Читаем Он (не) твой онлайн бесплатно

Алина

Шум банкетного зала долетал даже сюда, на пятый этаж. Давящие на уши басы клубной музыки, какие-то слова поздравлений в микрофон, громкие крики, свист и хохот совсем потерявших лицо сотрудников компании, ещё днём чинно и благородно трудившихся в этих кабинетах, а сейчас лихо отплясывающих на танцплощадке, на сцене и даже, насколько мне удалось разглядеть из коридора, на столах… Всё это сливалось в жуткую далёкую какофонию на фоне безмолвия и тишины рабочих помещений.

Отвратительно до тошноты. Хорошо, что уборка этого кафе не в моей компетенции, иначе я бы действительно уже уволилась.

Впрочем… Чёрта с два я бы ушла отсюда. Оклад уборщицы, который мне поставили здесь, в этой развивающейся семимильными шагами компании, не идёт ни в какое сравнение с зарплатой учителя биологии, коей я довольствовалась восемь лет подряд на предыдущем месте работы в школе. А протирать пыль в кабинетах и орудовать шваброй хоть и не слишком престижное занятие, зато вполне позволяет потихоньку делать ремонт в своей однушке, содержать на полном довольствии пятерых кошек и даже копить деньги на отпуск за пределами родной страны…

Не стала включать основные лампы в коридоре — пока вполне достаточно освещения маленьких ночных спотов. В их приглушённом свете даже как-то уютнее среди этих серых дизайнерских стен, напоминающих мощные бетонные укрепления.

Привычно докатила ведро до высоких двустворчатых дверей — кабинет Романа Арнольдовича…

Именно с этого помещения вот уже три года начинается моя уборка на этом этаже. Таки да, я — типичный пример той самой сумасшедшей дуры, несколько лет назад разменявшей четвёртый десяток своей скучной одинокой жизни и практически влюблённой в своего босса. Точнее, он не мой босс, он — директор компании, и вряд ли он вообще подозревает о моём существовании. А ещё Роман Арнольдович давно и безнадёжно женат, воспитывает, кажется, троих детей, имеет огромный дом, вывозит горячо любимую семью раз в сезон заграницу и явно не нуждается во внимании каких-то там уборщиц.

Впрочем, я и не навязываю своё внимание. Я не самоубийца. Одно дело — тайно мечтать и закатывать глаза, представляя на месте пыхтящего на мне Лёшика его, Рому… И совсем другое — видеть издалека, как разъярённый Роман Арнольдович орёт на подчинённых за какие-то косяки и недоделки по работе. Такое себе зрелище… В общем, в гневе начальника лучше обходить десятой дорогой. А принц Рома вполне себе тихо существует в моих мечтах и фантазиях. И всех всё устраивает, да.

Чёрт…

Господи…

— П-простите… — Я пару раз хлопнула глазами, дабы убедиться в реальности происходящего. — Я думала… что нет никого… Я попозже зайду…

Попятилась, потянула за собой створку двери…

— Стоять! — резкий нетрезвый окрик почти оглушил, проносясь над моей головой и улетая дальше по коридору.

Не успела.

Замерла, на секунду прикрывая глаза и мучительно краснея… Надеюсь, света настольной лампы недостаточно для того, чтобы разглядеть всё смятение чувств на моём лице.

— М-м-м… Арина? — голос Романа Арнольдовича ненадолго стал тише, выдавая провал в памяти. — Анфиса?..

— Алина, — почти шёпотом подсказала я.

— Алина… Тьфу-ты… Иди сюда, Алина.

Я наконец рискнула поднять голову, делая несмелый шаг к массивному письменному столу, за которым сидел, закинув ноги прямо на столешницу, начальник компании. Обвела глазами его расслабленную фигуру… Задержалась взглядом на небрежно расстёгнутом воротнике белоснежной рубашки, спустилась к широким плечам, пробежалась по небритым щекам… Толпа мурашек змейкой скользнула по спине, рисуя под кожей огненные всполохи…

Чёрт же тебя подери, Роман Арнольдович! Чего ж тебе внизу не сидится? Мне мыть тут вообще-то надо!..

— Алин, я тут виски пролил… — он с огорчением кивнул на пол рядом со свои креслом. — Вытри. Пожалуйста.

Я несколько секунд с недоумением смотрела в его извиняющиеся глаза… Сердце, станцевав безумный танец над пропастью, замерло на самом краю…

— Конечно… Сейчас…

Я обернулась к своей тележке, схватила чистую тряпочку для пыли и на дрожащих ногах поспешила к столу, стараясь не смотреть на сидящего передо мной начальника. Чувствовала, как предательски краснеют уши и стягивает грудь от каких-то пошлых ощущений — он и я, наедине в его кабинете…

Нет, я не ханжа, и вполне дала бы ему, если бы он потребовал прямо сейчас не пол протереть, а снять трусы и лечь на стол, как показывают в красивых немецких роликах. Но он не попросит… Там, внизу, толпа молодых девчонок, которые с радостью разделят с боссом его одиночество, а я на эту роль совершенно не подхожу.

И у него трое детей…

Скромно опустила глаза в пол, присела на корточки… В нос ударил стойкий запах алкоголя. Разлитое пятно поблёскивало в полумраке, но света для того, чтобы определить масштаб бедствия, было явно ненодстаточно. Придётся половину на ощупь…

Микрофибра быстро впила в себя жидкость, но к этому времени я уже совершенно не чувствовала своё тело, плавящееся под пристальным взглядом сидящего в двадцати сантиметрах от моего плеча мужчины. Он даже ноги со стола не спустил… Сумасшествие какое-то…

Этот приступ дикого возбуждения нужно остановить. Удержать до того момента, пока я не окажусь в стенах родной квартиры. Лишь там, наедине с собой, можно будет дать волю фантазии и помечтать о том, чем мог бы завешиться этот вечер…

— Я закончила, — Я выпрямилась, с отвращением держа двумя пальцами разящую спиртом тряпку. — Потом помою нормально полы…

— Спасибо, — сухой официальный тон Романа неприятно резанул слух.

Он не смотрел на меня, задумчиво покачивая толстостенный стакан в ладони.

— Не за что, — я обогнула стол, бросила тряпку на тележку, машинально сполоснула руку в ведре с пока ещё чистой водой. — Я пойду…

Роман Арнольдович поднял на меня расфокусированный взгляд…

— М-м-м… Да ладно тебе, — по его губам скользнула едва заметная улыбка. — Посиди со мной, Ари… Алина. Куда тебе торопиться?

Язык прирос к нёбу…

— Мне убирать надо… Я только начала…

— Сядь, — он кивнул на кресло для посетителей и залпом допил содержимое стакана.

Неловко переступила с ноги на ногу, обернулась на дверь… Осторожно присела на краешек кресла, пряча глаза и совершенно не зная, куда деть руки…

Роман наконец спустил ноги на пол.

— Выпьешь со мной? — он не спрашивал и не предлагал, он уже наливал в чистый тумблер тёмную жидкость из полупустой бутылки.

Одёрнула себя, сдерживая порыв отказаться. Чего ради строить из себя гордую и неприступную феминистку, если точно знаешь, что это единственный шанс быть замеченой обьектом своих вожделенных фантазий? Да и не шанс вовсе… Так, повод помечтать под одеялом…

Роман поставил передо мной стакан, наполнил свой. Поднял его, собираясь произнести тост…

Выдохнула и обхватила дрожащими пальцами холодное стекло. Поморщилась — не люблю я крепкие напитки…

— Давай, Алина. Просто за то, чтобы жизнь, сука, хоть иногда показывала себя не только с сучьей стороны… — он невесело усмехнулся. — Ибо надоело…

Невольно сглотнула ком в горле…

Душу разбередило какое-то острое чувство… Жалость? Нет, скорее вспоглощающее сочувствие затопило с головой…

Почему он сидит тут в то время, когда весь коллектив веселится и отжигает в кафе на первом этаже? Ему плохо… Осточертело всё, да?! Я его сейчас почти понимаю, ибо мне тоже…

Я неотрывно наблюдала за тем, как Роман прикрывает глаза, даже не поморщившись, делает глоток… Поймала его взгляд, торопливо отхлебнула из своего стакана…

Вашу мать, я совершенно не умею пить алкоголь.

Слёзы мгновенно брызнули из глаз, горло сдавило спазмом, пищевод обожгло огнём, губы занемели от горечи…

Роман Арнольдович усмехнулся гораздо веселее, наблюдая за мной. Ну я рада, конечно, что подняла ему настроение… Но до чего же мерзкое ощущение во рту… Ещё эта дурацкая лёкгость, растекающаяся по венам…

Короткий звук пришедшего на телефон сообщения прервал зрительный контакт. Роман досадливо поморщился, взял в руки свой мобильник, что-то быстро написал в ответ…

— Теперь пойду, да? — я продолжала сидеть на месте, глядя на начальника со смесью какой-то робкой надежды и мешающей нормально дышать неловкости.

Он отложил телефон и отвернулся. Несколько секунд молчал, поджав губы и устремив взгляд куда-то в стену.

Экран снова засветился, пиликнула ещё одна смс-ка… Но Роман Арнольдович не обратил на неё никакого внимания.

— Да что ж вы все от меня сбежать норовите, а?! — его тихий голос звенел раздражением и гневом, но говорил он, кажется, сам с собой. — Одна, бл*ть, нервы мотает — отвези детей туда, купи то, сделай это…

Он неожиданно легко поднялся с кресла. Обошёл стол, присел своей чёртовой образцовой мужской задницей на край столешницы прямо передо мной, едва касаясь ногой моего колена…

Мучительно покраснела, ощущая на себе его тягучий пристальный взгляд. Глаза поднять не рискнула — неловко…

Вздрогнула, когда цепкие мужские пальцы обхватили мой подбородок… Повинуясь им, подняла голову навстречу Роману… Утонула в этих огромных хищных глазах, с холодным оценивающим интересом разглядывающих моё лицо…

— Хочешь премию, Алина? — он поджал на секунду губы, выдавая собственную неуверенность, но взгляд не опустил. — Никто не узнает… Мне сейчас нужно, понимаешь?! Просто трахнуть кого-нибудь… Так иногда случается… Ты замужем, Алин?

Сашка

Гав, ты скоро?

Взгляд цепляется за светящийся экран в ожидании заветных галочек "прочитано", но их всё не нет.

Гав. Давнее прозвище, которое, когда Ромка злится, выводит его из себя окончательно. И которое так ему нравится в редкие теперь между нами минуты нежности.

Меня тоже. В смысле тоже бесит, когда злюсь, и наполняет тихим тёплым счастьем, когда всё хорошо.

Вот сейчас, например, бесит, но он пусть думает, что с любовью написала… Пусть ему будет стыдно, что я вот люблю, а он…

Сволочь… Ненавижу…

Уже десятый час… Это никогда не кончится, никогда… Так и знала, что Колю и Машку придется на такси утром везти в школу и в сад, потому что завтра Ромка точно сам за руль не сядет, а значит водителя себе заберет. И ведь знает же, что у меня машина в ремонте… И ведь просила… Сволочь… Какая же сволочь…

Ромка прочитал и застрочил в ответ.

Ждёшь что ли, Шуш?

Я словно слышу его низкий голос, пропитанный издевкой. Хочется послать, поругаться, наорать, но ведь тогда просто дам повод не приехать. Скажет, что сама виновата. Мы это проходили. Не раз уже. Поэтому переписка. Чтобы не сорваться, чтобы мирно. Потом наору. Вот только пусть задницу свою бесстыжую домой принесет… Будний день ведь, день рождения главного бухгалтера — тоже мне великий праздник, корпоративная культура, мать их… Как я вообще должна в это верить? Сволочь… Они же "как семья", а я тогда кто? Кто я???

Ромка говорит, что нет у него никого. Клянется. Но тогда с кем он трахается? Точно не со мной. Со мной уже больше месяца нет… Ненавижу…

Олежка всхлипывает во сне. Шикаю на сына, подкачивая кроватку, но он всё ворочается, и детский плач стремительно набирает обороты. Я сдаюсь и достаю уже в голос верещащего Олега, решив уложить с собой. Надежда на то, что Ромка придет ночевать, тает с каждой секундой. Если и вернётся, то рухнет в гостевой как обычно. Да и не хочу я с ним, с пьяным. Воняет… И храп этот его похмельный невозможный, будто лавина с гор сошла. Бесит… Сволочь…

И тоже "Шуш" написал. Издевается. Шуша потому что Сашка, и потому что Ромка никогда нормально не мог скороговорку повторить про сушку — всё у него Шуша вместо Саши выходила после раза пятого. Когда-то мне было дико смешно, когда он пытался на спор произнести её десять раз, но никак. Проиграл. И я не пошла с ним в кино. Потом пошла конечно, и не только в кино, но и замуж…

А "Гав", потому что Песцов. Сначала университетские друзья называли его в шутку псом, но, после пары драк и сломанных носов, бесивший его "пёс" трансформировался во вполне удобоваримого "Гава". Ему кстати шло, потому что поорать Ромка любил всегда и делал это виртуозно. Я и сейчас иногда ловила священный страх в глазах нашего водителя или домработницы, когда Ромка принимался их отчитывать. Да и сама я инстинктивно сжималась, стоило ему повысить голос. Знала, что не тронет, да. Но было в Роме что-то такое, что-то в самой глубине серых глаз, что заставляло ежиться от его гнева, сжимаясь в комок, и мучительно думать, как бы его задобрить. Что-то звериное в нём было, в Роме моём. Что-то, к чему я и за пятнадцать лет вместе не привыкла.

Конечно, жду, Ром. Когда?

Отвечаю на его сообщение, укладывая рядом с собой моментально притихшего Олега. Начинаю было набирать про машину, и водителя, и школу, но передумываю. Стираю. Ромке сейчас только повод нужен, чтобы привязаться, заскандалить и не приехать по итогу. Я же знаю. Про завтра напишу — сразу вывернет, что он мне только ради машины и нужен… Сволочь…

Молчание- молчание- молчание. Ну вот что он там такое делает, а? Ну неужели уж на дне рождении Нины Семеновны так интересно??? Даже не прочёл. Как же хочется позвонить… ууу… Голос его пьяный бессовестный услышать — сказать всё. Нет, нельзя. Не сдержусь — психану, и он психанёт.

Я прикрываю глаза, зарываясь носом в мягкие волосы сыночка. Я только на чуть-чуть.

Но веки тут же предательски тяжелеют, в голове разливается спасительная пустота. Какой же бесконечный, бессмысленный, суетливый день. Усталостью накрывает, словно тяжелым ватным одеялом…

Алина

— Хочешь премию, Алина? — он поджал на секунду губы, выдавая собственную неуверенность, но взгляд не опустил. — Никто не узнает… Мне сейчас нужно, понимаешь?! Просто трахнуть кого-нибудь… Так иногда случается… Ты замужем, Алин?

Нужно?! Со мной?! Ну точнее, я понимаю, что не со мной, а просто нужно… Но получается, что со мной…

Вжалась в кресло, глядя на него снизу вверх. Растерянно кивнула, пряча улыбку… Потом помотала головой, вспомнив его вопрос — не замужем я! Да и если бы была, то ради него, Ромы…

— Я не замужем, Роман Арнольдович… — я с придыханием опустила ресницы.

Его пальцы отпустили мой подбородок. Большая широкая ладонь скользнула по моей щеке, убрала прядь волос за ухо…

С широко открытыми глазами наблюдала за тем, как второй рукой он торопливо расстёгивает ремень, пуговицу на брюках, тянет вниз молнию ширинки…

Чёрт, что, прям так, сразу?! Нет, я, конечно, не ждала поцелуев в засос и долгих прелюдий, но… Вот так, с ходу… Я не уверена, что смогу…

Он чуть подался вперёд, и я машинально обхватила пальцами высвободившийся член, едва не тыкающийся мне в губы… Подняла испуганный взгляд…

На обычно суровом лице директора сейчас застыла чувственная гримаса возбуждения, в затуманенных похотью серых глазах поселилось безумие…

Роман только одобрительно кивнул на мой немой вопрос. Его тёплая ладонь, бессознательно массирующая мои волосы, вдруг уверенно сместилась на затылок…