Читаем Октавиус онлайн бесплатно
Свадебный кортеж растянулся по улицам Ливерпуля чуть ли не на полмили, проходя как яркая нитка через суровую холщовую ткань. Казалось, что весь город сбежался посмотреть на нашу с Элизабет свадьбу – кроме музыкантов, слуг и охраны Блейка процессию сопровождало большое количество разнообразных зевак, праздно болтающейся прислуги, уличных мальчишек и случайных лиц, двигающихся с общим потоком. То тут, то там виднелись бродячие торговцы с лотками наперевес, явно радовавшиеся такому стечению народа; мелькали оборванцы, клянчившие милостыню; туда-сюда сновали уличные мальчишки.
Разнообразный люд выглядывал из окон домов, стоял в дверях лавочек и магазинов, сгрудился в подворотнях и арках двориков – все с интересом переговаривались, глядя и провожая взглядом процессию. Целая вереница бездомных собак бежала по обеим сторонам потока, вероятно, надеясь чем-нибудь поживиться. Самых нахальных из них отгоняли хлыстами и палками.
О безопасности я позаботился больше всего, поэтому убедил сэра Рональда снять часть людей из его «преторианской гвардии», охранявшей поместье и промышленные объекты, для поддержания порядка на церемонии…
Мы с Элизабет сидели в совершенно белой карете, украшенной гирляндами цветов, запряженной парой белоснежных лошадей. Моими друзьями были с умыслом выбраны небезызвестные Дрейк, Батт, Додсон и Рингольд (последний на днях получил-таки прощение от своего папаши, вероятно, так и не догадавшегося, откуда к его сынку пришла такая сумма). Стентон, несмотря на всю свою гнусность характера, честно признал свое полное поражение и даже поздравил меня с победой, вызвавшись быть шафером, в чем ему не было отказано. Я по-прежнему не доверял этому человеку, но это делу не мешало – чем он мог навредить мне теперь? Даже если он вдруг и решился выдать мое пари, то никто не стал бы его слушать, и все это обернулось бы против него самого. Буквально час назад, перед самым началом церемонии, Блейк, оставшись со мной с глазу на глаз, недвусмысленно произнес:
– Деньги не пахнут – так говорили римляне. А деньги, сынок, подобны грязи. Они могут измазать, а могут и очистить. Если от тебя не пахнет, значит, ты чист…
Этим он дал мне понять все, после чего общался со мной как ни в чем не бывало…
Додсону на память уже была вручена целая коробка шоколадных конфет, таких же, что я покупал в тот день для Мулан, когда встретил его в магазине Паккарда.
Мама, отец и сэр Рональд ехали в следующей карете, далее следовали еще одна карета с самыми высокими гостями и три пролетки с гостями рангом ниже и разными моими родственниками, до сих пор никак не дававшими о себе знать и внезапно появившимися поздравить меня с женитьбой…
Следуя старейшей традиции, мы торжественно подъехали к англиканской церкви без четверти двенадцать. В окружении шумной толпы мы с Элизабет вышли из кареты, где ей сразу надели на руки изящные серебряные браслеты в виде подков. Медленно и чинно шли мы к входу в церковь, и восьмилетняя девочка Алиса, семеня впереди, рассыпала пред нами лепестки роз.
Раскрасневшаяся от волнения Элизабет старалась смотреть прямо перед собой, я тоже шагал прямо, стараясь держать осанку, но неловкое чувство того, что я вышагиваю подобно журавлю и комично смотрюсь со стороны, ни на секунду не покидало меня – и от этого краска заливала мне лицо…
Внезапно, поднимаясь по ступеням церкви, я поймал чей-то пристальный взгляд, направленный на меня из самой глубины толпы. Не выдержав, я оглянулся и… почувствовал, как ноги внезапно отказали мне.
Это была Мулан, которую я никак не ожидал увидеть здесь. На какую-то долю секунды мне с облегчением показалось, что я обознался. Но нет, это была она, маленькая танцовщица из таверны «Летучая рыба». Мулан, в своем развевающемся на ветру платье, стояла, в ужасе глядя на меня и прижимая к груди засохшую розу, ту самую, что я нашел у нее в шкатулке. Я пошатнулся, остановился и едва не упал, товарищи сказали, что я внезапно побледнел, как будто увидел перед собой смерть. Они бросились на помощь ко мне, спрашивая, что случилось, но я отстранил их руки, пробормотав, что все в порядке. После я соврал, что у меня просто внезапно закружилась голова. Хотя я и принял все меры безопасности, чтобы никто из посторонних вопреки обычаям не смог проникнуть в церковь, но ледяной ужас на несколько секунд лишил меня здравого рассудка…
