Читаем Охотники онлайн бесплатно

Я скучал по дому, по австралийской жаре, по лениво загорающим людям, по тишине и покою. Здесь было очень холодно – никогда не думал, что может быть так холодно, – и все куда-то спешили. А дома, я точно знал, мои одноклассники сейчас жарят на лужайке перед домом сосиски, играют в крикет, подкалывают друг друга и веселятся на полную катушку.

Наверное, я бы смог освоиться в этом городе – человек ко всему привыкает, но пока я здесь не в своей тарелке: Манхэттен кажется мне слишком огромным. Такое чувство, что Нью-Йорк когда-то случайно проглотил небольшую деревеньку, а та стала расти, да так, что теперь городу не под силу ее переварить. И теперь Нью-Йорк совсем как тот змей из мифологии, который сам себя за хвост кусает, а съесть его никак не может. Уроборос, что ли? Вроде да. В нескольких словах я бы сказал про Нью-Йорк так: «Нью-Йорк – город миллионов людей, бесконечных многоэтажных кварталов, мрачных снеговых туч, постоянно бегущей толпы, город, который пожирает сам себя». В этом городе для меня всё слишком: люди слишком заняты и слишком одиноки.

– Эй, Джесс, ты чего такой? Первый раз в подземке? – спросил Дейв.

Для своих шестнадцати Дейв был довольно рослым, по крайней мере, если сравнивать с нами. Полностью его звали Дэвид – ну, как Давида из Библии, – хотя по сравнению со мной он вполне тянул на Голиафа. В общем-то, с первых дней лагеря у нас сложились вполне дружеские отношения, но вот именно сейчас я бы многое отдал, чтобы посмотреть, как он, точно Уроборос, изгибается, засовывает ноги себе в рот и начинает их медленно пережевывать прямо вместе с кроссовками.

– С чего ты взял? – Мне пришлось оторвать взгляд от компании в середине вагона. Скорее всего, цвета их одежды указывали на принадлежность к одной из уличных банд, и, вероятно, у них даже было оружие, а может, и нет. Я напустил как можно более уверенный вид и посмотрел на Дейва. Улыбнулся, представив, как он жует свою дурацкую кроссовку а изо рта выглядывает кончик шнурка.

– Как-то ты нервничаешь. У тебя дома что, нет подземки? – спросил Дейв.

– Есть, но она называется по-другому. Ну и поменьше, конечно, всего пара станций под землей.

– У вас там все поменьше, наверное? – ухмыльнулся Дейв. Безупречно ровные зубы на фоне темной кожи казались ослепительно-белыми.

– А откуда ты? Что-то вылетело из головы, – вмешалась Анна.

Она повернулась ко мне, откинув за спину блестящие черные волосы. Анна, хоть и была родом из Индии, жила в Англии. На мгновение весь мир перестал существовать – я видел только ее длинные густые ресницы и красные губы.

– Из Мельбурна…

Язвительное замечание Дейва попало в цель. Ну да, я кажусь ему мелким. Хотя дома никто не считал меня невысоким: я был такого же роста, как большинство сверстников, просто довольно худощавым. Я еще не дотягивал до мужчины – подросток как подросток. Нужно было ответить Дейву, нужно было скрыть от Анны, что я растерян. Нам всем было по шестнадцать, но она казалась старше, уверенней в себе, что ли. Я выпрямился, немного подался вперед.

– Так что, Джесс, ты первый раз в подземке без мамочки? – продолжал нападать Дейв.

Интересно, что на него нашло? До сегодняшнего дня мы вполне нормально общались. Наверное, рано или поздно все, кто вынужден жить в одном помещении, подхватывают что-то вроде лихорадки – на какое-то время просто перестают выносить друг друга.

– Прекрати, – тихо сказала Мини.

Дейв с раздражением глянул на нее.

– У меня нет матери, – ответил я.

Все трое теперь молчали – они переглянулись и уставились на мокрый пол вагона. Эта фраза всегда срабатывала. Не то чтобы я врал… Нет, но… На самом деле мать у меня была – где-то. И мачеха тоже была – дома, в Мельбурне. Барбара, та еще змея. А моя родная мать уже, вполне возможно, умерла…

– А у меня их целых две, – сказала Анна так, будто речь шла о самой обычной штуке.

– Во дела! – не сдержалась Мини.

– Кэрол и Меган.

– Как это? – сначала сказал, а потом подумал я и поспешил поправиться: – Ну да, наверное, это классно.

– Поверь мне, ты немного потерял.

– Да уж, – добавила Мини.

Повисла неловкая пауза. Что сказать? Подошел бы анекдот, но анекдотов про матерей я не знал.

– Посмотрите-ка на остальных, – сказал Дейв. Он был почти на голову выше нас, поэтому и обзор у него открывался получше. Остальные ребята из нашей группы набились в соседний вагон, как кильки в банку: одинаковые такие рыбешки в светло-голубых куртках. Я смотрел на них, стараясь не встретиться взглядом с парнями из банды. Мы садились в метро на Центральном вокзале, как раз рядом с нашим отелем и штаб-квартирой ООН, и они уже были в вагоне, но вряд ли, как мы, ехали на экскурсию к Мемориальному комплексу 11 сентября.

– И не скажешь, что это самые-пресамые шестнадцатилетние со всего мира, – съязвила Анна. И попала в точку. Наряженные в одинаковые голубые куртки с белыми буквами «ООН» на спине и надписью «Молодые послы ООН» на нагрудном левом кармане, они выглядели по-идиотски – как, впрочем, и мы. Забавно получалось: и две наши группы «ооновцев», и членов банды можно легко идентифицировать по цвету одежды.

– Да уж, точно в толпе не затеряются, – сказал я. Мини засмеялась. Ее тихий, грудной, заразительный смех всегда удивлял меня: казалось, такая миниатюрная девчонка не может так смеяться. – Просто воплощение духа единения.

Кроме нас и банды, в вагоне ехали еще человек пять-шесть пассажиров, не больше. Время близилось к полудню, утренний час пик уже прошел, вечерний еще не наступил, поэтому в метро было больше туристов, чем местных.

– Представляю, какая вонища у них там, – сказала Анна, глядя на дверь в соседний вагон. Мистер Лоусон, один из руководителей группы, как раз засек нашу компанию и направился к двери в наш вагон. – Как у моих братцев в комнате, когда они снимут футбольные бутсы.

– Вы как хотите, а я на работу буду добираться на вертолете, – сказал Дейв.

– Что, будешь журналистом, который рассказывает о пробках на дорогах? – спросил я.

Анна и Мини засмеялись.

– Нет, я буду работать в ООН, как дед.

– И куртку с надписью носить будешь?

Дейв пропустил мои слова мимо ушей:

– Только я не собираюсь просиживать штаны в офисе: в зонах военных конфликтов, в местах стихийных бедствий и катастроф полно работы. А вы чем будете заниматься?

– Я буду учителем, – выпалила Анна. – В Индии. Буду организовывать школы для детей из бедных семей. Там миллионы бедняков, и у них совсем ничего нет.

В свои шестнадцать я понятия не имел, кем собираюсь стать, и домашней заготовки для ответа на этот вопрос у меня не было. Дейв и Анна посмотрели на меня, но я только пожал плечами. Тогда они повернулись к Мини.

– Не знаю. Может, врачом или ветеринаром. А может, художницей. А может, выйду замуж за богатого дядечку и буду дурака валять. А что, чем плохо?

– Ну, Мини, не так все просто, – сказал я.

Мистер Лоусон уже был у самой двери, но от нас его отделяла банда и еще несколько пассажиров: мы стояли в самом конце вагона. За нами была только чернота уносящегося тоннеля. Мини молча смотрела в темноту, отражаясь в вагонном стекле: смотрела не на летящие рельсы – на меня. На мгновение наши взгляды встретились – и я залился краской.

– Думаете, они живут по Золотому правилу? – кивнула Мини в сторону банды.

– Ты о чем? – спросила Анна.

– Ну, помнишь, во время экскурсии по городу мы видели граффити? Эти типы следуют тому, что там написано?

– А то! «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой». По-любому, так они и делают.

– А разве это было граффити? Кажется, я читала это на каком-то из зданий ООН, – произнесла Анна.

Все задумались и пожали плечами. Даже Дейв, который всегда все помнил.

– Давайте хотя бы не трогать их, тогда они не тронут нас, – предложил я. На шее у одного из парней висело огромное золотое распятие. – А что, может, у них и правда есть свой кодекс чести? Может, они такая себе группа прикольных священников, исповедующих хип-хоп? Вряд ли, конечно. А с другой стороны, они вполне могут быть не так опасны, как мы о них думаем.

– Хотите анекдот? – заговорил Дейв. – Собрались как-то четыре подростка из разных стран – Австралии, Англии, Китая и Штатов – и сели в метро…

Анна закатила глаза. Мини заметила:

– Я не из Китая, я с Тайваня.

– Да какая разница?

– А какая разница между тобой и канадцем?

– Ну ладно, – согласился Дейв, – с Тайваня.

– Ну, и что с ними было дальше?

– Ничего интересного?

– Зады отсидели?

– Поиздевались над тупым американским юмором?

Но Дейва было не так просто вывести из себя.

– Нет, нет и нет. А дальше, они…

Вдруг раздался оглушительный шум, вагон тряхнуло так сильно, что мы похватались за поручни. Я моргнуть не успел, как все повторилось, вагон замотало из стороны в сторону, из-под колес в темноте посыпались искры. Мини швырнуло на меня, и я нагнулся, чтобы помочь ей встать. В другом конце вагона люди с криками попадали с сидений.

Мы с Мини медленно поднялись. Видно, я обо что-то ударился и рассек бровь, когда вагон тряхнуло, – на лбу была кровь.

– О господи! Ты как? – спросила Мини.

Анна достала из рюкзака бумажную салфетку и велела мне прижать ее к ране. Свет в вагоне мигал, и парни из банды больше не казались такими страшными. Они как раз помогали пассажирам подняться, во все глаза глядя на нас – вернее, на дверь у нас за спиной.

Я обернулся и оцепенел от ужаса.

За поездом мчался огромный огненный шар. Его отделяло от вагона не больше двадцати метров, и расстояние это быстро сокращалось. Я закричал, чтобы другие падали на пол, и повалил Анну. Не успели мы броситься на пол, как вагон снова тряхнуло, да так, что он слетел с рельсов и стал заваливаться набок. Раздался страшный скрежет металла по металлу, визг тормозов, крики. Потом – ослепительная вспышка и полная темнота.

Вокруг была темнота. Я даже не мог понять, открыты ли у меня глаза. Это напоминало страшный сон, но я точно знал, что все произошло на самом деле. Мне было больно. Меня чем-то придавило. Казалось, я остался один во всем мире. Я ничего не слышал, но точно знал, что где-то там должны быть звуки. Должны быть другие люди.

Я почувствовал прикосновение пальцев к лицу – осторожное, но настойчивое, ищущее. Через мгновение осознал, что это моя собственная рука – мокрая и липкая. Левую бровь пронзила острая боль. Я попробовал поморгать, но темнота не рассеялась.

Свет рассыпался снопом искр как раз в тот момент, когда ощущение собственного тела вернулось ко мне. На языке чувствовался едкий металлический привкус. Пахло дымом. Я попытался встать и не смог – что-то тяжелое навалилось на спину. Пришлось, ощупывая вокруг себя пространство, выползать из-под придавившего меня предмета…

В глаза ударил свет. Поплыли разноцветные круги. Показалось, что голова вот-вот лопнет от такого обилия света. Постепенно зрение вернулось, и я увидел сплошное…

– Джесс!

Кто-то из наших девчонок позвал меня. Мне помогли подняться, и я окончательно пришел в себя: будто сердце вновь заработало, стало перегонять кровь по жилам, будто схлынуло страшное наваждение.

Я увидел Анну. Это она ослепила меня фонариком. Рядом с ней стояла Мини. Дейв прислонился к крыше вагона. Я сообразил, что поезд завалился набок. В вагоне было темно, как в брюхе гигантской рыбы. В слабом свете фонарика мои друзья казались бледными и очень напуганными, но, в общем и целом, с ними было все в порядке. Вспыхнул еще один сноп искр, раздался негромкий хлопок, и я увидел, что стало с другой частью нашего вагона.

– А остальные? – спросил я.

Дейв отрицательно покачал головой.

Я подавил приступ тошноты. Задрожал от внезапного озноба.

– А что?

– Наверное, авария, – тихо произнес Дейв. – Наверное, поезд с чем-то столкнулся и сошел с рельсов. Видимость ограничена, впереди почти ничего не видно.

– Но ведь был какой-то огонь, помните? У нас за спиной, сзади. А потом удар, нет, скорее хлопок. Вряд ли это просто авария. Больше похоже на взрыв, – сказала Анна.

Я прекрасно помнил этот звук – будто сильный сквозняк захлопнул тяжелую дверь где-то в дальнем конце дома. Я помнил огненный шар, который несся прямо на нас. Ерунда какая-то… Что могло загореться в бетонном тоннеле? Шар догнал вагон, лизнул дверь – и стало темно, мир перевернулся.

– Да это точно террористы, – сказала Мини. – Мне ребята говорили, что в Нью-Йорке такое запросто может случиться. Наверное, в поезде была бомба… или на одной из станций. Террористы, точно!

– Нет, не террористы… – еле слышно, будто самому себе, сказал Дейв и замолчал.

– У нас такое было в Лондоне. Надо выбираться отсюда, – решила Анна.

– Нет, не террористы, – громко повторил Дейв.

– Если это террористы, могут быть еще атаки, – сказала Анна. – Поэтому давайте выбираться отсюда. Надо предупредить остальных.

Послышалось чье-то дыхание: частое, тяжелое, прерывистое.

Я взял у Анны фонарик и посветил вокруг себя. Луч света изогнулся на крыше вагона и выхватил смешавшиеся в кучу ноги, затем головы – это были ребята из банды. На их лицах застыло бессмысленное, растерянное выражение.

– Давайте же выбираться! – резко, стараясь не сорваться на крик, выговорила Анна.

– А как же другие?

– Что другие? Будем сидеть рядом, пока они не умрут? Пока следующий поезд не размажет нас? – Анна сделала глубокий вдох и продолжила: – А вдруг будет еще один огненный шар? Нам нужно позвать на помощь. Нужно найти спасателей. Нужно уходить отсюда.

Все стояли молча и не двигались. Мы ждали – ждали, пока кто-то сам найдет нас. Хотя было ясно, что помощь не обязательно придет быстро. Особенно если в поезде есть другие выжившие. Анна была права.

Я посветил фонариком на заднюю дверь вагона. Саму дверь снесло – в проеме зиял чернотой тоннель. Но вдалеке, откуда-то сверху, сочился слабый свет.

– Ну что, как вы? Все могут идти? Мы сумеем добраться до света? – спросил я.

Остальные вслед за мной посмотрели вглубь тоннеля. А вдруг этот свет от приближающегося состава? Но свет не становился ярче, не двигался.

– Похоже на какой-то прожектор. Может, аварийное освещение… – сказал Дейв.

– А может, это с улицы, – предположил я. – Может, там люк или станция.

Я оперся рукой о перевернутую скамейку, повернулся и посветил фонариком в противоположный конец вагона. Луч был очень слабый – а чего еще было ждать от простенького динамо-фонарика: такие выдали всем «ооновцам» еще в первый день.

– Связи нет, – сказала Мини совсем рядом со мной.

– Мы же под землей…