге Африки началась Англо-бурская война, и Колчак задумал отправиться на нее добровольцем, естественно, на стороне буров. Но начальство распорядилось иначе.
Осенью 1899 года Колчак получил назначение на эскадренный броненосец «Петропавловск», на котором ушел в свой второй поход на Тихий океан. Во время стоянки «Петропавловска» в греческом порту Пирей Колчак получил от Толля долгожданный ответ, содержавший приглашение к участию в его экспедиции. На следующие два года лейтенант флота Колчак поступал в распоряжение Императорской Академии наук.
Летом 1900 года Толль вышел из Кронштадта на шхуне «Заря». Поход был трудный. Экспедиция длилась три года. Она вместила в себя две зимовки во льдах, исчезновение Толля, ушедшего на собачьих упряжках к острову Беннета (в Восточно-Сибирском море), беспримерный санно-шлюпочный поход Колчака на поиски Толля, героизм одних и малодушие других и, конечно, голод, холод и лишения.
Начало Русско-японской войны застало Колчака в Якутске, откуда он подал рапорт о переводе на Тихоокеанскую эскадру, и вскоре прибыл в Порт-Артур, став командиром эскадренного миноносца «Сердитый». Воевал достойно, после сдачи Порт-Артура тяжелораненым попал в плен и получил разрешение вернуться в Россию. Отмечен орденами и Георгиевским оружием с надписью: «За храбрость». В 1907 году был произведен в капитан-лейтенанты, а на следующий год в капитаны 2-го ранга. Приступил к работе в только что созданном Морском генеральном штабе и чтению лекций в Морской академии.
В октябре 1909 года отправился в экспедицию по Северному морскому пути командиром военного ледокола «Вайгач». Осенью 1910 года был срочно отозван в столицу для продолжения службы в Морском генеральном штабе. Написал несколько книг и пособий, изданных под грифом «не подлежит оглашению». В 1912 году командующий Морскими силами Балтийского моря адмирал Николай фон Эссен пригласил Колчака перейти на действующий флот. В декабре 1913 года Колчак был произведен в капитаны 1-го ранга и переведен в штаб Эссена на должность начальника оперативного отдела, а затем – флаг-капитана командующего по оперативной части. (Выдающийся русский флотоводец адмирал фон Эссен – один из тех, кому «повезло» не дожить до большевистского переворота. Он умер в мае 1915 года, и в силу этого остался в нашей казенной истории героем и патриотом.)
