Читаем Омут (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

Выбить пропуск в Отдел Тайн оказалось сложно даже с его связями. Гарри вертел в руках подписанную Министром бумажку, гадая, спросит кто-нибудь у входа или не станут останавливать. Он уже давно не был Мальчиком-который-выжил, но заработал неплохую репутацию в Аврорате, а это чего-то да стоит.

Пропуск спросили возле лифта, но проверять на подлинность не стали. Пожилая волшебница махнула в сторону коридора за своей спиной и стала рассказывать, где свернуть, но он ответил ей, что даже после тяжелейшего похмелья вспомнит дорогу.

После того, как его взяли в Министерство, он изучил много жутких вещей, которые не преподавали в Хогвартсе. Некоторые были связаны с Отделом Тайн, некоторые можно было узнать, подлив побольше бренди коллеге после тяжелого дня. Он научился изворачиваться там, где нужно было достать нужные сведения, потому что был уверен, что они пригодятся ему. Волдеморт был уничтожен после Битвы за Хогвартс, но это не означало, что его затаившиеся сторонники навсегда оставили планы мести.

Все повторялось — они утверждали, что он вынудил их, использовал Империус, взял в заложники супругов, угрожал убить детей. Визенгамот часами разбирал дела, пока Гарри сдавал бесполезные экзамены. И вот, десять лет спустя, когда все улеглось, история сделала крутой вираж и начала новый виток. На окраинах страны несколько волшебников видели в небе Метку, появились слухи о колдунах, лица которых были закрыты масками.

Он просто решил не ждать, пока ситуация ухудшится, и обратился к Министру с безобидной просьбой — получить доступ к показаниям свидетелей. Не к бесполезным записям, где даже самые отвратительные поступки были описаны с бюрократической скрупулезностью, а к магически сохраненным воспоминаниям, которые хранились в Отделе Тайн наряду с пророчествами и артефактами.

На дверях висели незаметные посторонним таблички. В последний раз он спускался в архив, чтобы своими глазами убедиться в существовании мерзейшей, спрятанной за стекло, фаланги древнего волшебника, которая обладала способностью проклинать и распространяла вокруг себя магический вариант чумы. Ее держали в архиве за десятком защитных чар, которые меняли невыразимцы, и ему хватило минуты, чтобы понять, насколько опасна кость давно умершего человека. Он уже пять раз требовал собрать комиссию, чтобы уничтожить артефакт, но никто не слушал. Таких артефактов в Отделе Тайн были сотни, а быть может — тысячи. Ему не повезло участвовать в изъятии проклятой фаланги, только поэтому он узнал о ней. Сколько опасностей подстерегало в коридорах Отдела, сложно было представить.

Зато он полностью разделял стремление Визенгамота сохранить показания важнейших свидетелей, особенно тех, кто обвинялся по подозрению в массовых убийствах, но был отпущен за неимением прямых доказательств и благодаря содействию следствию. Именно эти воспоминания Гарри надеялся использовать, чтобы понять, откуда надвигается новая угроза миру волшебников.

Наконец, ноги довели его до нужной двери с лаконичной табличкой: «Архив памяти». Он открыл дверь, которая несомненно убила бы его, если бы не разрешение Министра. Чары, наложенные на ручку и деревянный массив, могли свалить с ног десяток волшебников разом. В Отделе Тайн не любили шутить с защитой, особенно после инцидента с группой Пожирателей, которым противостоял сам Гарри во главе Отряда Дамблдора. Тогда мир был намного наивнее.

— Может, ты сам был наивнее? — тихо спросил Гарри, осторожно прикрывая дверь. Эхо разнесло его вопрос под высоким сводом помещения, а потом вернуло назад. Он улыбнулся. Ему нравилось копаться в архиве еще и потому, что, кроме пыли и старых вещей, здесь никого не было. Одиночество означало безопасность, по крайней мере, временную.

Ему пришлось долго бродить вдоль полок, пока он нашел нужную. На ней стояла дата заинтересовавшего его слушания. То самое, после которого Люциуса Малфоя признали невиновным в совершении всех преступлений.

По дороге Гарри встретилось несколько Омутов Памяти. Можно было использовать ближайший. Оставалось достать первый флакон, вылить содержимое в Омут Памяти и посмотреть, что произойдет.

Табличка под местом, где хранился флакон, содержала минимум сведений. Дата, фамилия свидетеля, общее время воспоминания. На соседних были написаны другие даты и имена, Гарри планировал обратиться к ним, если не найдет ничего в памяти Люциуса.

Он взял первый флакон. Серебристая субстанция воспоминаний стекла из флакона в Омут. Проявились первые изображения. Гарри с помощью чар убедился, что вокруг никого нет, и нырнул в Омут.

***

— Я высоко ценю твои таланты, Люциус, но ты позволяешь себе слишком много. К сожалению, мне придется преподать тебе урок. Надеюсь, ты усвоишь его с первого раза.

Гарри видел перед собой взрослого Тома Риддла, внешность которого еще не была изуродована возрождением в котле. Тот стоял с палочкой в руке перед Люциусом Малфоем. Судя по возрасту Люциуса, он либо недавно закончил Хогвартс, либо вот-вот должен был приступить к экзаменам. Школьной формы, которая могла бы подсказать Гарри точное время, на Люциусе не было. Как и в их первую встречу в Косой Аллее, он был одет в дорогой костюм. Даже сейчас, в таком молодом возрасте, Люциус выглядел надменным. Прямая осанка и приподнятый подбородок говорили о том, что он недоволен тоном, которым с ним разговаривают.

— С первого раза? — переспросил Люциус, с вызовом глядя на Риддла. Гарри не помнил, чтобы за время их знакомства старший Малфой смотрел так на Волдеморта.

Том взмахнул палочкой, но одновременно Люциус бросился к своей — она лежала рядом с местом, где оказался Гарри. Обездвиженное тело рухнуло в шаге от цели. Малфой застыл, сраженный проклятьем. Петрификус Тоталус — ничего сложного.

Гарри отступил, чтобы лучше видеть детали происходящего, понимая, что за первым проклятьем последуют новые. Он знал, что Малфой останется жив, но чувствовал опасность, исходящую от Тома. Она пряталась в нарочито медленном шаге, отведенной в сторону палочке и садистской улыбке.

— Круцио.

На четвертом курсе Гарри впервые увидел, как действует Круциатус, благодаря Барти Краучу-младшему в облике Аластора Муди. Паук извивался от боли. У Люциуса Малфоя не было возможности в муках корчиться на полу. Он не мог пошевелить ни одной конечностью из-за действия первого проклятья. Гарри отступил еще на шаг, сохраняя дистанцию с воспоминанием о Томе Риддле. За всю его недолгую карьеру аврора он еще ни разу не разбирал случаи, когда жертву обездвижили, а затем пытали Круциатусом — для этого нужен был холодный расчет и большая магическая сила, которую не жаль тратить на пустяки.

Пока Гарри размышлял, пытка ненадолго прекратилась — Том убрал палочку за спину и усмехнулся.

— Доходчиво?

Короткий взмах, и Люциус обессиленно обмяк на полу, часто дыша. Уже тогда Волдеморт использовал невербальные чары, даже когда это не было необходимо, чтобы не позволить противнику использовать контрзаклятье.

— Да пошел ты, ублюдок.

Гарри удивленно посмотрел, как Малфой рывком подбирается к палочке, хватает ее и бросает ответное проклятье в Тома. Увы, оно рикошетом отлетело от Протего в стену, не причинив никакого вреда.

— Экспеллиармус, — медленно произнес Том, словно нарочно давая Малфою время отразить чары, но тот, как завороженный следил за противником. Промах сбил его с толку. Палочка выскочила и упала не дальше десяти шагов. Малфой вскочил и бросился к ней.

Гарри искренне ненавидел его за все зло, которое он причинил Добби, Гермионе, Седрику и многим другим, но сейчас ему было жаль, что в этой игре Малфою не выиграть. У него не было шансов — Гарри видел это по довольной ухмылке Тома и его медленным движениям. Так хищник, поймавший добычу, играет с ней для своего удовольствия.

Когда до палочки оставался шаг, Том взмахнул собственной, обездвижив ноги Люциуса. Нелепо извиваясь на полу, тот пытался доползти до палочки. У него отнялась сначала одна рука, затем — другая. Гарри, завороженный зрелищем, подошел ближе. Он знал, что Петрификус обездвиживает тело, но теперь видел, что можно сделать, используя малую часть этих чар. Люциус захрипел, очень быстро дыхание превратилось в смесь стонов и кашля.

— Ты напрасно думаешь, что можешь сопротивляться мне, Люциус, — ласково сказал Том, приближаясь к жертве. Он встал вплотную, так что носки его туфель упирались в искаженное агонией лицо. Одной ногой Том наступил на лежащую совсем рядом палочку и отбросил ее чуть дальше. Взгляд Люциуса метнулся в ту сторону. Было удивительно видеть, что после всего Малфой не сдался. На кладбище он лебезил перед Волдемортом, рассыпаясь в извинениях, после Азкабана и вовсе стал тенью себя прежнего, но здесь, казалось, готов был умереть, лишь бы сохранить гордость.

— Подыши немного, — продолжил Том, новым взмахом палочки вернув Люциусу возможность контролировать дыхание.

Несколько секунд было слышно только тяжелые хриплые вздохи.

— Ты вообразил себе, что мы равны, Люциус, — сказал Том, носком приподнимая подбородок Малфоя. Ответом ему был злой взгляд и плевок.

— Круцио, — безразличным голосом сказал Том, и теперь Малфой кричал и крутился ужом по полу, потому что ноги и руки все еще не слушались его.

Гарри нервно рассмеялся, глядя, как нелепо извивается Люциус, но когда он услышал себя, его обожгло стыдом. Он пришел в воспоминания Люциуса не из злорадства, а чтобы понять, кто или что могло вернуть Пожирателям энтузиазм.

В очередной раз отменив проклятье, Том подошел к Малфою и наклонился, чтобы получше разглядеть измазанное пылью, слюной и слезами лицо.

— Нравится? — спросил Том.

«Он сумасшедший, — подумал Гарри, — он был сумасшедшим уже тогда».

— Я могу продолжать очень долго, Люциус, и уверяю тебя, пытки доставляют неудобства лишь одному из нас, — продолжил Том. Подтверждением его слов была та самая садистская улыбка, которую Гарри уже видел в начале воспоминания. Том испытывал удовольствие от чужих страданий.

— Чего ты добиваешься? Хорошо, я буду делать то, что ты скажешь, Риддл… — презрительно выдавил Люциус, но его прервали на середине фразы.

Ботинок опустился на его лицо — раздавшийся хруст было слышно даже стоящему поодаль Гарри.

— Лорд Волдеморт, — зло процедил Том, убрал ногу, из ноздрей Малфоя потекли струйки крови. Нос был сломан. Глаза наполнились слезами от боли или бессилия.

— Кто тебе поверит? — шепнул Люциус. На сей раз Гарри показалось, что это прозвучало искренне — с оттенком страха и детского недоверия.

— Для начала ты, — ответил Том, усаживаясь на корточки перед лицом противника. На секунду взгляд Люциуса метнулся в сторону палочки.

— Снова за старое? — огорчился Том. — Я ведь сказал тебе, что могу продолжать дольше, чем ты. Круцио, — проклятье прозвучало тихо и буднично.

Люциус закрыл глаза и тихо заскулил — Гарри не сразу поверил, что звуки исходят от него. Было похоже, что в комнату забежала побитая собака. Постепенно скулеж перешел в стон, стон — в рык, рык задохнулся в потоке рыданий. Гарри слушал, не в силах пошевелиться. Никто прежде не заставил бы его поверить в то, что Люциус способен вести себя так. Гарри вспомнил, что Лестрейнджи ухитрились пытками довести до безумия родителей Невилла, и подумал, как близко подобрался к безумию Малфой.

— Хватит, — простонал тот, не открывая глаз. — Пожалуйста, хватит.

— Ты все еще не понял, Люциус, — разочарованно ответил Том, но прекратил пытку и вернул жертве способность шевелить руками и ногами.

Гарри думал, что Люциус снова попытается добраться до палочки. Нужно было сделать два шага, и защита от Риддла была бы в его руках, но теперь Малфой, воровато взглянув на палочку, тут же осадил себя и уставился на ботинки Тома.

— Расскажите мне, — попросил он.

— Ты поумнел, Люциус, — отозвался Том, обходя Малфоя по кругу. — Мне нравится, что ты хватаешься за соломинку. Обмануть меня — хороший ход. Я уважаю тебя за попытку. Знаешь, что бывает с теми, кого я уважаю?

Глаза Малфоя наполнились ужасом:

— Нет.

— Сейчас ты все поймешь, мой дорогой друг, — пообещал Том. Он поставил одну ногу слева от лежащего на спине Малфоя, другую — справа, и оказался над жертвой, разглядывая сверху вниз.

Гарри видел, как Малфой начинает дрожать, как его руки опираются о пол, и он собирается отползти, но перехватывает взгляд Тома и замирает.

— Не надо делать глупостей, Люциус. Не усугубляй свое положение. — Риддл строго помахал палочкой.

Наверное, стоять над Малфоем тогда было приятно… Гарри резко вдохнул, осознавая, что думает об ужасной вещи. Стоять над испуганным до дрожи, до паралича врагом? Нельзя размышлять о подобном, даже в шутку, даже в качестве эксперимента, обдумывая план действий. Нельзя. Никогда. Ни под каким предлогом. Иначе он пойдет той же дорогой, которая привела Тома к чудовищной судьбе Волдеморта. Ему, Гарри Поттеру, Мальчику-который выжил, как никому другому нужно ограждать себя от подобных мыслей, он уже был опасно близок к ним, когда хоркрукс Волдеморта сидел в его теле.

— Вот так, Люциус, — похвалил Том, согнул колени и сел на грудь Малфоя, направив палочку под подбородок. — Ты ведь будешь вести себя хорошо?

Малфой выдавил тихое «Да», от которого мурашки вновь пробежали по спине Гарри.

— Я знаю, что ты надеешься обмануть меня, Люциус, — тихо продолжил Том, делая акцент на слове «знаю».

— Нет, нет, я, — зашептал Малфой, но Том сильнее надавил палочкой на уязвимое место, заставляя его замолчать.

— Я знаю, что ты планируешь обратиться к отцу и рассказать ему о том, что произошло здесь, Люциус. Я знаю, что ты всерьез хочешь предостеречь своих знакомых от общения со мной. Я знаю, какие отвратительные мысли копошатся в твоей голове. Тебе не надо отпираться. Не надо умолять меня. Не нужно соглашаться. Ты выйдешь из комнаты лишь после того, как я буду уверен, что ты не только ведешь себя, но и думаешь надлежащим образом. Поэтому сейчас мы с тобой поиграем в веселую игру. Я задам тебе вопрос, а тебе придется ответить на него. Как меня зовут?

— Т… Лорд Волдеморт.

Том усмехнулся, наклонил лицо ближе и, почти касаясь губами лица Малфоя, прошептал:

— Круцио.

Гарри подошел ближе, чтобы видеть лицо Малфоя, которое Том частично перекрыл плечом. Взгляд Люциуса шарил по комнате, не способный сфокусироваться ни на мучителе, ни на окружающей обстановке. Он кричал, хватал ртом воздух, захлебывался рыданиями, пытался умолять, но снова срывался на крик. Гарри сел возле его головы, чтобы заглянуть в глаза Тома. Он должен был знать. Должен был, потому что это имело значение. Ему нужно было раз и навсегда разобраться с тем, чем был Волдеморт до своей смерти.