Читаем Охотник на вундерваффе онлайн бесплатно

© Морозов В.Ю., 2018

© ООО «Издательство «Яуза», 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Странноватая ночь. Наше время. 23 июня 20… года. Окрестности г. Краснобельска. Урал. Россия.

Господи, как же голова болит! И как же хреново-то…

Именно это было первым, что пришло мне на ум, когда где-то за пределами моих, судя по всему, закрытых глазных яблок возникло какое-то слабое свечение (прямо как у Трофима в известной песне, той, что про «Горько») – бедную черепушку словно медленно сверлили, причем со всех сторон сразу. И что самое печальное – в мозгах был полный «чистый лист». Нет, то есть свое имя и прочие глобальные вещи, вроде местонахождения, я, положим, помнил, но вот в, так сказать, «оперативном смысле» – увы… Где я сейчас, какой сегодня вообще месяц, день недели, и число, что я здесь делаю, что со мной было накануне? Блин, ведь ничего не помню… Кто-то говорил, что такое бывает при сотрясении мозга. Так, может, меня накануне со всей дури долбанули по кумполу чем-то тяжелым? Нет, по ощущениям, на черепно-мозговую травму это было не похоже…

Тем не менее я открыл глаза и, проморгавшись сквозь обильные слезы, понял, что, похоже, лежу лицом вниз, и раз вокруг тепло и прямо перед моим носом из земли торчат сочные зеленые стебли какой-то травы, то на дворе, судя по всему, лето. Уже хорошо, хоть какая-то определенность…

Острота ощущений медленно возвращались в виде запаха травы и зуда спины под нагретой солнцем тканью. Я даже начал чувствовать, что ветерок холодит затылок (а стало быть, шапки на мне нет) и как по мне ползает пара каких-то насекомых-сволочей, причем одна из них уже явно нацелилось заползти мне за шиворот. Не дай бог клещ какой-нибудь… Я приподнял (как мне показалось по внутренним ощущениям – с невероятным скрипом во всех сочленениях моего скелета) голову и с усилием хлопнул ладонью себя по шее, решительно пресекая попытки неизвестной букашки-таракашки проникнуть куда не надо. Нет, вроде не клещ – нарушитель спокойствия оказался расплющен ударом моих пальцев, сопроводив свою кончину терпко-смолистым запахом. Одновременно с этим я учуял и слабые ароматы автомобильного выхлопа и услышал несколько приглушенных голосов. При этом метрах в полутора от своей головы я рассмотрел две пары ног в синих форменных штанах и ботинках армейского образца.

– Да живой он! – громко сказал где-то надо мной насмешливый и где-то даже радостный мужской голос. – Я говорил!

– Ну и чего же вы панику поднимали? – забубнил еще один голос с легким татарским акцентом, этот выглядел несколько раздраженным. – Получается, живы все ваши чудики, набухались небось, всего-то и делов…

– Да нет, – опять прорезался первый, насмешливый. – В том-то и дело, Алмазыч, что они у них все почему-то трезвые и вообще без травм. Вот и от этого тоже перегаром категорически не шибает. Загадка природы, блин…

Что это, мля, за дискуссии над моим бренным телом?

Я приподнялся на руках, выпрямился и не без труда сел на траву. В голове и шее при этом ощутимо захрустело. Заныло во всем теле. Ну да, я же продемонстрировал один из двадцати типичных способов умереть с похмелья наряду с кувырком через голову и прочим… Хотя какое еще похмелье? Ощущения, что я накануне пил хоть что-то крепче пива, не было. В этом случае во рту был бы тот еще мерзенький вкус, да и желудок бы реагировал соответственно, а тут решительно ничего. Действительно, загадка…

Не без труда повернув голову, я осмотрелся. Так. Действительно, кругом была трава и редкие деревья, но явно не лес. Похоже, лесопосадка. Посмотрел на себя – на мне был темно-серый пыльный комбинезон, заправленный в сапоги, тоже, мягко говоря, пыльные. Рядом со мной в траве валяется черный, потертый, танковый шлемофон. Древнего образца, с тремя гребнями, без наушников и прочей радиогарнитуры. Интересно…

А метрах в двух передо мной действительно стояли с видом победителей двое в синеватой форме МЧС (на одном была еще и оранжевая беретка этого ведомства) – один молодой, тощий и бритый почти под ноль, а второй – чернявый, потолще, постарше и заметно ниже ростом. Спасатели, стало быть… Ну и хрюли они тут делают?

В траве у их ног стоял закрытый кофр. В таких эмчеэсники и бригады «Скорой помощи», насколько я помню, обычно таскают комплекты для первой помощи. Ну, а раз я и так жив, то им этот комплект и не понадобился, предпочитают стоять и просто наблюдать… Вот, блин, страна, никто работать не хочет… Хотя, пардон – метрах в пятидесяти за спинами этих двоих обнаружилась окрашенная в типовые эмчеэсные цвета «Газель». И через ее сдвинутую боковую дверь было видно, как в салоне дамочка в такой же синей форме меряет давление какому-то мордастому толстомясому типу совершенно потерянного вида, с всклокоченной прической. Тип был облачен в распоясанную гимнастерку времен Великой Отечественной с расстегнутым до пупа воротом и недостоверными погонами старшего лейтенанта. Увидев меня, тип неуверенно заулыбался и помахал мне ручкой. И здесь я вспомнил что он из Ебурга и зовут его Вова Дормидонтов, и, кажется, вчера вечером я вместе с ним… А что я, кстати, вчера вместе с ним? Опять возник провал в памяти…

– Ну что, жив? – неожиданно спросил откуда-то у меня из-за спины знакомый голос и уточнил: – Андрей, с тобой точно все в порядке?

Я с усилием обернулся и при виде того, кто там стоял, вдруг, как-то разом начал вспоминать многие детали произошедшего накануне. А был это Леха Вендрасс, длинноволосый, худой, с обычной перманентной бородой и неполным комплектом пальцев на правой руке (где именно он их лишился – никогда не рассказывал), в своих коронных тертых джинсах и клетчатой рубашке. Личность во всех смыслах выдающаяся – бессменный председатель и «худрук» нашего Краснобельского клуба военно-исторической реконструкции, а также по совместительству руководитель местной школы юных космонавтов и организатор ролевых игр в виде летних лагерей в индейском стиле для школьников.

Сколько лет я его знаю – так и не могу понять, чего в нем все-таки больше: космонавта, реконструктора или этого самого индейца-ролевика? «Реконструктор» – модное нынче и весьма недешевое, но социально полезное хобби (ибо, играя в эти не доигранные в детстве игры «в войнушку», человек вроде бы занят нужным делом и может легко сойти за патриота), космонавтом (пусть даже юным) сейчас можно быть, если напрочь забыть, что сейчас мировая космонавтика превратилась главным образом в техническое средство по обслуживанию новых систем связи, то есть Интернета для гламурных дур и дурачков (а если-таки вспомнишь, что все декларированные когда-то глобальные цели и задачи земной космонавтики сейчас далеки от осуществления, так же, как и в начале 1960-х годов, – взвоешь и будешь биться головой о стенку), ну а в индейцев хорошо играть, если опять-таки не знать, какими гадами было большинство из них, ведь в книжках Фенимора Купера про нравы и «милые» обычаи многих индейских племен Северной Америки (растительные или грибные отвары, вызывающие помутнение рассудка и глюки, отрезание у врагов «на память» скальпов и прочих деталей человеческого организма, или, к примеру, «медленное и изощренное убивание в знак уважения») написано далеко не все, а если и написано, то в сильно смягченном виде…

И ведь при этом человек вроде ваньку не валяет, пытаясь всерьез заниматься и первым, и вторым, и третьим. Я бы так точно не смог, и уже за одно это Леха заслуживает уважения. Это я, Андрей Черников, в этих игрищах человек, в общем-то, посторонний. Да, я во всем этом иногда участвую, но чисто как журналист. Поснимать там да описать, как все было, к обоюдной радости (хотя про наши, краснобельские, сборища реконструкторов и им подобных если что и печатают, то разве что в местных газетах, ну и плюс к этому социальные сети). Конечно, мой провоевавший почти всю Великую Отечественную (с октября 1941-го) дед умер, когда мне было всего семь лет, но на подсознательном уровне я почему-то твердо знаю, что все эти игры с «ряжеными» (если к ним относиться всерьез, как делает большинство этой публики) он бы точно не одобрил. Хотя я в этом смысле «птица вольная», а вот он, Леха то есть, в местной соответствующей среде, так сказать, олицетворение буквально всего, что этими процессами руководит и направляет их – практически «первый после бога»…

И сейчас на Лехином лице было странное, смешанное выражение озабоченности и радости от обретения чего-то потерянного, но все-таки найденного. Хотя реконструкторы – публика своеобразная, и, если их не контролировать, местами и временами они, как и все прочие, запросто превращаются в свиней и поросят (особенно в пьяном виде) – и вот тут случается всякое. У нас в Краснобельске эта публика и солнечные удары получала, и под машины попадала, выйдя за пивом, и, малость переусердствовав в рукопашной, получала легкие ранения (и потом за юным эсэсовцем в травмпункт являлись два приятеля в форме и фуражках войск НВКД и весь приемный покой содрогался от хохота, глядя на этот классический «допрос военнопленного») и, между делом изображая что-то вроде «гусар», дегустировала разные изготовленные собственными руками в кустарных условиях и несколько расширяющие сознания жидкости собственного приготовления и много чего еще.

И, едва увидев Леху, я понял, что накануне произошло нечто из примерно того же ряда (то есть явное ЧП), и я, похоже, в этом так или иначе поучаствовал. Ой, как стыдно-то…

– Я в полнейшем порядке, – ответил я и тут же спросил: – А чего случилось-то?

Эмчээсники при этих моих словах вежливо засмеялись. А я, задав Лехе еще пару глупых вопросов, наконец начал наконец понимать, где тут собака порылась…

Все знают, что так называемые «реконструкторы» и «ролевики» – это такая секта – изуверская и тоталитарная (шучу), хуже которой только каэспэшники и рыболовы-любители (ну, в России все давно поняли, что если гараж – это просто «мужской клуб по интересам», то рыбак – это уже однозначно секта).

У нас, в Краснобельске, эта секта сейчас делится на три неравные части. Первая – это те «особливые извращенцы», кто без ума от времен Пугачевского бунта и войны 1812 г. с ее киверами-ментиками и прочей дребеденью и мишурой. При этом данные «любители древности» быстро переругались и передрались между собой и в итоге разделились на две конкурирующие организации – «Краснобельский Пехотный Полк» (действительно был такой в 1812 году и вроде даже при Бородино побывал) и «Северные Амуры» (вот это вообще вредная публика, суть которых можно определить старинным советским термином «буржуазные националисты», поскольку эти противные типчики, возглавляемые Ильдузом Шуйхуметовым, искренне верят в то, что бравая шкабырская кавалерия выиграла не только войну с Наполеоном, но и Великую Отечественную, хотя что с них взять, с убогих?). Существуют эти две группы в обстановке перманентной вражды, усугубленной постоянной дележкой власти внутри них. При этом любить XIX век сейчас особо дорого, хороший новодел фузеи, мушкета или какого-нибудь предмета обмундирования и снаряжения из тех времен стоит дико дорого и от того приток неофитов к ним невелик. Нет, то есть новые лица к ним, конечно, иногда приходят, но потом в основном также быстро уходят, поняв, во что все это обходится, и в смысле денег, и в смысле нервов. Ну а поскольку пресловутая «наполеоника» и все, что с ней связано, – это времена стародавние и где-то даже дремучие, нынешняя власть и сегодняшние школьники про это мало чего знают и помнят, и от того бюджетных денег и «полковым пехотинцам», и «амурам» почти не перепадает, зато на почетные грамоты для них и на юбилейные медальки самоварного золота (по случаю какой-нибудь очередной тусовки на Бородинском поле) «Российское военно-историческое общество» никогда не скупилось. Так они и живут – периодически кричат на всех углах, что они тут самые большие патриоты, делающие великое дело, а их толком никто не слышит. Лично меня больше всего смешит, что в означенном «Краснобельском Пехотном Полку» собрались в основном мужики ростом «полтора метра с кепкой», которые даже с кивером на голове несильно превосходят ростом какую-нибудь юную деву из патриотического клуба. Генка Шепелев, их самозваный «заместитель главнокомандующего», при этом всегда орет, что он самый настоящий, распрекрасный «гренадер», а когда я на это ехидно замечаю, что в армии того же Наполеона Бонапарта ему с его «богатырским» ростом не светили бы не только егеря, но даже и какие-нибудь вольтижеры, он неизменно и смертельно обижается…

Вторая часть сектантов – упертые и не очень фанаты Гражданской войны 1918–1921 годов. У нас в Краснобельске и Республике Шкабыртыстан реальные боевые действия крайний как раз были как раз тогда, в 1918–1919 гг. – белочехи, Ярослав Гашек (Бугульма, где он побыл комендантом, это как возле нас, километров двести западнее Краснобельска), адмирал Колчак ну и, конечно, начдив Чапаев со своим комиссаром Фурмановым и ординарцем Петькой. Эта страница истории, конечно, сильно «ближе к телу», но от осознания этого факта данная группа сектантов сильно многочисленной тоже не стала. И главная причина – мягко говоря, неоднозначность этого исторического периода. Раньше про это писали и снимали одно и, как оказалось, отчасти врали. Сейчас про «гражданку» снимают и пишут нечто другое (прямо противоположное), но в большинстве случаев тоже врут, как сивые мерины.