Читаем Он и она онлайн бесплатно

Зарегистрировано в РАО за N 4538 от 7.12.2000

(ПЬЕСА)　

Ноябрь 2000 г.

«ОН И ОНА»

ТРАГИФАРС В РИТМЕ БЛЮЗА (В ДВУХ ДЕЙСТВИЯХ)

Он

Она

Мать

Отец

Ребенок

Некто

Калека

Первый музыкант

Второй музыкант

Совесть

Старость

Боль

Люди

По обе стороны сцены — фасады зданий с окнами, в некоторых окнах горит свет. В ближнем здании слева есть дверь. Она закрыта. В самой глубине сцены — огромное белое полотно. На нем нарисована Эйфелева башня. Но рисунок сильно искажен, такое ощущение, что его нарисовал ребенок. Впереди сцены, почти над первым рядом партера, висит красивое белое облако больших размеров. Накаченное, по-видимому, гелием, оно тихонько колышется под самым потолком.

Вдоль фасадов зданий справа, в сторону Эйфелевой башни, движется не прекращающийся поток людей, (актеры делают быстрый круг за кулисами, меняют какую-либо деталь одежды: плащ, пиджак, шляпу и т. д. и вновь вливаются в толпу). Против этого потока людей очень медленно продвигаются мужчина и женщина. Они постоянно сталкиваются с идущими. Чувствуется, что они устали. Наконец они выбираются из этого людского потока и, отойдя чуть влево, начинают поправлять на себе перекосившуюся местами одежду.

ОН:

Фу, как же я устал! И откуда столько народу?

ОНА:

В больших городах всегда много народу.

ОН:

(оглядываясь по сторонам) А это большой город?

ОНА:

Конечно.

ОН:

А куда спешат все эти люди?

ОНА:

К башне, разумеется.

ОН:

Что еще за башня такая?

ОНА:

Та, что построил Эйфель.

ОН

(удивленно): В этом городе есть Эйфелева башня?

ОНА:

В любом городе есть Эйфелева башня. Нужно только спросить, где она находится, и тебе укажут направление.

ОН:

А зачем его указывать? Иди себе со всей толпой, и только.

ОНА:

Но это не значит, что ты попадешь к башне…

ОН

(не понимая): Ты же сама сказала, что все эти люди идут к башне…

ОНА

(невозмутимо): Разумеется, идут.

ОН:

А мы?

ОНА:

Мы идем домой обедать. Ты разве не хочешь есть?

ОН:

А дома найдется что-нибудь?

ОНА:

Какая разница…

ОН:

Но ты же проголодалась?

ОНА:

С чего ты взял?

ОН пожимает плечами. ОНА открывает дверь в здании слева. Фасад здания делает оборот, и в середине образуется большая комната. Поток идущих справа людей иссякает.

В комнате за столом сидят ОН, ОНА, МАТЬ и ОТЕЦ. Стол сервирован для обеда. ОТЕЦ читает газету. МАТЬ медленно ковыряет в тарелке вилкой, но не ест. ОН и ОНА держат столовые приборы в руках и смотрят через стол друг на друга.

ОНА:

Скажи что-нибудь.

ОН:

Тост?

ОНА:

Стихотворение.

ОН

(торжественно декламирует):

Я сразу смазал карту будня

плеснувши краску из стакана,

я показал на блюде студня

косые скулы океана.

На чешуе жестяной рыбы

прочел я зовы новых губ.

А Вы

ноктюрн сыграть

могли бы

на флейте водосточных труб?

ОНА:

Это ты сам такое придумал?

ОН:

Нет, это русский поэт Маяковский, еще в 1913 году.

МАТЬ:

Русский? С такой фамилией? Не стоит говорить глупости…

ОН:

Мамá, сосредоточься. Я сейчас скажу тебе удивительную новость.

МАТЬ отрывается от тарелки, кокетливо поправляет волосы и внимательно смотрит на НЕГО.

МАТЬ:

Я готова.

ОН:

Не все люди евреи, мамá.

ОН смотрит на МАТЬ с нескрываемым торжеством.

МАТЬ

(поморщившись): Эти, как их? (щелкает пальцами)… французы, они ведь…

ОН

(перебивает): Половина французов — это арабы, армяне, негры, сербы…

МАТЬ

(перебивает): Все армяне — евреи… Так говорил дядя Соломон! А уж он-то наверняка знал. (Пауза) Ты помнишь дядю Соломона?

ОН:

Дядя Соломон умер за семь лет до моего рождения… Это ведь был твой дядя… Впрочем, ты так часто его упоминаешь, что я его, разумеется, помню. У меня же нет другого выбора.

МАТЬ:

Это хорошо, что ты его помнишь.

ОТЕЦ:

А вот у меня было много дядей, но я ни одного из них не помню.

МАТЬ:

Их всех звали Анри.

ОТЕЦ:

А Поль или, скажем, Серж? Почему всех Анри?

МАТЬ

(пожимая плечами): Чтобы не путать. (Пауза) Дядя Соломон был очень религиозен, а все твои Анри вульгарны и непристойны.

ОТЕЦ:

Откуда тебе знать?

МАТЬ:

Все в мире либо религиозно, либо непристойно.

ОТЕЦ:

А вот эта вилка (показывает), она не может быть религиозной, так она что — непристойна, по-твоему?

МАТЬ:

Конечно. Посмотри, как она скалит зубы.

ОТЕЦ

(бросает вилку): А ложка? (Вертит в руках ложку) У нее нет зубов.

МАТЬ:

Посмотри, как она отклячила свой зад. Это, ты считаешь, прилично?

ОН

(ЕЙ): Мне надоело. Неужели нельзя говорить о чем-то другом. И почему, черт возьми, ты всегда молчишь?

ОНА

(начиная вяло жевать): А что я должна говорить?

ОН:

Не знаю. Но скажи ей что-нибудь. Это ведь твоя мать, в конце концов.

ОНА

(удивленно): Моя?

ОН

(растерянно): А разве нет?

ОНА:

Нет, конечно. Это твоя мать. Вы даже похожи. Посмотри в зеркало, сам убедишься…

Он достает из кармана зеркало и пристально в него всматривается, украдкой косясь на МАТЬ.

ОН

(с облегчением): Вовсе никакого сходства!

ОНА

(пожимая плечами): Тогда спроси у папá…

ОН

(ОТЦУ): Папá, когда у вас родился ребенок, это был мальчик или девочка?

ОТЕЦ

(опуская газету, возмущенно): Уж не думаешь ли ты, что я стану заглядывать между ног ребенку? (Пауза. ОТЕЦ вновь принимается за газету, потом с сомнением) Я католик.

МАТЬ:

Евреи не бывают католиками!

ОТЕЦ

(раздраженно): Я не еврей!

МАТЬ

(удивленно): Разве?

ОТЕЦ

(уже неуверенно): Нет, конечно.

МАТЬ:

За кого же я, по-твоему, вышла замуж — за негра?

ОТЕЦ:

Может, и за негра.

МАТЬ:

Негры не бывают белыми. (Обращается к НЕЙ) Так ведь, милая?

ОНА

(вяло): Негры бывают всякими.

ОТЕЦ:

Я — католик!

ОНА:

Есть такое место, там даже негры евреи.

ОН

(злится): Зачем ты поощряешь такие разговоры? Сколько можно говорить об этом!

МАТЬ

(мечтательно): В самом деле? Вот бы туда попасть!

ОТЕЦ

(хохочет, похлопывая себя по коленкам): Это ад, да, дорогая? Я угадал ведь?

ОНА:

Нет, папá… Это там, за морем… (неопределенно машет рукой)

ОН:

Далеко?

ОНА:

Нет… Достаточно просто переплыть море.

ОН:

В нашем городе есть море?

ОНА:

В любом городе есть море. Главное, выбрать хорошее место, откуда можно плыть…

МАТЬ

(громко): Так чего же мы ждем? Разве здесь неподходящее место? (окидывает комнату взглядом).

ОНА:

Самое подходящее место.

ОТЕЦ:

А как же наш дом?

ОНА:

Там будет другой.

ОН:

А другой дом лучше этого?

ОНА:

Все дома одинаковы.

МАТЬ:

Тогда надо плыть без всяких сомнений.

ОТЕЦ

(ворчит): Не даете даже газету дочитать.

ОНА:

Там такие же газеты.

ОТЕЦ:

Ты уверена?

ОНА:

Абсолютно.

ОН:

А совесть?

СОВЕСТЬ:

Я тут! (Выходит к ним)

ОН:

Знаю, что тут. Дальше что?

СОВЕСТЬ:

Как что? Я с вами, конечно?

ОНА:

Мне она там не нужна.

МАТЬ:

Мне тем более. (ОТЦУ) Возьми ее с собой.

ОТЕЦ:

Почему я?

МАТЬ:

Ты же католик.

ОТЕЦ:

Я еврей.

ОНА:

Хватит спорить. Ее просто надо оставить здесь.

СОВЕСТЬ:

Но я не хочу оставаться!

ОНА:

Когда все уезжают, кто-то все равно остается. Так бывает всегда. А у нас, кроме тебя, оставить некого.

СОВЕСТЬ:

Вам будет тяжело без меня.

ОНА:

Это с тобой будет тяжело.

СОВЕСТЬ

(обиженно): Как хотите…

ОН:

Зря вы ее так.

ОНА:

Хочешь остаться с ней?

ОН:

Нет, нет!

ОНА:

Чем спорить без толку, лучше подарил бы мне что-нибудь.

ОН:

Что?

ОНА

(поджав губы, с обидой): В такую минуту, полагаю, ты и сам мог бы догадаться.

ОН

(растеряно): Но я не знаю…

ОТЕЦ:

(похлопывая ЕГО по плечу) Это ничего, сынок.

ОН

(после небольшого раздумья): Я сделаю тебе подарок там.

ОНА:

Где?

ОН:

Ну… (Неопределенно машет рукой в сторону) Там, за морем.

ОНА:

Но я хочу сейчас.

ОН:

Что например?

ОНА:

Что-нибудь хорошее.

ОТЕЦ:

Типа на память.

ОН

(показывая на СОВЕСТЬ): Возьми ее.

ОНА

(обидевшись): Ее? А что в ней хорошего?

ОН:

А что плохого?

ОНА:

Да все! (Недовольно) Вечно ты подсовываешь мне то, что никому не нужно. Подарки дарят не так.

ОН:

А как?

ОНА:

Дарят то, чему женщина будет по-настоящему рада, от чего заблестят ее глаза, а не то, что будет ей обузой.

СОВЕСТЬ:

Я — обуза?

ОНА:

Конечно. (Пауза. ЕМУ) Почему же ты не взял ее себе?

ОН:

Не знаю.

СОВЕСТЬ:

Да идите вы все! Здесь что, базар?

ОНА:

С тобой вообще не разговаривают.

СОВЕСТЬ:

Мне надоело наблюдать, как вы препираетесь.

ОН

(примирительно):Мы просто принимаем решение. Важное решение. Что в этом плохого?

СОВЕСТЬ:

Так не принимают решений!

ОНА:

Специалистка нашлась. (С призрением) Без тебя разберемся.

ОН:

Может, отдадим ее родителям?

ОНА:

И тебе не жаль стариков?

ОН:

Жаль.

ОНА:

Это хорошо. А то я уж подумала, что ты и вовсе бессердечный.

ОН:

Я сердечный.

ОНА:

Тогда не болтай разные глупости, а лучше подумай о подарке.

ОН:

Ах, да… Подарок… (Отрешенно отходит в сторону)

МАТЬ:

Так что мы решили?

ОТЕЦ:

Плывем, конечно!

Все садятся на стулья друг за другом. Впереди ОТЕЦ. В одной руке у них ложка, в другой вилка. Они гребут ими, как будто плывут в лодке. Их лица напряжены и сосредоточены. Звучит музыка. Это шикарный блюз. Постепенно они начинают грести в такт музыке. ОТЕЦ начинает дирижировать столовыми приборами.

Сцена медленно разворачивается в исходное положение.

Музыка становится тише…

Декорации — те же фасады зданий. Поменялось только одно огромное белое полотно в глубине сцены. Теперь на нем нарисована статуя Свободы. Она тоже похожа на детский рисунок. Вдоль правой стороны движется толпа людей, как и в первой сцене. Слева из двери выходят ОН, ОНА, МАТЬ и ОТЕЦ. К ним подходит КАЛЕКА. В его взгляде мольба. Он протягивает шляпу, прося подаяния. ОТЕЦ, забрав у всех вилки и ложки, кладет их в шляпу КАЛЕКЕ. Тот низко кланяется и уходит.

ОТЕЦ:

Здесь много нищих и калек?

ОНА:

Не больше, чем где бы то еще.

ОТЕЦ:

Где же газеты?

ОНА:

Их можно пойти и купить.

МАТЬ

(ОТЦУ): Я с тобой!

ОН

(МАТЕРИ, с иронией): Хочешь посмотреть на негра-еврея, да?

МАТЬ

(оглядываясь): Это Израиль?

ОН:

Это его филиал.

ОТЕЦ и МАТЬ уходят. На сцену из глубины выходит старуха. На ее лице морщины, неумело затертые косметикой. Это СТАРОСТЬ.

ОНА:

Они все время ходят вместе.

ОН:

Как мы с тобой?

СТАРОСТЬ:

Так не бывает, молодые люди. Кого-то из вас я догоню быстрее.

ОН:

А вы, собственно, кто?

СТАРОСТЬ:

Старость.

ОН:

А…

ОНА

(испуганно): Какая еще старость? Я очень молода! Я не рожала еще даже…

ОН:

Ты никогда не говорила, что хочешь ребенка…

ОНА:

Я и сейчас этого не говорю. Но каждая женщина хочет ребенка.

СТАРОСТЬ:

Не говорите мне о детях. Они ужасны. За ними так далеко и тяжело бежать!

ОНА:

Идите-ка вы лучше за нашими родителями. Они пошли купить газету.

СТАРОСТЬ

(радостно): Это я мигом!

ОН:

С каких это пор ты хочешь, чтобы они постарели?

ОНА:

Родители всегда стареют.

ОН

(задумчиво): Если только не умирают молодыми…

ОНА:

Они не умерли… А ты хочешь, чтобы вместо них постарели мы? А как же тогда ребенок?

ОН:

Так ты все-таки хочешь ребенка?

ОНА:

Сейчас?

ОН:

(удивленно): А когда же еще?

ОНА

(не очень уверенно): Раньше я никогда об этом не задумывалась… Но сейчас, мне кажется, я хочу ребенка…

ОН:

А как же сопли, какашки?

ОНА

(в ужасе): О, только не это!

ОН:

Хорошо…

Подходит к людскому потоку и выдергивает из него за руку РЕБЕНКА. Поток людей постепенно убывает. На сцене остаются ОН, ОНА и РЕБЕНОК.

ОН

(РЕБЕНКУ): Хочешь быть нашим ребенком?

РЕБЕНОК:

Йес.

ОНА

(строго): Только не надо говорить на иностранном языке.

ОН:

Чем плохо, если ребенок будет знать иностранный язык?

ОНА: