Читаем Оковы разума онлайн бесплатно

То утро, когда пришли Чужаки, Ник помнил до конца жизни.

Он проснулся рано, до звонка будильника, поставленного на обычные шесть часов: предрассветная мгла за окнами, темнота в квартире, посапывание жены, тишина и покой, что доживают последние мгновения.

Еще пятнадцать – он глянул на циферблат – да, еще пятнадцать минут, и…

Надо поднимать детей, что безмятежно дрыхнут у себя в комнате, старшего в школу, младшую в садик, жене на работу к первому уроку, да и ему сегодня в университет к девяти… Суета, капризы и жалобы, попытки впихнуть в отпрысков пару ложек каши – обычное утро счастливой семьи.

Но звонка будильника Ник не дождался.

Снаружи громыхнуло с такой силой, что задребезжали стекла, и багровое сияние на миг затопило оконный проем. Хором взвыли сигналки припаркованных на улице автомобилей, и жена зашевелилась, оторвала голову от подушки.

– Что это было? – спросила она хриплым со сна голосом.

– Не знаю. Спи… – ответил он, и не удержался, наклонился, поцеловал ее в щеку.

Жена нежно мурлыкнула, потянулась к нему, и тут громыхнуло второй раз, вроде бы дальше и слабее, но вспышка оказалась такой яркой, что Ник невольно закрыл глаза рукой.

– Что такое? – повторила Анна, на этот раз с тревогой.

Он сбросил одеяло, ухватил с тумбочки очки и принялся нашаривать тапки.

Если из окон спальни видна только улица, на которой стоит их дом, то из кухни можно разглядеть кусок города до площади Мира, а если днем, то даже западный, высокий берег Дуная с башнями королевского замка и шпилем древнего храма Святой Троицы.

Ник прошел мимо детской спальни, затворив дверь, которую с вечера закрыл не до конца. На кухне под ноги попался кот, решивший, что настало время первого завтрака.

Взяв мохнатую зверюгу по кличке Сервантес на руки, он отдернул штору.

И замер с засевшей в голове мыслью, что еще спит и видит сон…

Уличные фонари не горели, ни единого зажженного окна не было в соседних домах. Город покрывала бы тьма, если бы не ало-желтое зарево, что подсвечивало небо в нескольких местах.

На северо-западе над крышами выстреливали и опадали языки пламени.

– Что там? – голос вошедшей на кухню Анны прозвучал испуганно. – Света нет. Совсем.

– Пожары, и большие, – ответил он, хотя сам не особенно верил своим словам: чтобы вот так синхронно и мощно полыхнуло в разных точках, да еще и со взрывами!?

Что происходит, черт возьми?

Ник автоматически щелкнул выключателем и убедился, что электричества и в самом деле нет.

– Ты… – довести фразу до конца он не успел, застыл с открытым ртом.

Из темного неба над площадью Мира к земле метнулось нечто бликующее, продолговатое. Исчезло из виду, и над городом с грохотом и ревом, с дребезжанием оконных стекол поднялся еще один столб огня!

Рядом, несколько сот метров, если по прямой!

Кот заорал, принялся выдираться из рук хозяина, так что пришлось его отпустить.

– Мама? Папа? – голос сына прозвучал для наполовину оглохшего и ослепшего Ника очень тихо, хотя Алекс вошел на кухню и стоял в каких-то трех шагах, испуганно прижав к груди кулачки.

– Все хорошо, дорогой! Все хорошо! – жена метнулась к нему, обняла, хотя и дрожащий голос и суетливые, нервные движения выдавали, что она успокаивает не столько ребенка, сколько себя.

– Почему нет света? – спросил Алекс.

Десять лет пацану, и разговаривать с ним не только можно, но и нужно как со взрослым.

– Отключили, – сказал Ник. – Скоро включат обратно.

– А почему шум?

– Вот я не знаю, сын, но собираюсь узнать, – он снова выглянул в окно.

На площади Мира что-то горело, пусть не так масштабно, как вдали, но тоже впечатляюще.

– Так, Алекс, шагай обратно в спальню и проследи за сестрой, – голос Анны отвердел; она выждала, пока сын уйдет, и поинтересовалась. – Что ты задумал?

Ник ответил негромко:

– Там может быть нужна помощь, и лишняя пара рук не помешает.

– Да ты с ума сошел! На улице наверняка опасно! И есть пожарные, наконец! Прекрати эти глупости!

– И надо же разузнать, что творится? Сидя дома, этого не сделаешь.

– Но есть же телефон, можно позвонить! – она почти кричала. – И у тебя дети! Неужели ты забыл?

– А ты уверена, что он работает? И да, у нас дети. Не стоит пугать их. Тише.

Анна отступила на шаг, прижала руки к груди таким же жестом, как Алекс.

Да, она любила изображать, что верховодит в семье, даже порой шутила, что муж у нее подкаблучник. Но в то же время прекрасно знала – в серьезных делах он все решает сам и вмешательства не потерпит.

И всегда чувствовала момент, когда надо уступить.

– Наверняка Младшая сейчас проснется, – сказал Ник, подходя к жене и обнимая ее. – Оставайся с ними. Ну а я буду осторожен, честное-пречестное слово.

Улица, по которой ходил каждый день, без привычного освещения выглядела странно. К счастью, начинало понемногу светать, неохотно открывало глаза мозглое осеннее утро.

Ник проверил машину, убедился, что та в порядке, и вынул из кармана мобильник. Но увы, ничего не изменилось: та же надпись «Нет сигнала» на экране и полное отсутствие каких-либо сетей при попытке отыскать их вручную.

Ничего, связь может вернуться в любой момент.

Донесся рокот, через мгновение стал оглушающим, и над самыми крышами пронесся вертолет. Пролетел слишком быстро, чтобы можно было разглядеть его очертания, но Нику показалось, что машина военная и что на пилонах под ее брюхом висят ракеты.

Ушел в сторону Святополкова холма, и там загрохотало, засвистело, завыло!

Божья мать, что творится?

Ник миновал круглосуточный магазинчик, где торговали вьетнамцы, свернул, потом еще раз, и оказался на площади Мира. И тут он не сдержался, выругался в полный голос, да так, как не позволял себе очень много лет.

Церковь в центре площади лежала в руинах, устояла только башня с огромными часами, и ее окутывал дым. Ну а один из домов, расположенных по соседству с метро, горел, полыхал, точно облитый бензином стог, пламя рвалось из окон, облизывало стены!

Сирен пожарных меж тем слышно не было.

– Чего там творится? – спросил выглянувший из ближайшего подъезда мужчина лет тридцати, заспанный, с рыжими растрепанными волосами.

– Если бы я знал… – отозвался Ник, и заторопился через площадь.

Фиг с ней, с церковью, там никого быть не должно, но вот людям в горящем доме надо помочь!

Полуразрушенный храм обогнул по дуге, оказался в крохотном сквере, где уцелела едва половина деревьев. Сверху обрушился нарастающий свист, и Ник невольно пригнулся, завертел головой.

Увидел нечто округлое, темное, похожее на летающую тарелку из голливудского фильма. Увязавшийся следом рыжий завопил от страха и удивления, а странная штуковина прошла над их головами, с лязгом приземлилась на мостовую, проминая асфальт.

В боку ее открылся люк, по выдвинувшейся лесенке побежали люди в черных комбинезонах, вооруженные странными автоматами, что больше напоминали игрушечные.

– Божья мать… – пробормотал Ник, останавливаясь и начиная пятиться.

Не хватало еще оказаться в центре операции против террористов…

Но что за круглая хрень, на которой прилетели эти типы?

Один из людей в черном повернулся в их сторону, вскинул оружие.

– Что вы делаете?! – закричал рыжий. – Мы же свои!

Ник же бросился в сторону, нырнул под прикрытие одной из уцелевших лавок. Короткий тявкающий звук перекрыл гул пожара, и недоуменный вопль захлебнулся, сменился булькающим хрипом.

Что-то свистнуло над самым ухом Ника, щелкнуло по спинке лавочки, а он уже лежал на земле, прикрыв затылок руками. Вывернув голову, увидел, что рыжий валится назад, а по груди его расползается пятно, в тусклых лучах рассвета кажущееся черным.

Нет, тут не операция против террористов, тут что-то иное…

Но что?!

На миг Ник буквально заледенел от страха, а затем пополз в сторону храма… подальше от людей с оружием, туда, где дым и деревья скроют его от чужих взглядов, и можно будет встать на ноги, чтобы убежать.

Пусть воюют те, кого для этого готовили, а он…

Оглушающее стрекотание заставило Ника вжаться в землю, вцепиться в нее как в спасательный круг. Рядом что-то взорвалось, горячая волна прокатилась у него по спине, в уши кольнуло, а потом звуки вовсе исчезли.

Подняв голову, обнаружил, что прямо на него бегут люди с оружием…

Надо было удирать, спасаться, но сил не нашел даже на то, чтобы закричать.

Но потом Ник сообразил, что люди одеты в знакомую форму цвета хаки, вооружены привычным образом и стреляют куда-то в ту сторону, где осталась летающая штуковина.

Один присел на корточки рядом с ним, потряс за плечо, что-то спросил…

Ник сморщил лоб, пытаясь разобрать, что от него хотят, и скривился, когда звуки вернулись – выстрелы, гудение пламени, рев моторов и человеческие голоса, отрывистые, сердитые.

– Вы в порядке? Не ранены? – спросил солдат в хаки.

– Нет… – отозвался Ник, поправляя съехавшие очки. – А что…

Довести вопрос до конца не успел, его собеседника отшвырнуло в сторону, и он остался лежать, точно сломанная кукла, с неестественно вывернутой шеей и искаженным лицом.

Дрожа от страха, Ник шлепнулся на живот и пополз дальше.

Бой, настоящая война, в самом центре Европы, в столице мирной процветающей страны!

Бред! Глупая фантазия! Кому здесь с кем сражаться?

Соседи числятся в союзниках, да и не нужна их небольшая держава никому!

Но над головой Ника свистели пули, он слышал взрывы, а на площади Мира лежали тела. С одной из боковых улочек выруливал, безжалостно распихивая запаркованные автомобили, бронетранспортер, за ним лязгал гусеницами угрожающе огромный танк.

Надо поскорее убираться отсюда…

Ветер принес облако дыма, и Ник закашлялся, содрогаясь всем телом, пряча лицо в ладонях. Глаза заслезились, и некоторое время он двигался вслепую, пока не наткнулся на очередной труп.

Не сразу понял, что это, просто рука уперлась в теплое и мокрое.

Подняв голову, обнаружил, что трогает лицо молодого парня в военной форме и сдвинутой каске – прямо под ней, на переносице темнело отверстие, из которого сочилась кровь.

Ник отдернул руку, внутренности будто завязались в огромный узел, к гортани подкатила кислая волна. Повернулся в сторону, чтобы не видеть мертвеца, прижался щекой к холодной и влажной земле.

И увидел пистолет, наверняка выпавший из руки убитого.

Тот выглядел тяжелым и опасным, накладки на рукоятке были черными, блестели металлические бока.

Справившись с тошнотой, Ник воровато оглянулся, чтобы убедиться, что рядом нет никого. Затем он потянулся к пистолету – если в его страну явился враг, то нужно вооружиться, нужно быть в состоянии защитить себя и семью. В тот момент такая мысль показалась вполне естественной, а сомнения насчет того, что он берет чужое – несущественными.

Сунув оружие за ремень, он пополз дальше.

Встать рискнул, только когда за его спиной оказалась громада храмовой башни. Бой остался позади, на другом краю площади и, судя по грохоту, разгорался с новой силой.

Мгновение Ник колебался, затем одернул куртку так, чтобы спрятать рукоять пистолета, и заспешил прочь. Нет, пусть воюют, рискуют жизнями молодые, сильные и шустрые, те, кому за это платят, а у него семья, у него дети, о которых больше никто не позаботится.

Шагнув через порог квартиры, он закрыл дверь, привалился к ней спиной и закрыл глаза.

Крики умирающих, стрельба и грохот взрывов остались где-то далеко позади, так что даже можно поверить, что это ему привиделось, явилось в жутком кошмаре, и что сейчас он проснется…

– Ник? Что с тобой? – в голосе Анны звучала паника. – Ты ранен?

Нет, к сожалению, он сегодня уже проснулся.

– Нет, я в порядке, – Ник поднял веки, обнаружил, что жена стоит рядом и смотрит на него расширенными от ужаса глазами.

– Тогда что с тобой? Погляди на себя! Это кровь?!

Только тут он обратил внимание на отражение в зеркале – куртка измята, на штанах и на рукавах багровые и черные пятна, лицо чумазое, как у только что выбравшегося из забоя шахтера.

– Если и кровь, то не моя, – сказал он. – Спокойнее, не кричи. Я не ранен.

Она подскочила, обняла крепко-крепко, всхлипнула раз, другой.

– Что там такое? – спросила тихо-тихо, но с теми же надрывными нотками.

– Там… – Ник замялся. – Небезопасно.

– Папа вернулся? – в прихожую заглянула Младшая, трехлетняя копия матери, те же огромные синие глаза, светлые волосы; в руке – любимая кукла, такая же нечесаная, как и хозяйка.

– Да, – сказал он. – Я вернулся к тебе, малышка.

– Что там грохочет?

– Это такая гроза, маленькая, – Ник аккуратно отстранил жену, подошел к дочери, опустился на корточки. – Без дождя. Из-за нее ты не пойдешь в садик, останешься дома. Мы все сегодня останемся дома.

Про пистолет Ник жене не сказал, спрятал его в кабинете, сунул под папки в одном из ящиков стола.

Потом, не тратя времени на переодевание, побежал в магазин к вьетнамцам. Вернулся, сгибаясь под тяжестью плотно набитых пакетов – вода в бутылках, печенье, шоколадки, консервы, то, что может храниться несколько дней безо всякого холодильника.

Дома выяснилось, что дали свет.

Но сотовая связь не вернулась, и проводной телефон, реликт прошлого века, глухо молчал. Подключиться к Интернету не удалось, а телевизор по всем каналам показывал лишь помехи.

Анна попыталась на смартфоне найти какое-нибудь радио, но эфир оказался пуст, как пару веков назад.

– Так, ничего себе, – сказала она, закусив нижнюю губу. – Как такое может быть?

– После того, что я видел сегодня, я уже ничему не удивляюсь, – буркнул Ник. – Ладно, пойду я, делом займусь…

Он к этому моменту начал успокаиваться, и знал, что работа поможет окончательно прийти в норму, забыть о том, что пережил утром.

Не так давно ему заказали предисловие к новому изданию классического «Einf"uhrung in das Studium der romanischen Sprachwissenschaft» Мейера-Любке, и сдать его надо до конца недели…

Закрыв за собой дверь кабинета, он опустился в кресло и включил ноутбук.

Нужно забыть о стрельбе, о трупах на улице, сосредоточиться на тексте, представить, что сегодня обычный день, только он почему-то не поехал в университет, да и жена осталась дома, с детьми…

Вон их приглушенные голоса доносятся из коридора… и музыка, да.

Коллекцию испанской и латиноамериканской попсы Анна начала собирать еще во времена пластинок, затем перешла на кассеты, аудио и видео, а в новом веке – на компакт-диски. В большом шкафу, что стоял в гостиной, было все, от Хулио Иглесиаса до саундтреков к второсортным мексиканским и аргентинским сериалам.

Вот и сейчас она, чтобы успокоить нервы, поставила что-то заунывное про несчастную любовь.

Ник потер лоб, скользнул взглядом по полкам, где тесными рядами стояли книги, его верные друзья со студенческих времен… «Словарь авторитетов» Испанской королевской академии, полное издание в шести томах, «The Syntax of Castilian Prose» Кенистона, «Эмилианские глоссы», «Орфографические и морфологические нормы галисийского языка», «Dialogo de las lenguas» Вальдеса…

Так, нужно открыть файл и посмотреть, где он остановился.

Ага, вот оно…