Читаем Охота за наследницей (СИ) онлайн бесплатно

Под кустом лежали ноги.

То есть, наверняка, у них имелось и какое-то продолжение, но моим глазам открывались только две конечности, выглядывающие из-под листвы. Белые ночи еще не миновали, поэтому ничто не мешало рассмотреть находку внимательнее.

Пробежав от кончиков массивных мужских ботинок вверх по ногам, взгляд затерялся в зелени насаждений, особенно густых в это время года. Озеленяли город уже давно и упорно, поэтому живые изгороди в спальных районах встречались часто. И в данный момент красивый вид меня совсем не радовал.

Я вздохнула и с укоризной посмотрела на небо, ведь именно там традиционно следовало искать высшие силы, ответственные за неприятности.

Только этого мне не хватало!

Огляделась по сторонам и с сожалением убедилась, что рядом не обреталось ни одного владельца широких плеч, на которые с легким сердцем можно переложить ответственность.

Впрочем, обладательниц узких плеч тоже не наблюдалось, ведь даже в Питере мало охотников гулять по спальным районам по ночам в середине рабочей недели. Такие, в основном, тусуются в центре, оккупировав скверы.

Я тоже не гуляла, а возвращалась домой после ночной смены в баре. Но, кажется, о скором свидании с подушкой придется забыть.

Набрав «112» и дождавшись ответа оператора, обрисовала ситуацию и принялась ждать. Совесть не позволяла просто смыться с места происшествия и оставить бедолагу валяться до приезда бригады. Бригады чего — полиции или скорой — я не знала, потому что определить состояние пострадавшего не могла. Откуда-то из недр памяти всплыло правило, что трогать подозрительно валяющиеся бесхозные тела не стоит, мало ли какие у них повреждения.

Ясно было одно — это жертва. А уж кого — зеленого змия или лиходея — мне неведомо.

«Романы бы тебе писать с такой склонностью к романтическим формулировкам», — встрепенулся внутренний голос.

Ну да, ну да, слышали уже. Было бы время сидеть и складывать буквы в слова. Пока же я вынуждена была работать денно и нощно, чтобы прокормить себя, так как позаботиться обо мне было некому. Оставив детский дом и пройдя через тернии ради получения положенного сироте жилья, я сначала отучилась 3 года в университете на психфаке. Пришлось совмещать с подработкой, что значительно сократило время на занятия. И привело к закономерному результату — за плохую успеваемость меня отчислили.

Неоконченное образование не позволило работать по специальности. Поэтому на собранные деньги я окончила курсы бариста и устроилась в приличный бар. Здесь психологическое образование пришлось кстати. И хотя я наливала не алкоголь, а кофе, все равно желающих поболтать о жизни и поведать о своих проблемах было немало.

Звук подъезжающих машин заставил вынырнуть из невеселых мыслей.

Приехали обе — и скорая, и полиция. Первыми к ногам кинулись медики и по каким-то признакам определили, что пациент, скорее, жив. Краем уха услышала бормотание о травме головы, тупом предмете, давлении, сатурации, стабильном состоянии. Полицейские споро срисовали место происшествия, сняли показания, записали мои данные. Поискали его документы и, не обнаружив их, отчалили.

Я понаблюдала, как мужчину грузят на носилки. С любопытством взглянула на него. Довольно молод, явно не больше тридцати. Темные волосы в запекшейся крови, бледное лицо. Я стояла рядом со скорой, поэтому видно было хорошо. Внезапно мужчина дернулся, но тут же затих. При этом что-то мелкое упало на асфальт с легким звоном. Я опустила глаза и увидела микро-флэшку размером с ноготь. На автомате подняла ее, пытаясь понять, не из кармана ли пострадавшего она выпала.

Тем временем его погрузили в скорую и захлопнули двери. Я схватила за рукав ближайшего медика — невысокого седого мужчину с усталым взглядом:

— С ним все будет в порядке?

— Вы родственница? — спросил таким тоном, что стало ясно — с не родственником общаться не будет.

— Эээ… нет. Пока, — многозначительно произнесла я и добавила. — Это мой парень. У него никого, кроме меня нет, мы оба из детского дома. — Вот вообще не поняла, зачем соврала. Наверно, чем-то меня этот «мой парень» зацепил.

— Да? — минуту смотрел на меня с сомнением. Но причин не верить мне у него не было, потому что пока я давала показания, он занимался пострадавшим.

Я посмотрела на медика, добавив во взгляд в меру испуга и беспокойства. Он сдался:

— Сообщите его имя. Нам надо как-то записать.

— Игорь! — без запинки выпалила первое пришедшее на ум. — Анатольевич Кузнецов, 29 лет.

Видимо, прозвучало уверенно, потому что седовласый все-таки записал мой телефон, сообщил, что делать в больнице мне пока нечего, и что со мной свяжутся, как только состояние больного изменится.

Проводив взглядом отъехавшую машину, обнаружила, что все еще сжимаю в руке флэшку. Ладно, потом, надеюсь, отдам. Сунула ее в карман джинсов и поспешила домой. Время близилось к пяти, вокруг даже начали появляться первые прохожие. Вон те двое на противоположной стороне улицы наверняка торопятся на работу.

Видимо, торопились они знатно, так как неожиданно сорвались с места, пересекли улицу и помчались в мою сторону.

«Не в мою, а за мной!» — мелькнула мысль, навеянная страшилками о маньяках.

Я истошно заорала и бросилась бежать, благодаря саму себя за пристрастие к удобной обуви. Однако, никакие кроссовки не заменят физической выносливости. Через полминуты интенсивного бега я уже начала задыхаться. Топот ног позади приближался. Тут мне вспомнился урок ОБЖ в старших классах. Учитель был отставным военным лет шестидесяти. Наверняка, слегка контуженным, потому что его чувство юмора порой вводило неокрепшую подростковую психику в ступор. И одним его дурным советом я решила сейчас воспользоваться.

Резко развернувшись, остановилась и заорала прямо в лицо приближающимся мужикам:

— Замуж согласна, до этого интима не будет! — и в панике метнула в них своей сумочкой. Несмотря на небольшие размеры, весу в ней было немало, так как мне как раз для работы прикупили новый темпер, а старый, тяжелый металлический, руководство разрешило забрать себе. Он то и лежал сейчас в сумке. Добавьте сюда пудреницу, помаду, кошелек с горстью мелочи — и получите реально тяжелое орудие.

Облегчив таким образом ношу, я вновь кинулась наутек, воплощая другой совет того же препода, уже более адекватный, и вереща:

— Пожар! Горим!

Из окон близлежащих многоэтажек высовывались головы. Не знаю, то ли мужики действительно растерялись от моей выходки, то ли их отпугнуло появление свидетелей, но они быстренько отстали.

Я же, повернув за угол, врезалась в мужчину в униформе полицейского. Эх, люблю нашего мэра! Как хорошо, что он обеспечил регулярное патрулирование улиц в любое время суток.

Ускорение было такое, что я чуть не снесла полицейского, но он устоял, а сильные руки не дали упасть. Его напарник профессионально бросился в атаку:

— Что случилось? Это вы кричали про пожар?

Я отдышалась и немного задушенным голосом поведала о происшествии, уточнив, что орать про пожар нам советовал учитель по ОБЖ.

— Ага-ага, — усмехнулся представитель силовых структур. — Многие так поступают. И это правильно. Лучше выставить себя в дурацком свете, чем в свете фонаря прозектора.

У них у всех такое чувство юмора, что ли? С другой стороны, при такой-то работе…

— Сперва пройдем посмотрим, по горячим следам, так сказать, — предложил мужчина.

Мы вернулись на место происшествия, благо далеко я убежать не успела. Огляделись. Из некоторых окон до сих пор торчали головы. Один полицейский пошел опрашивать тех, кто не захлопнул раму при его появлении. Второй поискал сумочку, но не нашел. У меня же наступил отходняк.

Все дальнейшее прошло в каком-то тумане. На патрульной машине меня доставили в ближайший участок, опросили (опять!), а работавшая в кабинете девушка поделилась чаем. Безразлично проинспектировала свои потери — кошелек с мелочью, косметика, абонемент на фитнес. Не жалко, восстановлю. А вот темпер жалко.

Домой я добралась ближе к 9 утра и рухнула в кровать, апеллируя к небесам:

— Какого хрена?!

Из дурного сна, в процессе которого за мной гонялись доктора с гигантскими шприцами, спасали полицейские в костюмах бэтмена, а я отбивалась ото всех шпильками из волос, вырвал звонок. Едва разлепив глаза, сощурилась на особо мерзкое утреннее солнце.

Уже пару дней меня преследовал то бред, то кошмары, так что на полноценный сон времени не оставалось. На работе дали небольшой отгул, но уже завтра утром я должна была явиться на работу. Маньяки маньяками, но деньги зарабатывать надо.

Скатившись с кровати, поплелась открывать дверь. В ответ на вопрос «Кто?» получила тишину, накинула цепочку и приоткрыла дверь. В нос ударил слегка затхлый подъездный запах. Я огляделась, насколько позволяла щель — Пусто. А звонок раздался снова.

Хлопнув себя по сонному лбу, пошла на звук мобильного. Оказалось, звонили из больницы. Ранее мне уже сообщали, что изменений никаких, и спасенный пока в сознание особо не приходит. Для конспирации я даже разок навестила его, посидев рядом с койкой и наблюдая за размеренным дыханием мужчины. Красив, демонюка, с грустью думала я.

У лечащего врача узнала, что особого беспокойства пациент не вызывает, рана оказалась не столь страшной, сотрясения мозга нет. А длительный сон вызван некоторыми медикаментами. В себя он приходил, но не во время моего визита. И вот, снова звонок.

— Дарина Юрьевна? — бесцветный голос принадлежал лечащему врачу. — Ваш жених уже неплохо себя чувствует. Он ждет встречи. Часы приема обычные.

— Благодарю.

Я нажала на отбой и задумалась, проигнорировав новый статус незнакомца, который присвоили ему романтичные медсестры.

Надо сходить и хотя бы вернуть имущество. Да и просто увидеть мужчину еще раз хотелось. Правда, в обществе красавчиков я обычно теряла контроль над речью и начинала нести чушь. Ну и ладно, я научилась жить с этой своей особенностью, не расстраиваясь. Как и с другой.

Дело в том, что еще в детском доме у меня выявили обсессивно-компульсивное расстройство, развившееся, видимо, на фоне особенностей системы воспитания в данном учреждении. На нервной почве я начинала все прибирать, да и без стресса вид неаккуратно брошенной одежды или капли кофе на столе вызывал желание взяться за уборку. Собственно, ОКР отчасти заставило меня поступить на психфак. Там я изучила проблему и научилась с ней сосуществовать. А куратор курса, практикующий психолог, частенько помогала советами. Нет худа без добра — мою чистоплотность ценили на работе, и даже в час-пик барная стойка оставалась идеально чистой.

Не трудно догадаться, что после пережитых событий моя крошечная квартирка блестела. Делать было нечего, и я с чистым сердцем отправилась в больницу.

Интересно, что значит — ждет встречи? И что может подумать нормальный человек, который потерял сознание холостым, а очнулся уже почти женатым. Хотя, откуда мне знать, может, он и не холостой вовсе, и ожидает вовсе не меня, а какую-нибудь настоящую невесту?

С другой стороны, он не мог не заметить, что его называют явно не тем именем, которое было дано при рождении. Судя по словам доктора, меня не выдал. Странно все это и подозрительно…

Впрочем, я могла банально угадать с именем. Ну да, и с фамилией, и с отчеством, да и с возрастом тоже.

Под такие захватывающие мысли, с неясным томлением и ожиданием тайны я добралась до больницы. Июльское солнце жарко ласкало кожу, легкий ветерок колыхал шифоновую юбку, и она мягко обвивала ноги при каждом шаге. В воздухе витали неясные речные ароматы, присущие только Питеру с его многочисленными каналами. Прогулка позволила слегка прийти в себя.

В стерильных коридорах было тихо и малолюдно. Нацепив на лоб солнцезащитные очки и накинув выданный медсестрой халат, я прошла в знакомую палату, постучала. Услышала сдавленное «Войдите» толкнула дверь и застыла.

Сдавленно голос звучал вовсе не от того, что пациенту было плохо, как я сперва подумала. Вовсе наоборот. Предстала занятная и весьма привлекательная картина, и возникшая было жалость уступила место удивлению.

Спасенный отжимался. На нем были потрепанные пижамные штаны, видимо, выданные из запасов хозблока в виду отсутствия одежды. И больше ничего. Мышцы спины перекатывались под загорелой кожей, на мощных руках от напряжения проступили вены. Я как-то не привыкла думать, что больные с травмами головы ведут себя так. Но чрезмерный восторг от увиденного заставил молча стоять у двери.

Впрочем, мужчина уже вскочил и развернулся, давая возможность разглядеть рельефный пресс, пластины грудных мышц, вздымающиеся от тяжелого дыхания.

Мое дыхание тоже было далеко от нормы. Точнее, его совсем не было. Говорю же, в обществе красивых парней иногда неадекватно себя веду. Я невежливо таращилась на него, он выжидающе, потирая шею, на меня.

Наконец, решил первым прервать затянувшееся молчание:

— Вы и есть моя спасительница?

Бархатный голос с легкой хрипотцой только ухудшил ситуацию. Правда, я наконец взглянула мужчине в глаза. И мысленно застонала. Карие, теплые, с перчинкой. Продолжая молчать, я, видимо, производила впечатление не очень умного человека. Может быть, даже озабоченного человека. Не знаю. Но все-таки отмерла, ибо организм воспротивился насилию, требуя законной порции кислорода — выдохнуть выдохнула, а вдохнуть забыла.

Не иначе, нехватка кислорода оказала свое действие на умственные способности. Наполнив легкие воздухом, я затараторила:

— Я ничего особенного не сделала. То есть то, что я сделала, сделал бы кто угодно, вызвать службу спасения не сложно, если есть телефон. А у меня как раз завалялся по случаю, ха-ха. — Воздух в легких закончился, поэтому чуть слышно завершила речь. — И я вызвала.

Незнакомец медленно улыбнулся. Очевидно, такие упражнения с лицевыми мускулами вызвали неприятные ощущения, потому что тут же поморщился.

— Понятно. А как я оказался, вдруг, Игорем Анатольевичем и почти женатым? — ехидно уточнил.

Я покраснела. Как объяснить, что он мне понравился, поэтому я сочинила небылицу, чтобы иметь возможность узнать о его здоровье? Так и объяснила, упустив незначительную деталь о своей симпатии:

— Ну, я беспокоилась. А так как незнакомым о состоянии пострадавшего не сообщают, представилась вашей девушкой. Пришлось придумать имя. И что вы сирота… Вот и все. А медсестры уже перевели вас в статус жениха. Но я не при чем!

— Почему сирота? — недоуменно поднял брови он. И снова поморщился.

— Чтобы меньше вопросов было о родственниках.

— Сама идея откуда, я имею в виду.

Помолчав, призналась:

— Я сама из детского дома, — и порадовалась, что прозвучало это спокойно, как констатация факта, а не жалостливо.

Мужчина задумчиво помолчал, минуту разглядывая меня, вызвав неловкость. Потом спросил:

— Как тебя отблагодарить?

— Да никак, — я удивилась. — Простого спасибо будет достаточно. Просто вы никак по-другому не отблагодарите. Вот такой я альтруист. Все для людей. А что вы могли бы предложить? Деньги? Ужин в ресторане? Обед в закусочной? Или завтрак у вас дома?