Читаем Охота на чародея онлайн бесплатно

Копирование и размещение материала без моего согласия, как правообладателя, запрещено Согласно закону об авторском праве, согласно Федеральному закону от 24 ноября 2014 г. N 364-ФЗ наименование статьи 15.2 настоящего Федерального закона.

Все события, лица, организации –

исключительно плод воображения автора.

Любые совпадения случайны.

Наследник чародея.

Книга 8.

Охота на чародея.

Пролог.

- Ну, и где он? – обманчиво ласковым голосом поинтересовался Киструсс. Он сидел за своим столом в своём рабочем кабинете. Подполковник Устинов стоял перед генералом навытяжку, опасаясь лишний раз вдохнуть-выдохнуть.

Генерал уже не раз продемонстрировал, что может быть не только добрым начальником, но достаточно жёстким руководителем: два сотрудника Управления за прошедший год уехали – один на три года в командировку в Диксон на нижестоящую должность, другой в Якутию, правда, на равноценную должность. И если первый исключительно «по залёту» (показался разок на работе в не совсем трезвом состоянии), то второй из-за того, что не смог справиться с порученной ему задачей. И вообще-то, честно говоря, даже не один раз. Вот и отправили сотрудника опыта набираться в края вечной мерзлоты. И отказаться – не откажешься. Вмиг вылетишь «в народное хозяйство» с волчьим билетом. Даже в тюрьму и то не возьмут! Есть, знаете ли, примеры…

- Что молчите, Денис Владимирович? – Киструсс ядовито улыбнулся. – Где наш подопечный?

- Не могу знать, товарищ генерал! – ответил Денис, вытянувшись по стойке смирно.

- А кто может?

Киструсс встал, одернул китель (по неизвестной Устинову причине генерал сегодня был в форме), не спеша подошел к оперработнику, замер в шаге от него.

- Кто может знать, где находится наш объект? – повторил генерал. – Не рассматривайте это, как риторический вопрос. Не молчите! Отвечайте!

- Возможно, знает его приятель Василий Макарович Батманов, у которого Ковалёв фактически находится в подчинении, - ответил Устинов, не меняя стойки. – Остальные, включая близких и родственников, не в курсе.

- Мать опросили?

- Так точно!

- Отца? Друзей? Бывших соседей? Подружек?

- Никита Павлович! – взмолился Устинов. – Всех опросили, кого можно было достать. Никто не знает! Даже этот, церковник Коломойцев. Единственное, что удалось выяснить, Ковалев взял на месяц отпуск за свой счет на работе и предупредил, что уезжает на месяц.

- Куда?

Устинов развёл руками.

- Выясняйте! – бросил Киструсс. – У вас двое суток. Сегодня пятница, в понедельник жду от вас доклада. Мне надо знать точно, где он находится. Надеюсь, вам не нужно объяснять, почему?

Устинов отрицательно покачал головой. Три дня назад из Центра пришла ориентировка: по данным Первого главка к региону отмечен повышенный интерес иностранных спецслужб и требование принять срочные меры, усилить бдительность и прочее. Такие ориентировки просто так не рассылались.

- Вот и хорошо, - кивнул Киструсс и добавил. – Что ничего хорошего. Берите в помощь Ершова и за выходные плюс сегодняшний день выверните город наизнанку, но я должен знать точно, где Ковалёв! Идите!

- Есть! – Устинов развернулся кругом через левое плечо и почти строевым шагом вышел из кабинета.

Киструсс нажал кнопку селектора:

- Елизавета Ивановна! У тебя там в загашнике валерьянка или корвалол есть? Неси!

Устинов вышел из кабинета начальника Управления, бросил ошалевший взгляд на секретаря неизменную Елизавету Ивановну и быстро выскочил в коридор. Он дошел до своего кабинета – своего, уже с месяц он сидел в гордом одиночестве. Правда, кабинет был одно название: узкий «пенал» два с половиной метра в ширину и пять метров в длину, в котором едва помещался письменный стол, три стула, двухстворчатый шкаф для одежды да высокий выше человеческого роста сейф. Тесновато было в кабинете. Даже чай приходилось кипятить на письменном столе.

Устинов поднял трубку внутреннего телефона, набрал номер Ершова:

- Игорь! Зайди ко мне срочно!

- Что случилось, Дэн? – Ершов появился в кабинете буквально через пару минут.

- Шеф мне тебя на выходные отдал в рабство, - пошутил Устинов и пояснил. – Антон пропал. Будем искать. Доклад с конкретными данными шефу в понедельник.

Ершов с чувством выругался. Все выходные насмарку.

- Начальника отдела предупреди, - сказал он. – Чтоб мне другую задачу не успел «нарисовать».

Устинов кивнул и ответил:

- Сейчас позвоню, скажу. А ты бери блокнот и через десять минут подходи ко мне, набросаем планчик, что кто творить будет, а кто вытворять, и где. Сдается мне, первым делом поеду завтра в район, в лесхоз. А ты по его одноклассникам в поселке пройдись. Как раз выходной, все дома должны быть. По крайней мере, утром. Хотя толку от этого? Я ж уже ходил, опрашивал…

Глава 1.

Чита – это очень далеко.

За билет до Читы на самолет я заплатил 104 рубля. Билет взял прямо в кассе аэропорта, до которого добрался на такси с Казанского вокзала Москвы. Пришлось, конечно, и к кассиру, и к таксисту применить конструкты подчинения: билеты на самолет остались только «бронированные», а таксист меньше, чем за сто рублей в Домодедово ехать не хотел.

Кроме Макарыча и Фомы, никто не знал, куда я направился. Фома, к которому я пригнал в тот же вечер, показал мне заказное письмо, где было всего лишь несколько строк:

«Брат! Лежу в хирургии военного госпиталя в г. Чите (улица Горького) со сломанным позвоночником. Родителям не говори. Найди Антоху, скажи ему. Он поможет. Иначе хана. Леонид».

Письмо было написано аккуратным женским почерком. Явно не Фога писал. Внизу - приписка:

«Письмо писала медсестра под диктовку. Ваш брат не может шевелиться».

Вариантов не было. Перед тем, как ехать, я предупредил Макарыча, что уеду в Читу ориентировочно на месяц, чтобы он, в случае чего помог Наталье Михайловне. Проинструктировал домового. Попросил помочь Еремеича леснику:

- Силантий Еремеевич! Дай заклинание короткой дороги Макарычу, очень тебя прошу! Мне уехать надо, а тут помощь нужна будет! – я выразительно махнул рукой в сторону дома Цветаны.

Лесной хозяин сморщился, как будто съел лимон, но согласился.

Потом добежал до Цветаны, предупредил Наталью Михайловну об отъезде на месяц.

- Если что, Наталья Михайловна, обращайтесь к Василию Макаровичу! Он поможет.

Сунул ей пачку десятирублевок в банковской упаковке, авось хватит пока. Наташка встревожилась.

- Что такое? Что случилось?

Она не отставала от меня в течение, наверное, получаса, пока я не отрезал:

- Еще не знаю. Но мне надо срочно уехать. И не спрашивай, всё равно не скажу! А поссориться можем.

- Осторожней, Антон! – она чмокнула меня щеки по очереди. – Пожалуйста.

С собой я тоже взял пачку червонцев: растряс кубышку, потряс «закрома родины». На всякий случай забрал у Фомы паспорт брата и на поезде выехал в Москву.

Самолет, Ту-154, летел с промежуточной посадкой в Омске. Нас два раза покормили. Несмотря на высокую стоимость билетов, салон самолета был забит напрочь. Багажа у меня не было. Один только «дипломат» со сменой белья: трусы, майка, носки. Да плюс еще всякие мои чародейские «прибамбасы»: незаметный окружающим нож на поясе, перстень с черным агатом, на который Еремеич по моей просьбе наложил «отвод глаз» и амулет на шее от Смотрителя кладбища с защитой от нечисти. Смотритель также поведал, что с этим амулетом, как опознавательным знаком, меня встретят на любом кладбище как дорогого гостя.

- Лишь бы в могилу раньше времени не определили, - пошутил я.

- Могут и спрятать, если понадобится, - ухнул в ответ Смотритель.

Чита меня встретила солнцем, легким морозцем и пронизывающим ветром. По бетонке, куда мы сгрузились с трапа, даже наблюдалась легкая позёмка. И это в середине октября! У нас еще золотая осень не кончилась, а здесь ветер по бетонке снежок гнал. И при этом еще и солнышко светило.

Я надвинул кепку поглубже, застегнул замок куртки под самое горло и чуть ли не бегом направился к зданию аэропорта.

Время около полудня. Надо было определиться с транспортом до города и, наверное, с гостиницей или другим жильем.

До города, точнее до центра города, ходили обычные практические «родные», знакомые до боли желтые «Икарусы». Хорошо, хоть не «гармошки», обычные. В них всё-таки немного, но потеплее.

Народу на остановке было много. Пришлось выдержать небольшую схватку за право втиснуться в салон. Ха! Мне, закаленному в поездках на таких же «Икарусах» с Химика до центра города да еще в час пик, особого труда залезть в автобус и остаться целым и нераздетым не составило. К тому же из вещей у меня был всего лишь один дипломат.

Я доехал до конечной, вышел, огляделся в поисках точки общепита. Глазами отыскал и прочел вывеску на невзрачной пятиэтажке гостиница «Даурия». То, что надо!

За рубль швейцар меня пропустил в ресторан, где я плотно пообедал первым, вторым, салатом и компотом за 2 рубля 35 копеек. Разумеется, мелочи у официанта не нашлось, и сдачи я получил с пятерки всего лишь два рубля. Я не стал спорить и выяснять, кто прав, а кто работает в сфере обслуживания. Мне здесь предстояло еще пожить дней… несколько. И, возможно, именно в этой гостинице.

На стойке, за которой возвышалась монументальная дежурная, стояла традиционная табличка «Мест нет». Я подошел, протянул паспорт с вложенной купюрой в 10 рублей. Дежурная с кривой ухмылкой взглянула на паспорт, узрела кончик красной купюры и буркнула:

- Койка в трехместном номере на трое суток. Будете брать?

- Буду! – решил я.

- С вас десять пятьдесят! – бросила дежурная, забирая паспорт для оформления. Я рассчитался, получил назад паспорт с пропуском.

- Номер 414, ключ у дежурной по этажу, - бесстрастно сообщила тетка.

- А далеко здесь военный госпиталь? – спросил я.

- Минут пятнадцать не спеша, - ответила дежурная. – Выйдете, повернете направо до перекрестка. Опять направо и прямо до улицы Бабушкина. Там спросите.

Я снова вернулся в ресторан, только зашел в «Кулинарию», а не в обеденный зал. Что больному нужно, тем более солдату срочной службы? Мне тут же буфетчица наложила в картонную коробочку из-под торта пять котлет, еще в одну коробочку пять эклеров, три громадных красных яблока, шоколадку и две бутылки импортного фруктового сока. Даже матерчатую сумку нашла под обещание вернуть. А я всего лишь сообщил, что приехал с Подмосковья навестить брата в госпитале. Разумеется, сказал, что поселился здесь, в «Даурии».

- У нас с продуктами в городе сейчас не очень, - вполголоса призналась она. – Так, что лучше гостинцы здесь купить, в «Кулинарии». Дороже, конечно, но не намного.

- Спасибо!

Я вышел на улицу, повернул, как мне посоветовали, направо…

Действительно, до госпиталя оказалось идти совсем недалеко. Территорию он занимал значительную. Даже наша родная областная клиническая больница по сравнению с ним была так, мелкой здравницей.

На территорию меня, разумеется, не пустили. На КПП солдаты-краснопогонники по телефону вызвали дежурного офицера капитана с «капустой» в петлицах – тоже из «мотопехоты», то есть из мотострелковых войск. Тот завел меня в комнатушку, усадил за стол, опросил, куда и зачем я пришел, буркнул:

- Не положено вообще-то… - он вздохнул. - Да и молодой ты еще. Сколько тебе? 18 есть?

Я отрицательно мотнул головой, сообщил:

- Мой брат с переломом позвоночника у вас здесь лежит.

- Ладно! – капитан махнул рукой, вытащил из ящика стола блокнотик с отрывными листами – бланки пропусков с корешками, взял мой паспорт, списал с него данные в пропуск. Аккуратно, ножницами отрезал, оставив себе корешок.

- До 18.00 должен покинуть территорию госпиталя. Понял?

Он строго посмотрел на меня. Я кивком подтвердил понимание серьезности данного вопроса. Он протянул мне паспорт с бумажкой пропуска.

- Дневальный! – повысил голос капитан. В комнату заглянул один из солдат: молоденький, моего возраста, в шинели, туго затянутой в талии ремнем, шапке.

- Рядовой Громов, товарищ капитан! – представился он.

- Отведи товарища в центральный корпус в регистратуру.

- Есть! – дневальный лихо козырнул.

- В помещении воинское приветствие не отдается! – чуть ли не застонал капитан.

- Так точно! – лихо подтвердил солдат.

По дороге к центральному корпусу солдат тихо спросил у меня:

- Сигаретами не богаты?

- Не курю, - ответил я.

- А у вас покушать есть что-нибудь? – жалобно снова спросил солдат. Я сунул руку в сумку, вытащил яблоко, протянул ему. Фрукт вмиг перекочевал в карман шинели. Снаружи даже незаметно было, что там что-то спрятано.

Дневальный довёл меня до пятиэтажного ядовито-желтого дома.

- Сюда! – махнул он рукой в сторону входа и направился обратно. В вестибюле в столе справок мне сразу сообщили, что младший сержант Фокин Леонид Иванович 1962 года рождения находится не в хирургии, а переведен в неврологическое отделение, лежит в палате № 14.

Неврологическое отделение находилось в другом корпусе на третьем этаже. На первом этаже мне выдали белый мятый халат и в приказном порядке посоветовали сдать куртку в гардероб.

Я бы так и сделал, если бы какой-то сидящий в холле солдат в грязно-серо-фиолетовом халате, застиранной синей пижаме и шлепанцах на босу ногу не шепнул:

- Лучше одежду возьмите с собой в руках. В гардеробе сегодня Асадулаев дежурит. Он по карманам шарит!

- Понял! – кивнул я. – Спасибо.

Я протянул больному рубль. Тот с благодарностью ухватил его и спрятал в карман.

- Молодой человек! – ко мне подошла то ли врач, то ли медсестра, то ли санитарка, женщина средних лет в белом халате и белой шапочке. – Вы к кому пришли?

- Мне в неврологию, - сообщил я. – Палата 14.

- По этой лестнице, третий этаж!

- Спасибо!

По широкой мраморной лестнице с высокими ступенями я поднялся на третий этаж. Здание сталинской постройки. Здесь третий этаж соответствовал пятому в обычном здании «нонешнего времени». Даже чуть-чуть запыхался. Пробежался глазами по номерам на дверях палат. 14-я – налево!

Я постучал в дверь и зашел, не дожидаясь разрешения.

Глава 2.

Госпитальные страсти-мордасти

- Здорово, Ленька! – с порога весело сказал я. – Я тут мимо на лошади проезжал. Дай, думаю, загляну.

Мне сразу шибанул в нос неприятный больничный дух, в котором смешались запахи грязных тел, пота, мочи, хлорки и медикаментов. Я невольно сморщился.

Палата была на четыре койкоместа. Все койки оказались заняты. Больные, похоже, что солдаты-срочники, одетые в грязно-серые халаты поверх синих пижам, лежали на кроватях. Двое спали, один читал какую-то книгу. Четвертый, лежащий строго на спине, под одеялом, повернул в мою сторону голову и ответил:

- Антон! Приехал?

- Прилетел, Лёнька! – я радостно раскинул руки. – На самолете! Первый раз в жизни!