Читаем Олёнка. Часть первая онлайн бесплатно

Олёнка

Часть первая. «Серьезные отношения»

В понедельник с утра я подрочил, а где-то через час пришло сообщение от Алёны. Я в это время выполнял ежедневное задание в Beach Baggy Racing 2, мобильной игрушке, куда заходил, когда выдавалось пять свободных минут. Которые легко растягивались на десять. Ну, вы знаете, как это бывает. В «шторке» смартфона мелькнул бумажный самолётик, означавший, что пришло новое сообщение. Имя отправителя значилось как «Алёна репетитор». Это был шифр на случай, если бы жена увидела этот контакт в моей записной книжке. «Ах, Алёна, – сделал бы я покер фэйс, – это… администратор в секции ушу. Сам не помню, почему я записал ее так». Ничего более правдоподобного я выдумать не мог, но этого могло хватить. Лиза не очень интересовалась моей жизнью. Кстати, секция ушу была фикцией. Я выходил из дома с рюкзаком, где лежала спортивная форма, и оставлял его в машине. А сам ехал трахаться с Алёной. Или, ещё до Алёны, встречаться с кем-то из Тиндера. С Соней Переводы, Шейлой Логистика,  Катериной Психологом и так далее. Вся моя жизнь, как видите, состояла изо лжи. А смартфон был проводником её.

Сообщение, которое я получил, было тоже насчёт лжи. Алёна прислала мне скриншот, в котором я узнал анкету из Тиндера. Мою анкету. Сопроводительный текст гласил: «Хочу поцелуи на пятом свидании. Только не в щёчку, а таких… настоящих. Хотя нет, пожалуй, на третьем. На пятом уже надо двигаться дальше». Помню, когда я писал этот текст, сидя вчера в кафе в торговом центре, он выглядел забавным. Игривым. Соблазнительным. Да, я сам себе казался таким  прожжённым ловеласом. Эй, детка, как ты смотришь на то, чтобы провести вечер в компании очаровательного незнакомца?

Теперь, глядя на этот текст, я сгорал со стыда.

«Это некрасиво, я знаю», – написал я в ответ.

(Алёна Репетитор  печатает)

Несколько томительных секунд я всматривался в экран, ожидая приговора.

«Ну тогда.. пока!»

«Извини, мне правда очень жаль. Я не хотел, чтобы так всё кончилось. Но я наверное заслуживаю этого».

Слёзы наворачивались у меня на глаза. Я не понимал, что происходит. Вчера вечером мы разговаривали с Алёной по телефону и она сказала, что у неё серьёзные проблемы на работе, из-за которых она не сможет встречаться со мной три недели.  Я обрадовался. Нет, серьёзно. Я сомневался, что мне стоит продолжать отношения с ней. Не то, чтобы она мне не нравилась… но и не то чтобы нравилась.  Она была первой женщиной в моей жизни за последние двенадцать лет. Я был благодарен ей за то, что поверил, что могу быть желанным, интересным, привлекательным. Мне нравилось заниматься с ней сексом. Некоторые вещи я делал с ней впервые в жизни. Например, минет без презерватива. И мне это нравилось. Она была безумно чувственной и у меня наступала эрекция, когда я просто думал о ней. Мы много экспериментировали. Исследовали новые грани. Крошки на моих брюках – предлог для того, чтобы она положила свою ручку мне между ног и тихонько сжала пенис. Прямо в кафе. Месячные – повод заняться анальным сексом, а потом, наплевав на ограничения, на исходе третьего часа постельного марафона, вернуться к старой доброй классике. И пусть весь мир подождёт (и месячные тоже). Когда мы расходились после секса, а потом, ближе к ночи, сходились в Телеграме, она писала много приятных слов о том, что после нашей близости чувствует себя как в нирване. Я ощущал себя полубогом, который может сделать женщину счастливой. А теперь всё кончилось – по моей глупости.

Я закрыл Телеграм и открыл Тиндер. Вчерашняя вылазка не принесла никаких результатов. У меня была единственная пара – Алёна. Только вот её-то теперь уже не было. Она удалила меня. Когда-то, в самом начале нашего знакомства я сам советовал ей сделать это. Не всерьёз, конечно, но в то время я бы не расстроился, если бы она ушла, потому что всё, что между нами было на тот момент, умещалось на двух экранах Redmi 8, а у этого телефона шестидюймовый дисплей, если вы не в курсе, и на один экран влезает примерно тридцать строчек текста переписки в Тиндере. Не так уж много между нами было.

«Наверху есть три точки, – писал я ей в декабре, на второй, кажется, день знакомства. – Можно нажать на них и выбрать «удалить из пар» в открывшемся меню».

«Продвинутый пользователь», – ответила она мне, сопроводив своё замечание смайликом.

Так, в нескольких строчках, мы решили вопрос с моим браком.

«Я не умею внедряться в чужую жизнь»,– отреагировала она на моё сообщение о том, что я женат.

Тогда я и предложил ей выйти из игры, образно говоря. Но ей захотелось поиграть. И вот мы играли… В кафе. В машине. В отеле. В переписке.

в кафе

Мы занялись сексом уже на второй встрече. Начали ещё в кафе, когда она пересела со своего стула ко мне на диванчик. В дальнейшем наличие диванчика стало обязательным условием при выборе места встречи. Когда я искал место для встречи и просматривал страничку кофейни или ресторана в Яндекс-Картах, то первым делом искал фото диванчиков, и если таковые находил, то заносил заведение в избранные.

Я написал, что у нас был секс? С ортодоксальной точки зрения то, чем мы занимались, вряд ли можно было назвать сексом. А по мне так это он и был. Ничего сексуальнее у меня не случалось уже много лет.

Началось с того, что Алёна попросила меня дать ей руку.

Я отодвинул тарелки и положил руку на стол. Она принялась гладить ее, водить пальцами по ладони, словно чертя какие-то тайные знаки или нанося странный рисунок. То, что эта женщина вытворяла с моей рукой, было не хуже страстного соития. Очень скоро я закрыл глаза, чтобы полнее чувствовать наслаждение, разливавшееся по всем клеточкам тела. Кажется, я даже немного постанывал. Не могу точно ручаться, и не исключаю такой возможности, – мне было так хорошо, что на некоторое время я выпал из реальности. Очень скоро у меня началась мощная эрекция. Я периодически открывал глаза и озирался вокруг – мне казалось, что у меня настолько откровенно-непристойное выражение лица, что все должны пялиться на нас. Затем я снова опускал веки и отдавался блаженству, которое теплой волной уносило меня все дальше и дальше от берега. А потом Аля пересела ко мне на диванчик и мы оба нырнули, стараясь погрузиться как можно глубже. Не буду описывать, что конкретно мы делали. На диванчике. В крошечном садике у кафе, пока Аля не заметила камеру слежения. На скамейке сквера, куда мы перебрались позднее. В какой-то момент ее рука оказалась в моих трусах. Нас остановил ребенок, который бегал по скверу и громко кричал. А так же тот факт, что на улице все это время была минусовая температура.

в машине

Зима 2020 года в Москве выдалась необычно тёплой, но все-таки это была зима, поэтому я включил обогреватель в автомобиле. И предложил Але пересесть на заднее сиденье. Это было странно и волнующе. Всего несколько минут оставалось до того момента, когда я впервые просунул руки в ее трусики и начал исследовать ее дырочки. Все её дырочки. В первый раз.

На заднем сиденье стояло детское автокресло. Я вышел из машины и переставил его на водительское сиденье. Потом обошел автомобиль, открыл дверцу с той стороны, где сидела Алёна и помог ей перебраться на заднее сиденье. Вернулся и сел сзади.

Мы целовались долго и страстно. У нее была одна особенность, которую потом я все время замечал во время любовных игр – между поцелуями она с шумом набирала воздух в легкие, как будто готовилась к долгому погружению. Иногда тихонько постанывала. Иногда шептала «Боже, какой же ты нежный». Это подстегивало. Мои руки становились смелее. Вот эта твердая чашка на чем-то мягком, – что это? Что с этим делать? Сдвинуть вверх? А вот эта странная штука в трусиках? Прокладка? Куда ее? Как же там горячо и влажно! Она не будет против, если я засуну туда пальчик? Нет, кажется, совсем не против. Кажется, я могу засунуть туда и второй пальчик. Только неудобно, может с другой стороны? Одна рука сзади, другая спереди?

Член исступленно метался в джинсах. Я расстегнул молнию и приспустил штаны. Аля взяла его в руки и стала тихонько сжимать. Потом наклонилась к нему, закрыв своей головой мне обзор. «Что она собирается делать? – подумал я. – Неужели она возьмет его в рот?».

Нет, тогда она не решилась. Это случилось в другой день.

в отеле

Мы стали встречаться регулярно. Усаживались в кафе на диванчике, пили вино, а потом брали такси и ехали в почасовой отель.

В первый раз это случилось в нашу третью или четвертую встречу. Мы целовались сначала в кафе, потом гуляя в окрестностях Третьяковки. Прошли мимо дома Ахматовой. Я удивился, какими обшарпанными выглядят старые двух и трехэтажные дома, если смотреть не с улицы, а со двора. Потрескавшиеся деревянные рамы с облупившейся краской, некогда белой, толстые спутанные лианы проводов вдоль стен, ржавые двери подъездов. А в двух шагах – нарядная рождественская иллюминация. Европейский город.

– Черт, я же выбираю самые укромные подворотни, – пробормотала Аля, когда в очередной раз нас спугнули и заставили отпрянуть друг от друга прохожие.

Я опять затянул шарманку про то, что неплохо бы оказаться наедине. И для этого есть прекрасное решение – почасовой отель. Аля слушала с интересом, но похоже, я ее не убедил.

– Я хочу, чтобы в первый раз у нас это было необычно, – произнесла она задумчиво.

Тут во мне проснулся дьяволенок. «Она почти твоя,– шепнул он мне. – ну давай, уболтай ее».

Я старался.

Я болтал без устали.

Я был само красноречие.

Думаю, она сломалась на том, что нам (как я говорил) необязательно доходить до самого конца. Я и сам тогда в это верил. Но получилось не так, как мы планировали. А может, именно так, как мы планировали, только не хотели признаваться самим себе.

«Только вытащи его перед тем, как кончишь», – прошептала она мне, когда я вошел в нее. Нежно и аккуратно, как делал это всегда впоследствии. Потому что хотел сделать ей приятно.

в переписке

По пути домой я зашел на рынок около метро купить сыра. Я знал одну палатку, где продавали сыры из санкционных стран: Италии и Голландии. Слева на прилавке были российские поделки, справа – медовый из Голландии, Грюйер из Швейцарии, овечий из Италии. Моя жена любила Грюйер. Стоя в очереди, я вытащил телефон и набрал в Телеграме:

– Сейчас я напишу кое-что неприличное.

Я был на подъеме, но не знал, как она отреагирует на письменные непристойности.

– Давай, – пришел ответ.

– У тебя очень вкусная киска, – напечатал я и обратился к продавщице:

– Полкило грюйера, пожалуйста, и столько же пещерного с медом.

И опустил глаза к экрану.

Под словом «киска» появилось сердечко. А потом еще два.

Ей понравилось.

С тех пор переписка после траха вошла у нас в привычку. Я сказал «траха»? Хорошо, путь будет «после интимной близости» (хотя на самом-то деле мы трахались как кролики).

– Как ты? – писал я, устроившись на кровати в своей комнате.

Из соседней комнаты доносилось клацанье клавиатуры. Это моя жена разбиралась с заказами в интернет-магазине.

– Прихожу в себя, – писала Алёна, и мне становилось хорошо.

– Это… просто… космос…, – продолжала моя обладательница двух высших образований. Моя милая развратная девочка.

Что я мог на это сказать? Три смайлика-поцелуя показались мне подходящим ответом.

Аля не раз говорила, что после секса со мной она чувствует себя как будто в нирване. Это будоражило, наполняло гордостью, ласкало мое эго. Сам я большого подъема не чувствовал. Во время секса – чувствовал, а после – нет. Мне было…

– Спокойно, – сказал я, когда мы шли от отеля до ее дома. – Как будто все… правильно, все так, как должно быть.

Шум машин заглушал наши голоса. Алёна что-то говорила, но я не слышал, да и не прислушивался. Мне было достаточно чувствовать ее рядом, а что она там болтает – дело десятое. Возможно, я пропустил что-то важное.

– Знаешь, когда ты со мной, мне кажется, что пазл сошелся. Интересно, почему так – спросила моя женщина.

Я пожал плечами:

– Я тебе говорил, что у меня двенадцать лет не было секса. Может быть, причина в этом?

– Но у меня-то в чём причина? – пробормотала Алёна. Потом прижалась ко мне и сказала:

– Рядом с тобой я чувствую, что можно жить дальше. А не просто ждать… конца.

Мне было пора домой, чтобы не вызвать подозрений своим поздним приходом. «Не забыть вытащить рюкзак из машины», – подумал я. В рюкзаке лежала спортивная форма для занятий ушу. Для того, чем я на самом деле занимался, одежда была не нужна, поэтому я выходил из дома и оставлял рюкзак в багажнике.

В метро думал о том, что скажу завтра Свете, своему психоаналитику.

***

– Вас можно поздравить? – симпатичная блондинка напротив меня осторожно формулировала слова. На тот случай, если вдруг выяснится, что поздравлять меня не с чем.

Я несколько секунд переводил вежливо-обходительный на понятный русский. Потом сообразил.

– Да, у меня всё получилось. – Я махнул рукой так, как будто речь шла о сущей ерунде. Как будто у меня просто не могло не получиться. Как будто мы с психоаналитиком не потратили несколько месяцев на то, чтобы вернуть мне потенцию. Которая в итоге вернулась когда я стал принимать сиалис. Неудачу психоаналитика я списал на «ну, бывает» и продолжил заниматься с ней дальше. Теперь мы работали над моим простатитом, периодически переключаясь на другие вещи. «Нам говорили, что причина простатита в сидячем образе жизни плюс ненависти к женщинам»,– поделилась со мной психотерапевтической мудростью Света. С сидячим образом жизни я был согласен. Против правды не попрёшь. А вот с ненавистью к женщинам было сложнее. До консультаций со Светой я не подозревал, что среди моих чувств к женщинам (довольно сложных, на самом деле) есть и такое, которое можно назвать ненавистью.

– У меня сейчас столько секса, сколько не было, по-моему, никогда в моей жизни. И мне нравится заниматься с ней этим. Но знаете, в постели она одна, а в жизни другая. Та, что в постели, мне очень нравится. А другая…

Я вспомнил, как недавно ждал её перед одной кофейней, спрятавшись под козырёк подъезда от моросящего дождя. Странная выдалась зима в 2020 году. Аля должна была скоро подойти и я посматривал по сторонам. Место было довольно людное. Мимо ходили женщины, а я, из-за своей близорукости мог узнать кого-то либо по одежде, либо тогда, когда человек подходил ко мне на расстояние вытянутой руки. Но в чём должна была появиться Алёна, я не знал. Я ещё не настолько хорошо изучил её гардероб. Позже я выяснил, что на зиму у неё было две вещи: светлая куртка (которая совсем не полнила Алёну) и чёрная шубка, в которую я иногда зарывался лицом, перед тем как повесить на вешалку в кафе, потому что очень любил шелковистое прикосновение меха к коже.