Читаем Ох, Куприянова (СИ) онлайн бесплатно

========== Возвращение в строй или “прибереги острое словцо” ==========

Перелистывая последнюю страницу сборника Джеймса Олджриджа, устало прикрываю напряженные глаза. В висках пульсирует, а легкая режущая боль напоминает о том, что нельзя читать в полумраке. Перекатываюсь на бок, тянусь рукой к светильнику и свет мягко пропадает во всей комнате. Огни шумного города освещают пол, а суетливый вечерний шум пробивается в помещение вместе со свежим воздухом. Укладываюсь удобнее и предвкушаю день, ждущий меня через каких-то несколько часов. Каролина Куприянова, хрупкая русоволосая леди без вредных привычек, а с недавних пор семнадцатилетняя студентка ЮРФАКА, сейчас занималась лишь тем, что безответственно пролеживала драгоценное время для сна в мечтах о своем первом дне на втором курсе университета. Время практики прошло так давно, а девушка уже представляет, как изменились её однокурсники за все время каникул. Полежи ты ещё с подобными мыслями пару минут и завтра никакой корректор не поможет от темных кругов под глазами. Браво, Алина, так держать! Улыбнувшись самой себе, теплее кутаюсь в мягкое одеяло и проваливаюсь в сладкий сон.

Утро начинается с пробивающихся солнечных лучей из окна. Жмурюсь, моля кого угодно, чтобы часы показали не время подъема. Лениво наклоняю голову и о боги, вставать лишь через час. Внутренняя фея морфея сладко потягивается и вновь прыгает в свою уютную постель из лепестков, и я с удовольствием беру с нее пример.

Проходит пара часов и я уже торопливо сажусь в автобус, который должен довезти меня до моего университета. Погода за окнами стоит чудесная, даже слабо верится, что пришла осень.

Комкаю края теплой клетчатой юбки и пробираюсь к своему любимому месту в салоне, что будет сопровождать меня весь путь.

В университете как всегда суетливо. Вечная спешка и воздух, наполненный напряжением сразу делает это место родным. Скучала? Думаю да. Не много событий произошло за летние каникулы, не считая поездку в Италию, где я провела целый месяц, каждый день изнуряя себя палящим солнцем в надежде хоть немного загореть. Но все тщетно, я всё такая же белоснежка.

Запустив пальцы в копну волос, внимательно изучаю расписание, вникая, куда мне сейчас идти и каким путем туда добраться. Осознаю, что стою в толпе других студентов и спешно ретируюсь из этого места, брезгуя отсутствием личного пространства.

Поднимаясь по скользкой лестнице в очередной раз злюсь на её неуниверсальность. Скакать по ней на каблуках — тоже самое что и гулять босиком по грязи: скользко, и ушибить себе можно все, что угодно. Не рассчитываю равновесие правой ноги и чувствую как нос балеток соскальзывает и я лечу вперед, не успевая освободить руки от бумаг. Секунда, и мой нос уже готов поприветствовать острый угол пола, как я вдруг останавливаюсь в паре десятков сантиметров над поверхностью и изумленно распахиваю глаза, дабы поверить, что удара я избежала. Пару секунд, и я постепенно прихожу в себя, ощущая на себе испуганные взгляды проходящих мимо людей и, неожиданно, уверенно сжимающую мою талию руку. Загадочная конечность давит сильнее и я возвращаюсь в исходное положение, пребывая в легком оцепенении.

— Каролина, тебе катастрофически запрещено покорять высоты универа по лестнице, — едкий комментарий доноситься до моего слуха и я хмурюсь, понимая, кто его обладатель, — стоит предложить администрации установить в здании лифт.

Разворачиваюсь лицом к всё ещё державшему меня парню и узнаю в нем ухмыляющегося Влада, моего НЕ друга и НЕ приятеля.

Мы знаем о существовании друг друга совсем недолго, с того момента, как я в прошлом году поступила сюда. Тогда Романовский был на 4 курсе, сейчас же на 5. Как тогда помню: статный, властный и мускулистый парень прошел мимо меня со своими друзьями, сосредоточено глядя вперед и изредка хмуря брови, когда друзья рассказывали что-то. Его темный пиджак, брюки в тон и рубашка, скрывающая под собой рельефное тело с широкими плечами не давали покоя девушкам тогда — не дают и сейчас. Но меня это не волнует. Он меня не волнует. С того самого момента, когда он в довольно грубой форме отшил мою подругу, после того как ночью добротно повеселился с ней. При ней я винила Влада, но про себя понимала, что он ничего ей и не обещал. Она захотела его, а он просто дал ей то, чего она хотела. Все бы хорошо, если бы большая часть женской половины не продолжала страдать дальше по такому как он.

— Прибереги острое словцо своей пассии, после того как вдоволь ею напользуешься, — не упустив возможность, гордо язвила я, даже не глядя на него, наклоняясь, чтобы подобрать упавшую папку.

— Ох, Куприянова, — его голос наполнился сарказмом, — надеюсь после сегодняшней подружки обязательно пойдешь ты, — я получила легкий шлепок по ягодицам, — я бы очень хотел увидеть тебя в своей постели, — страстно шепнул мне на ухо Влад и так же внезапно, как и появился, скрылся за углом коридора.

Легкие мурашки бегали по местам, к которым он успел прикоснуться, но я спешно гнала их со своего тела, не позволяя им переселить в борьбе с разумом, который приводил миллионы доводов против Влада, только значимыми ли они были…?

========== Наваждение или “он плохо на меня действует” ==========

— Видел тебя на Сан-Теодоре, — мой «любимый» друг подсел рядом на одной из лекций этим же днем, вальяжно обращаясь ко мне, не стесняясь оглядывать меня, пока я пыталась не обращать на него внимание, делая вид что усердно пишу под диктовку, — прекрасный купальник, Каролина, — наклоняясь ко мне, шепнул Влад.

Я округлила глаза, растягивая все его слова у себя в голове и презрительно зыркнула в его обволакивающие карие глаза. Он неотрывно наблюдал за мной, так же останавливаясь на моих глазах и чувственно пронзая меня насквозь. Было ощущение, что он знает меня лучше, чем я сама себя. Он смотрел, и словно сканер пробивал обо мне всю интересующую его информацию. Я же рядом с ним казалась себе мышкой. Беспомощной, глупой и замкнутой. Я не умела спорить с ним, потому что начинай я ему что-нибудь доказывать, гляну в глаза, и начинаю тонуть… Это наваждение. Он плохо на меня действует. Я забываю о том, зачем я тут и что мне здесь нужно. Это невозможно.

Спешно отвожу взгляд и устремляю его на преподавателя, который замешкался у доски, записывая списки книг на доске.

— С кем ты тогда была? — внезапно интересуется он, демонстрируя мастерское умение делать вид, что внимательно слушает лекцию, а сам продолжает лезть ко мне, — парнишка какой-то. Не Денис ли?

— Он самый, — быстро соглашаюсь я с вопросом о своем брате и делаю глубокий вздох, чтобы прекратить дышать его потрясающим одеколоном.

— Как тебе идея прогуляться где-нибудь завтра? — вновь наклоняется ко мне Романовский и заставляет вновь чувствовать его запах, — Мм, Каролина? — быстро беру себя в руки и делая самое невозмутимое лицо отталкиваю его от себя.

— Ты уже достаточно раз показал себя мудаком, хватит лезть в мою жизнь, — вспомнила я тот случай с подругой Ирой и сжала губы, чтобы не вспоминать, как она тогда страдала.

Его тяжелый вздох дает понять, что он со мной наговорился. Облокачивается на стул и вроде бы смотрит на доску, но я прекрасно понимаю, что нет.

До конца лекции мы сидим молча. Он не спешит пересаживаться, а лишь нахально проводит по мне взглядом, который не дает мне усидеться на месте и успокоиться.

Конец дня, и вот уставшая я уже спускаюсь со ступенек, направляясь к выходу их универа, мысленно наслаждаясь горячей ванной с арома-свечёй запахом ананаса, которая ждет меня дома.

На стоянке, рядом с остальными автомобилями выделяется серый Лексус, на месте водителя которого я узнаю своего недавнего соседа.

— Каролина, ты идешь не в ту сторону. Я ведь тут, — ехидная улыбка озаряет его лицо, когда он выходит из своего драндулета, обращаясь ко мне.

— Я такси не вызывала, — безразлично отвечаю я и иду утвержденной дорогой домой.

Предполагаю, что он и дальше будет распинаться передо мною, но подобного не происходит. Машина слетает с места и заполняет воздух позади себя пылью. А я не лечу, просто с каждой секундой разочаровываюсь в себе всё больше и больше.

========== Общее дело или молния в голове ==========

Люблю конец осени. Эту привлекательную пору, когда все листья уже осыпались, а воздух с каждым днем начинает быть всё прохладнее и прохладнее. Декабрь подступает красочно и символично, а именно первым же его днем люди могут наблюдать утренний снегопад, который мягко кружится вокруг хмурых персон и их задорных детишек.

Эти три осенних месяца пробегают для меня мучительно долго. Я жду новый год, ведь с детства люблю всю эту предновогоднюю атмосферу. В новый год сбываются мечты. Ведь так?

Я смотрю на небо стоя на остановке. Приглядываюсь и замечаю миллионы летящих вниз капелек воды, которые выглядят восхитительно непохоже.

Автобус довозит меня до теплого университета быстро, и я окунаюсь в свою любимую часть школьного периода — сессии. Любимая она, ведь именно в её «звездное» время можно наблюдать за кропотливым старанием всех, прежде отлынивающих студентов.

Я сдаю большинство предметов автоматом, а остальные контрольные пишу на отлично. Люблю выбранную мною специальность и тружусь на ней как могу.

Романовский Владислав очередной год становится узкопрофильным участником конкурса «Сколько баб перетрахал Владик» между любителями сплетен и сувании носов куда не надо.

Хотя, с подобной репутацией не нужно много сил чтобы узнать, что каждая вторая студентка уже «оседлала» нашего ненасытного жеребца. Бе. Отвратительно звучит и также отвратительно на деле.

Во время одной из пересменок между парами случайно подслушиваю у одногруппниц информацию о том, что Романовский не спал ни с кем уже три месяца. Тихо усмехаюсь. Если не «своих», университетских, то обязательно кого-то другого. И чего они на него так бросаются? Ну, мужественный, ну привлекательная внешность, ну серьезен и убедителен, но это ведь ничего не значит! Он тот ещё мудак. Отмахиваюсь от своих мыслей и готовлюсь к следующей паре.

Звонок оглушает коридоры университета и аудитория потихоньку начинает заполняться. Учитель задерживается, зато не задерживается Влад и, распахивая перед собой дверь, входит в неё в своем ухоженном костюме и уверенной атлетичной походкой направляется вверх по ступенькам. Не обращаю на него никакого внимания, пока не понимаю, что он сел рядом со мной и раскладывает свои вещи. Как же мне не нравится, что у нас бывают вот такие вот лекции, когда пятый и второй курс вместе.

Я гордо не смею и глянуть на него, ожидая, что он сам начнет ко мне лезть. Но время идет, а он бездействует. С течением времени я совсем разочаровываюсь и поникаю, из-за чего не слышу, как народ делится на пары для чего-то, что я прослушала из-за мыслей о Владе… Нет! Не он причина! Я просто задумалась! Он тут не при чем. Он меня совсем не интересует и никогда не будет.

— Романовский и Куприянова, вы последняя пара. Тему свою слышали? — по сознанию, как молотком, ударяет союз моей и Романовской фамилий, из-за чего я вытягиваю голову и удивленно пялюсь на преподавателя, который вопросительно осматривает нас.

— Простите, что? — мямлю я, совсем растерявшись. Слышу рядом смешок.

— Куприянова, что случилось? Вы не услышали ничего? Вам это совсем не свойственно… Ладно, повторю. Соседу тоже советую послушать, — он бегло глянул и на хмурого Влада, продолжая объяснения, — Я разделил всех вас на пары, чтобы вы составили план выхода из судебного спора в различных ситуациях. Сами задания вы заберете в конце лекции и, будьте добры, выполняйте их вместе и сдайте на предпоследней неделе декабря, чтобы я смог засчитать Вам годовую отметку.

Я с ужасом вкушаю каждое слово преподавателя и начинаю осознавать, что меня ждет. Неуверенно поворачиваю голову к своему соседу и наблюдаю довольную ухмылку, будто он специально спланировал наш союз. Я же, сижу как на иголках, не в силах противостоять ни одному своему чувству. Бросаю взгляд на Влада. «Врезать бы этой довольной мордашке! — думаю я в мыслях, — Этой симпат… наглой мордашке!»

Оставшаяся часть лекции проходит как в тумане. Я записываю все через слово, порой даже через два. Пытаюсь уловить мысль наставника, но все летит сквозь меня. Я раздумываю план, по которому смогу отлынять от нелюбимого мною общества и сделать все самой, без помощи посторонних.

Когда время указывает на конец лекции, я специально задерживаюсь, чтобы забрать задание последней… Одной и последней. Но весь мой план летит к чертям, когда за последним листком в аудитории остается трое: я, преподаватель и Влад. Я все ещё топчусь на своем месте, надеясь, что Влад заберет свой вариант и уйдет, но преподаватель, видимо, не желает объяснять все по несколько раз и настойчиво глядит на меня, пока я с небывалым интересом раскладываю принадлежности в пенале. Влад, после долгих минут так же поворачивается ко мне и теперь я под наблюдением уже двух пар глаз. Поднимаю голову и вижу легкую улыбку Влада. Ненадолго задерживаюсь на его лице, получая быстрое подмигивание с его стороны и под слишком явное «кхм» наставника спешу к столу.

Стоя у стола, чувствую, что Влад ещё стоит боком ко мне и смотрит точно не в листок, а мне за спину. Пихаю его в плечо и он неохотно разворачивается, дабы слушать объяснения задания.

Когда мы наконец заканчиваем, я жду ещё пару секунд, чтобы Владислав покинул наконец это чертово помещение и не заставлял меня с каждым его, хотя бы мимолетным взором вновь раскачивать остановившееся сердце и переминаться с ноги на ногу. Но он уперто ждет чего-то.

— Что-то не понятно, Куприянова? — снимая толстые очки и устало потирая переносицу интересуется преподаватель.

— Эм. Да, хотела бы поменяться с кем-нибудь или присоединиться к другой группе. Или же я без проблем могу справиться с заданием сама! — начинаю накидывать варианты, но понимаю, что несу полный бред и лучше бы я все это проглотила, сделала работу и молча сдала её. Но, слишком поздно, поэтому я встревожена.

— Куприянова, вам все же стоит думать о том что я говорю, а не витать в облаках. Я ведь объяснял, что вы — последняя пара. Пара — это два человека, — словно ребенку насмешливо разъясняет мужчина и, чуть помолчав, продолжает, перед этим зыркнув на Влада, — Не все же так плохо, как вы себе напридумывали, Каролина. Вам, в конце концов все-таки с людьми потом работать. Не откажитесь же вы ото всех, верно? — мужчина вновь надевает очки и спешно собирает вещи, явно демонстрируя, что не намерен ничего менять.

Я огорченно выхожу из аудитории под гул в своей голове, отсчитывая шаги, через которые уже буду идти рядом с Романовским, приближаясь к раздевалке.

— Ауч. Будем считать, что моё самолюбие ты задела, Каролина, — он приторно посмаковал моим именем, явно ликуя, что я проиграла в этом бою. Ну козел! — Но всё же я рад, что ты в том же, или даже в большем количестве его мне и скомпенсировала.

Он не уймется? Я агрессивно забираю свое светлое пальто, наблюдая за тем, как он с миленькой улыбочкой принимает свою одежду из рук гардеробщицы, что мило ему улыбается. Лицемерие из этого подонка так и лезет!