Читаем Охота за приливами (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Период от десяти до двадцати пяти лет после окончания войны. Город Форест, недалеко от города Сейнт-Джеймс.

Предыстория одного из героев романа "Трое для одного".

Охота за приливами

Охота за приливами

Охота за приливами

Охота за приливами

Впервые мисс Люггер столкнулась с одним из них ясным летним вечером, когда возвращалась с похорон отца. Отцветала сирень, распускался жасмин, и голова слегка кружилась от смешения запахов и от поминального сливового вина. С центральных улиц доносились голоса, приглушённые и искажённые, и это делало мир вокруг ещё менее реальным, точно сон или горячечное видение, и невозможно было поверить в смерть единственного близкого человека, зато очень легко - в злые чудеса. Или в монстров.

Вроде того, что сидел на верхней перекладине забора, прикусив длинную травинку с сизоватой метёлкой на конце.

Выглядел он, впрочем, не особенно-то и страшно - этакий долговязый франт в кителе проводника, зелёном, как мох на старых дубах на том берегу Мидтайна. В тёмно-русых волосах отчётливо проступала седина, особенно на висках, но мальчишеская лёгкая улыбка делала его сразу лет на двадцать моложе. Тонкие красивые пальцы, как у флейтиста, сжимали фуражку с блестящим козырьком.

Монстр болтал ногой, изредка задевая босой ступнёй нижнюю перекладину, и когда это происходило, старое дерево вдруг оживало, и на месте срезанных сучков проклёвывались нежные зелёные побеги.

- Симон, - охотно представился он, заметив настороженный взгляд мисс Люггер. - Когда-то - Симон Ландфрид. Ну-ну, не шарахайся, ты же смелая девочка. По глазам вижу. Но выглядишь так, словно...

- Словно плакала всю ночь? - грубовато откликнулась мисс Люггер.

Эти слова она сегодня слышала уже раз двадцать и сперва отвечала вежливо, пока от сочувственных вздохов тошнота не начала подкатывать к горлу.

Но Симон лишь головой качнул и спокойно закончил фразу:

- Словно ты здесь проездом. Прибыла издалека? Когда снова отправишься в путь?

От неожиданности она не нашлась, что ответить. А Симон ловко спрыгнул с забора, подошёл почти вплотную и осторожно перехватил её руку. А затем вложил в раскрытую ладонь... железнодорожный билет.

- У нас тут поезда не ходят, - пробормотала мисс Люггер, вглядываясь в измятый картонный прямоугольник. Ни даты, ни времени отправления там не значилось. Зато имелся адрес - "Форест, Вокзальная площадь, платформа 1". - Рельсов - и то нет...

- Ходят, - уверенно ответил Симон и подмигнул. Глаза у него оказались пронзительно, невозможно зелёные, точно у феи болот. - Прибывают, когда нужно, и отправляются точно в срок... Ты не грусти, ладно? - добавил он неожиданно. - Не для всех есть в мире место, где можно пустить корни. Кто-то ведь должен болтаться между там и здесь?

Он наклонился и поцеловал её в щёку. Затем махнул рукой - и зашагал вниз по улице, быстро и легко, едва касаясь земли. Но стоило моргнуть, и силуэт его задрожал, точно марево в жарком воздухе, побледнел... Остался лишь зеленоватый контур, но вскоре исчез и он.

По дороге домой мисс Люггер всё вертела билет в руках, но выбросить не решилась. Потом она заложила им старый отцовский сборник с рецептами настоек - и забыла, по крайней мере, убедила себя в этом.

Одно не давало ей покоя: кто-то наблюдал за ними в тот вечер; кто-то любопытный и совсем чужой, полный недобрых намерений. Несколько ночей подряд ей снился отблеск старого золота в зелени жасмина и призрачная улыбка. Затем ощущение пристального внимания со стороны почти сошло на нет - и вновь появилось ближе к Самайну, а потом уже вовсе не пропадало.

Нет, дело было не в Симоне.

Она привлекла чьё-то внимание; наткнулась на одного из тех, кого лучше не знать.

И, кажется, понравилась ему.

По всем законам мироздания мисс Люггер должна была погибнуть шестнадцать лет назад. Ведь не смогла, никак не смогла бы выжить новорождённая кроха в раздавленном войной прибрежном городе. Ангел смерти уже внёс её в свитки и протянул руки. И тогда она обманула судьбу - в первый раз.

Её мать, ослабшая от голода, на последнем месяце беременности, вдруг ощутила неодолимое желание напоследок увидеть море и побрела в порт. Стоял ноябрь; тяжёлые волны напоминали серую блестящую глину. Несчастная женщина, точно в бреду, вошла в воду по колено, и вдруг раздался крик: "Погоди, не надо! Не надо!".

По узкому пляжу бежал немолодой человек в военной форме; то был судовой лекарь, который решил, что несчастная решила утопиться. Он забрал её на борт корабля, выдержав недолгий спор с капитаном. На следующую ночь женщина умерла родами; а её маленькая дочь выжила и получила имя Лидия Люггер. Всё детство она провела на корабле, затем некоторое время скиталась вместе с приёмным отцом, тем самым лекарем, из города в город, пока странное семейство не осело в Форесте, за сто пятьдесят миль до моря.

А ещё через год мисс Люггер осталась наедине с огромным пустым домом и целым миром заодно.

Поначалу её очень жалели, а потому баловали. Так, что она даже почувствовала себя в городе своей. Жалость легко перепутать с любовью; вся разница в том, что любят всех, а жалеют слабых. И если человек становится сильнее - этого ему не прощают.

- ...может, останетесь у нас переночевать?

Тётушка Маккензи, хозяйка пекарни, действительно беспокоилась, да и были причины: за последние несколько месяцев Форест из тихого, сонного захолустья превратился в опасное место. Мэр столицы наконец-то крепко взялся за мародёров и грабителей, что вошли в силу в годы послевоенного безвластья. Кто-то согласился вернуться к жизни законопослушного обывателя, кто-то - нет, и дорога таким была одна.

В провинцию.

- Ничего с нами не случится, ещё светло, - уверенно ответила мисс Люггер и до боли распрямила плечи, чтоб казаться выше. - И вообще, мы вдвоём идём. Что, они на двоих сразу нападут?

Молли, вторая работница пекарни, с жаром закивала:

- Всё хорошо будет, миссис Маккензи. И вообще, сегодня Эдвард зайти обещал... - и она зарделась.

Хозяйка смущённо улыбнулась и развела руками:

- Ну, раз в Эдварде всё дело... Ступайте, девочки. Только осторожнее - где я ещё таких помощниц найду.

Из пекарни они выбежали, держась за руки и хихикая. Молли была идеальной девушкой - нежной, мечтательной и белокожей. Рыжеватые её волосы завивались крупными локонами, губы всегда улыбались, а фигура напоминала о статуэтке из музея. Молли могла сутками напролёт болтать о платьях, сладостях и своём ненаглядном Эдварде, и рядом с ней мисс Люггер понемногу забывала родной корабль, войну, похороны отца и тоже начинала желать странного - например, новую голубую юбку и целоваться.

Не обязательно с Эдвардом. Хотя он предлагал...

- А потом мы поженимся! - Молли блаженно жмурилась, когда говорила, и светлые пушистые ресницы у неё слипались от слёз мучительно-сладкого предвкушения, а щёки розовели. - Ты будешь подружкой на свадьбе? Конечно, будешь! Мы тебе сошьём ярко-синее платье. Ой, Лидия, ты такая красивая, тебе так пойдёт синее! Слушай, а ты бы за кого замуж вышла? Только честно?

- Ну... - мисс Люггер честно задумалась, глядя себе под ноги, на вытертую брусчатку. Но как ни один камень по отдельности не привлекал внимания, так не выделялся и никто из знакомых мальчишек. - Вроде никого особенного...

Но тут Молли застыла на месте, бледная, как сама смерть. Заходящее солнце всё ещё цеплялось лучами за крыши домов, но свет его был красноватый и тревожный. Ломкие ветви бузины по обеим сторонам дороги казались чёрными, сухими, а розоватые гроздья мелких ягод - восковыми.

Путь впереди преграждали трое, и они не были похожи на местных.

Мисс Люггер росла среди матросов, а потому хорошо знала, что означают такие взгляды - даже если прежде никто никогда так на неё не смотрел.

- Добрый вечер, - вежливо поздоровалась она. Голос от волнения сел. Где-то между желудком и горлом мерзко царапался страх, но не за себя, а за Молли, нежную глупенькую Молли, пахнущую свежим хлебом и ландышами, ту, что чувствовала опасность, но не осознавала, что именно ей грозит. - Чем я могу помочь?

Ни один из троих не удосужился ответить, а позади, шагах в пяти, затрещали кусты, и обратный путь преградил четвёртый - не такой мощный и грузный, как остальные, но жилистый, с вытянутым лицом и глазами навыкате. Одет он был получше остальных.

"Лидер", - подумала мисс Люггер и сглотнула. Молли продолжала стоять на месте, не шевелясь: кроличий рефлекс, замри перед хищником, и он тебя не заметит.

- Кого берёшь? - хрипло спросил громила с проплешиной над левым ухом.

В этот самый момент мисс Люггер снова ощутила знакомый взгляд - тусклое золото и любопытство, чуждость и неблагие намерения. И обернулась в ту сторону инстинктивно, как к единственному возможному союзнику, к настоящей силе.

А ей вдруг улыбнулись в ответ - той самой незримой улыбкой, которая ощущалась как тёплый ветер с холмов.

- Блондинку, - оскалился лидер, большими пальцами оглаживая бляху ремня. - Люблю посочнее... вот тут, - он провёл рукой напротив груди и засмеялся, на удивление приятно, почти как Эдвард. Только глаза у него были тёмные и злые. - А вы рыжуху забирайте.

Мисс Люггер отступила, оттесняя Молли к зарослям бузины, а затем почувствовала, что карман куртки у неё потяжелел. Сунула руку - и нащупала нож, вроде отцовского, который лежал дома на комоде. Земля покачнулась, словно превратилась на мгновение в палубу корабля, и это придало уверенность мисс Люггер: море она любила и знала всё о его трюках.

А вот громилы - вряд ли.

Лидер вразвалочку подошёл к ней, по-прежнему цепляясь пальцами за собственный ремень. Мисс Люггер выждала момент - а потом резко метнулась вперёд и немного вбок, ударяя и уходя от ответного удара. Нож золотом сверкнул в слабом закатном свете, насквозь прошёл выставленную в защитном жесте ладонь - и чиркнул по шее. Это было даже слишком легко, словно лезвие встречалось с размягчённым маслом, а не человечьей плотью.

Молли вскрикнула.

"Нельзя удивляться", - запретила мисс Люггер себе и рванулась к троим громилам, пока они не сообразили, что произошло. Одного, самого близкого, полоснула по животу; второго - наискось, по глазам, а третий попытался заломить ей руку, однако нож вывернулся, словно живой, и на пыльные булыжники шлёпнулось отрезанное ухо.

- Пшли прочь! - рявкнула мисс Люггер низким с перепугу голосом, и двое из бандитов грузно побежали вниз по дороге - один зажимал вытекший глаз, второй держался за голову.

А двое остались.

Лидер валялся под бузинным кустом, и горло у него было прорезано едва ли не до позвонков. Громила сидел, привалившись к фонарному столбу, и придерживал расходящееся брюхо, поскуливая.

Нож в руке казался неимоверно тяжёлым.

- Молли, - тихо попросила мисс Люггер. - Врача надо. Добежишь?

Она судорожно кивнула, всхлипнула - и припустила по улице.

"Не вернётся", - подумала мисс Люггер, чувствуя себя так, словно её только что снова внесли в списки ангела смерти, а теперь старательно вымарывали резинкой - и из списков, и из самого мира. Голову вело; над крышами таял призрачный смех.

Но Молли вернулась - и привела врача, а ещё старика Маккензи, своего жениха и его братьев, бакалейщика и обоих Майеров - отца и сына, рыжих, маленьких и худощавых, но гораздо более властных и пугающих, чем все бандиты вместе взятые.

- Молодец, - сухо, но искренне произнёс Майер-младший, мельком посмотрев на мисс Люггер и внимательно - на труп. - Давно пора. Последствия я беру на себя.

- Со всеми последствиями разобраться не получится, - тем же бесцветнным тоном возразил старший, поглаживая бакенбарды. И вдруг посмотрел на мисс Люггер в упор: - Будьте готовы к сложностям, юная леди.

Мисс Люггер деревянно кивнула и спрятала нож в карман. На шею ей кинулась Молли, шмыгая носом и бормоча что-то благодарное, а потом тётушка Маккензи обняла их обеих, всхлипывая и причитая.

Ночевать всё-таки пришлось в пекарне.

На следующий день мисс Люггер, несмотря на страшную мигрень, встала за прилавок - посетителей у Маккензи всегда хватало, а Молли после вчерашнего боялась из кухни даже нос высунуть. Покупатели заходили чаще, чем обычно, потому что многие хотели посмотреть на девушку, сумевшую расправиться аж с четырьмя бандитами. Женщины восхищённо ахали, а мужчины припоминали, что она родилась на корабле и росла среди матросов, хлопали её по плечу, как мальчишку, и звали старым прозвищем - "Морская Малютка".

Мисс Люггер краснела, улыбалась и почти чувствовала себя героиней, а тошнотворное видение бандита с перерезанным горлом постепенно меркло.

Ближе к полудню в пекарню вошёл долговязый старик в поношенном костюме в серую полоску; даже на локтях пиджака были вытертые заплатки.

- Картофельный хлеб с перцем, пожалуйста, - прошамкал он, тяжёло опираясь на прилавок, и положил в блюдечко несколько мелких монет, позеленевших от древности.

- Здесь только на половинку хватит, - нахмурилась мисс Люггер, пересчитав деньги.

- Так режь половинку, милая... Режь.

А когда она уже передавала хрустящий бумажный пакет, старик вдруг наклонился и схватил её за руку.

- Послушай, милая, - позвал он тихо. Глаза у него были ярко-жёлтые, как одуванчиков цвет. - Ты им не верь. Они только до первого горя с тобой. Когда это случится - не гневайся и не печалься. Будь собой.

Старик шевельнул губами, словно хотел добавить ещё что-то - "Ты не одна" или "Я с тобой", но мисс Люггер высвободила руку одним рывком и постаралась принять невозмутимый вид:

- Вот ваш хлеб. Заходите к нам ещё. Хорошего дня!

- И тебе, - грустно откликнулся старик, отступая двери. Повторил снова, уже отвернувшись: - И тебе...

А через несколько часов прибежал мальчишка и сказал, что мисс Люггер и Молли ждут на площади.

- Мистер Майер говорит - срочно прийти, - добавил он, переступая с ноги на ногу и почему-то глядя только в пол. - Вот. Как мне велели, так и передаю.

Уговорить Молли выйти на улицу стоило немалых трудов. А когда потом, на площади она увидела вчерашних обидчиков - у одного была повязка на глазу, а у другого вокруг головы, - то едва не сбежала обратно в пекарню. Но ей не позволили - ухватили под локти и провели через толпу на свободный пятачок у фонтана, прямо к бандитам. Мисс Люггер шла сама, хотя колени у неё подгибались, а во рту вмиг стало кисло и сухо.

- Узнаёте этих людей? - негромко спросил Майер-младший.

Старший не вмешивался, но наблюдал, сидя на бортике неработающего фонтана. Серо-голубые глаза цветом напоминали зимнее море, а выражением - каменные статуи на кладбище. С войны он вернулся в высоком чине и с некоторой суммой в золоте, размеры которой постоянно росли от одной городской сплетни до другой, но никогда не рассказывал, чем ему приходилось заниматься в армии.

- Да, - уверенно кивнула мисс Люггер, хотя в груди словно ледяной ком образовался. - Они вчера напали на нас с Молли.

Молли отчаянно стиснула в кулаках оборки фартука, зажмурилась и выпалила:

- Тощий сказал, что меня отдаёт им! Не знаю, зачем! Было страшно!