Читаем OmniRealm онлайн бесплатно

У всех бывают хорошие и плохие дни. Иногда плохой день начинается сразу с утра: просыпаешься разбитым, обжигаешься горячим кофе, на улице подскальзываешься и падаешь прямо в грязь. Опаздываешь на важную пару в университете, а вечером тебя бросает девушка, в которую ты был безумно влюблён, но, как оказалось, не взаимно. Но это совсем не про меня. Третье апреля 2078 года началось для меня просто великолепно.

— Брат! Вставай давай, тебе на собеседование сегодня, — прокричала моя младшая сестра Алена с кухни.

— Встаю, — с улыбкой ответил я, потягиваясь.

На часах оставалось пять минут до будильника, но разве это когда-то спасало? Будильник — лишь уловка для ленивого мозга, способ отсрочить неизбежное. А подводить Вениамина Александровича никак нельзя — он и так с трудом выбил мне это собеседование. Да и если Аленка готовит завтрак, его точно нельзя пропускать. Не зря она пошла учиться на повара, совмещая курсы и школу, у неё в этом настоящий талант. Я бы женился на ней только ради её еды, если бы она не была моей сестрой. Хотя мой друг Вова шутит, что инцест — дело семейное, но всё-таки это не про меня.

Я отдал мысленную команду умному дому включить музыку из моего плейлиста и начал свой утренний ритуал: отжимания, подтягивания, приседания. Три круга по пятьдесят повторений. После такого организм сразу просыпается. Для обычного человека это могло бы показаться сложным, но после детства, проведённого в гимнастике, это больше похоже на детскую забаву. Жаль, что я так быстро вырос до метра девяносто — может, что-то и получилось бы в спорте. Зато в науке я оказался довольно успешен, даже несмотря на свои двадцать три года.

— Ну что, Шон, готов к первому в своей жизни собеседованию? — спросила Алена, когда я вошёл на кухню с мокрыми после душа волосами.

Да, Шон — моё имя. Родители решили назвать меня в честь Шона Коннери — мама обожала старые фильмы с его участием. Необычное имя для Российской Империи, но я привык.

— Конечно, готов, — ответил я, усмехнувшись и с аппетитом принимаясь за воздушный омлет с помидорами черри. — Для этой вакансии я подхожу идеально. Кто ещё сможет настроить биологические импланты на нужную частоту и мощность, чтобы раскрыть все преимущества программы для архитекторов?

Алена улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень беспокойства.

— Шон, ты так много работаешь и учишься. Не забывай отдыхать и общаться с людьми, а не только с формулами и кодом.

Я взглянул на сестру. Её забота всегда согревала меня.

— Не переживай, Аленка. После собеседования у меня есть планы. Может, сходим куда-нибудь вечером? Отметим мою новую работу.

Она рассмеялась.

— С удовольствием! Но сначала получи эту работу. А ты случайно не знаешь, как там Димка? Он уже неделю не выходит на связь.

— Он вчера прислал сообщение. Говорит, у них готовится операция совместно с Африканской республикой. Деталей, конечно, не раскрыл, но заверил, что дело простое, займет неделю. Скоро увидим в новостях.

Надо сказать, что Дима — наш старший брат, служит десантником космических сил. Это новое подразделение в армии нашей страны. После прорывов в изучении термоядерных двигателей и успешной колонизации Марса, где нашли огромные запасы воды, государство готовится к космическим войнам. Дима рассказывал, что они отрабатывают высадку с орбиты на капсулах, но стоимость этих капсул пока слишком высока, поэтому тренировались всего один раз. Однако император Владимир Третий и новая аристократия активно вкладываются в этот проект.

— А как там родители? — спросил я, переключаясь на другую тему.

— До сих пор на дирижабле по империи летают. Им же от работы путёвку дали, — ответила Алена, включая голопроектор с новостным каналом.

После изобретения компактных и быстрых преобразователей водорода дирижаблестроение пережило второе рождение. Наша страна не смогла наладить выпуск своих самолётов, зато стала лидером в строительстве дирижаблей, которые теперь заполонили небо. Правда, из-за постоянного смога в Москве их почти не видно. Самолёты остались только для международных перелетов.

— Пусть отдыхают, они это заслужили, — кивнул я и сделал большой глоток кофе. Терпкий вкус редкого удовольствия, который стал забываться после сбоя поставок, вызванного резким изменением климата в шестидесятых годах. Поэтому кофе стал настоящим эксклюзивом, а кофейни, которые выжили, стали местами для сбора отпрысков новой аристократии. У нас кофе был по блату от родителей, которым на заводе выдавали двести граммов раз в месяц за хорошую работу, как они говорили.

Новостные каналы в который раз рассказывали об успехах Российской империи на международной арене. Вот заняли первые места на каких-то научных олимпиадах, вот спутник вылетел за пределы солнечной системы, вот устраиваем международный форум по ядерной энергетике. И подобные вот на все пятнадцать минут завтрака. Власть сменилась сорок лет назад, а новости не изменились. Показывали нам в школе архивы старых передач. Один в один просто.

Шон, тебе пора, - прервала мои размышления сестренка, - а как там, кстати, твоя Мануэлла, поддержала тебя?Да, задумался, пойду собираться. А Мануэлла занята проектом, говорит, от него зависит ее будущее. Уже дня три с ней не разговаривал.Похоже братика обманывают, - посмеялась она, чмокнула меня в щеку и упорхнула в свою комнату, откуда донеслось еле слышимое, удачи. Ее словам я не придал особого значения. Сестра с первого взгляда невзлюбила Мануэллу.

А удача сегодня не помешает. Пусть, Вениамин Александрович вчера уверял меня, что все уже готово, а собеседование лишь формальность, чтобы соответствовать внутренним правилам компании. Но в душе были сомнения. Никогда в моей жизни ничего не было столь просто. А тут, устроиться сразу после вуза, на работу, которая мне интересна, с зарплатой в двести тысяч, которой хватит не только на погашение ученического кредита со временем, но и какую-никакую жизнь, даже на подарок моей девушке, там и о свадьбе можно будет подумать, квартирку нам снять. Это было что-то из фантастики, которую я не очень любил. М-да, вспомнил про кредит и даже плохо стало. Пять миллионов рублей, которые нужно будет начать выплачивать через полгода. Хорошо хоть ставка была всего три процента. Но бесплатных мест на популярном факультете имплантов и киберпротезирования не было. Хорошо хоть мне удалось за счет грантов скинуть оплату почти в два раза. Но сумма все равно казалась не очень подъемной.

Быстро накинул белую рубашку из нано-волокна, которая следила за температурой тела и не позволяла потеть или мерзнуть, графитовый пиджак со множеством внутренних карманов, куда можно спрятать телефон и мини станцию под голоноут. Классические черные приталенные брюки с эффектом отталкивания грязи и пыли, а также с терморегуляцией. Белые кроссы с амортизационной подошвой и любимые часы со всеми техническими новинками. В последний раз даже сам их прошивал и добавлял модули, чтобы не отставать от моды.

Я стоял перед зеркалом, тщательно оценивая свой внешний вид. Отражение показывало молодого мужчину в светлой рубашке, которая плотно сидела по фигуре, подчеркивая спортивное телосложение, но при этом оставалась комфортной благодаря технологичной ткани. Гладкий, тёмно-синий пиджак, придавал строгий и уверенный вид.

Слегка улыбнулся своему отражению — выглядел стильно, профессионально и готовым к любым вызовам, которые могли бы возникнуть на собеседовании.

Я вышел из квартиры, закрыв за собой дверь, и сразу почувствовал резкий контраст. Взгляд упал на тёмные, выцветшие стены подъезда, покрытые граффити и следами старых потёков. Лампы, некогда ярко освещавшие коридор, теперь мерцали, словно доживали свои последние дни. Под ногами скрипел пыльный бетонный пол, испещренный трещинами и пятнами неизвестного происхождения. В воздухе стоял запах сырости, перемешанный с чем-то химическим, что, казалось, пропитало каждую поверхность.

С закона об общественных и междомовых пространств вышедшего десять лет назад жители квартир не имели права самостоятельно проводить ремонт и делать какие-либо работы в таких пространствах, только через ЖКУ. Поэтому многие дома внутри стали выглядеть как жилища бомжей, хотя квартиры у многих были оборудованы по последнему слову техники - фильтры воздуха и воды, окна с жк экранами природы вместо смога за окном. Но надо сказать, такое оставалось только у вольных людей, новые аристократы следили за домовым фондом своих людей получше. Про государевых я вообще молчу, да и не принято их обсуждать.

Я вызвал лифт, и сквозь тускло освещённую шахту донёсся металлический скрежет. Лифт медленно двигался сверху, его движение сопровождалось громким гулом, будто он собирался развалиться в любой момент. Двери открылись с резким скрипом, и я шагнул внутрь кабины, которая выглядела ещё хуже: облезшая краска, сломанные кнопки, кое-где виднелись следы старых надписей, царапины от ножа. Внутри стоял запах давно не чищенного механизма, смешанный с резкими нотками какого-то дешёвого аэрозоля и засохшей мочи. Пока лифт спускался, я смотрел на тусклые цифры, загорающиеся на дисплее, молясь, чтобы этот скрипучий монстр доехал до первого этажа.

Наконец, я вышел из лифта и оказался в темном, сыром вестибюле подъезда. Тут и там стояли разваливающиеся коробки и старые, забытые вещи. Прямо у выхода из подъезда, где когда-то была стеклянная дверь, теперь зияла ржавая металлическая решётка, которая, казалось, вот-вот сломается. Я толкнул её, и она скрипнула в ответ, выпуская на улицу.

Меня мгновенно окутал густой, почти непроглядный смог, который забивал лёгкие. Я быстро достал из кармана новый респиратор, и, нацепив его на лицо, почувствовал, как воздух начал медленно очищаться. Респиратор выглядел футуристично — гладкие линии, темный хромированный корпус с мягкими светодиодными индикаторами, которые мерцали синеватым светом в такт моему дыханию. Его массивный фильтр, скрытый за защитной решеткой, тихо гудел, справляясь с ядовитыми частицами, которые наполняли этот город. Теперь почти невозможно было в больших городах увидеть человека без фильтра на улице. Но был и один плюс, полностью исчезли курильщики с улиц.

Двор, где я стоял, был заполнен машинами — старые, потрепанные модели, соседствовали с редкими, но шикарными автомобилями слуг новой аристократии, чьи неоновые фары пробивали густой туман, хотя сейчас у всех был автопилот, мало кто водил сам. Окрестности утопали в грязи и мусоре, который копился здесь годами. На крыше одного из зданий виднелись несколько антенн, обвитых проводами и мигающими огнями — ходили легенды, что это был чёрный рынок данных, скрытый в мрачных переулках.

Я поднял взгляд в небо, где на высоте ста метров сквозь смог едва различались контуры воздушного транспорта и мигающие ограничители трасс, в том числе и из-за них нам пришлось три года назад поставить жк-окна. Эти футуристические машины, почти полностью скрытые туманом, напоминали тени — редкий, но желанный вид для тех, кто ещё мечтал о будущем в этом мире. Все благодаря улучшенному двигателю на эффекте Холла. Я тоже мечтал получить воздушные права, но это было дорогое удовольствие, доступное только элите. Стоимость обучения доходила до пятисот тысяч, что уж говорить о самом транспорте. Даже общественный был все еще наземным.

Путь до метро был коротким, но через тесные, переполненные улицы, усеянные киосками с неоновыми вывесками и обшарпанными ларьками, торгующими всем от поддельных биомодификаций до дешёвых закусок. Повсюду вспыхивали рекламы — яркие, резкие, заполняющие всё пространство вокруг. Они рекламировали новейшие импланты, программы улучшения памяти и, конечно же, проекты, курируемые императорской семьёй, обещающие светлое будущее в обмен на лояльность и деньги.

Метро, куда я спустился, выглядело как футуристическое подземное царство. Вход был окружён высокими металлическими арками с встроенными сканерами, которые проверяли каждого пассажира. Полированные поверхности и чёрные экраны, выводящие бесконечные потоки информации, создавали атмосферу высокой технологии, и на каждом шагу чувствовалось присутствие скрытых камер и систем слежения.

После короткой поездки я вышел в центре города. Огромное стеклянное здание, возвышающееся передо мной, было монументом современности — гладкие, идеально чистые стены, отражающие смог и окружающий город, скрывали внутри мир высоких технологий и элиты. Это было место, где реальность смешивалась с цифровыми иллюзиями, а амбиции переплетались с технологиями. Я глубоко вздохнул, готовясь войти внутрь, и шагнул к огромным автоматическим дверям, за которыми меня ждало собеседование, возможно, открывающее двери к моему будущему.

Куда? - резко встретил меня охранник-шкаф у входа в темном непроницаемом визоре. На собеседование к Александру Петровичу Шарогову в компанию БиоБудущее, - готовый к вопросу быстро отчеканил и даже не замедлил шага. Мне скинули подробный план здания с визуализацией от первого лица куда именно надо прийти. Поэтому я чувствовал себя уверенно. Проходите, Шон Огарски, вас ждут, - уже в спину мне произнес охранник.

Хотя, судя по одежде и механизированному голосу это был андроид. Их только недавно начали производить, поэтому в живую их еще не видел, а отличить от охранников в форме, где полностью закрыто лицо, почти нереально.

Я зашел в кабинет Александра Петровича, и мгновенно ощутил, насколько он отличается от всего, что я видел до этого. Это был кабинет человека, который привык управлять и принимать решения на высоком уровне. Стены, облицованные металлическими панелями с интегрированными голографическими дисплеями, переливались синими и зелеными огнями, отображая сложные схемы и данные, которые обновлялись в реальном времени. Большие окна с затемнением открывали вид на город, но через плотный смог едва виднелись очертания мегаполиса. Пол был сделан из чёрного стекла, и каждый шаг по нему отдавался мягким гулом, как будто этот кабинет находился в центре цифрового пульса всего здания.

В центре комнаты стоял массивный стол, выполненный из редкого полупрозрачного материала, смеси стекла и пластика нового поколения, внутри которого медленно пульсировали огоньки, словно стол был живым существом. На его поверхности лежали только самые необходимые вещи: несколько электронных планшетов, металлический контейнер с документами и тот самый контракт, который мне предстояло подписать. Александр Петрович сидел за этим столом в кресле, обитым чёрной кожей. Его взгляд был сосредоточенным, но когда он увидел меня, в глазах мелькнула приветливая искра.