Читаем Океан теософии (сборник) онлайн бесплатно
Океан теософии (сборник)
Елена Петровна Блаватская и Уильям Куан Джадж были основоположниками Теософского общества. С самого начала, став коллегами, они остались ими навсегда. Уехав из Америки, Е.П. Блаватская оставила Уильяма Джаджа, чтобы организовывать и продвигать вперёд теософское движение. Насколько успешна была эта работа определила история. В 1891 году Е.П. Блаватская покинула этот мир, а пять лет спустя не стало Уильяма Джаджа. Он никогда не объявлял себя её приемником, наоборот, когда спрашивали, он говорил: «Она уникальна – у неё не может быть приемника». Фактически, они были сотрудниками. Ему оставалось жить ещё пять лет, чтобы закончить необходимую работу. Если теософское движение понято правильно, то работу этих двух нельзя разделить. Свидетельство того, что Уильям Джадж был большим и очень способным учителем можно найти в написанных им работах, большая и самая ценная часть которых была в тени из-за организационных разногласий. Эти работы надо найти и изучать вместе с работами Е.П. Блаватской. Такое изучение приведёт к убеждению, что оба имели свою определённую миссию, что каждый из них уникален, их труды дополняют друг друга, и ни один из них не мог иметь приемника.
Прочая религиозная литература / Религия / ЭзотерикаИмя У.К.Джаджа (1851–1896) хорошо знакомо теософам России, а также читателям теософской литературы. Однако практически никому не известны его труды и биография, ибо они не были переведены на русский язык. Исключение составляет «Океан теософии», опубликованный в 2004 году очень небольшим тиражом.
Цель настоящего сборника – ликвидировать этот пробел. Сжато, в одной книге, собраны не только произведения Джаджа, но и его письма, выдержки из них, а также биографические заметки, отзывы, написанные Е.П.Блаватской и его учениками.
В основу этого издания положены две книги: «Океан теософии» (новый перевод Л.Лещинер) и «Письма, которые мне помогли»[1] (составлена верной ученицей и другом У.К.Джаджа – Джулией Кэмпбелл Фер-Планк – писательницей, имевшей литературный псевдноним Джаспер Нимэнд). В 1891 году она вышла замуж за Арчибальда Китли и стала миссис Китли. Эта супружеская пара, принадлежавшая Филадельфийскому теософскому обществу, играла видную роль в Американском теософском движении. В «Письмах» есть большая часть, отведённая мистическим рассказам У.К.Джаджа, в данном издании он выделен в самостоятельный раздел.
«Души, любящие Бога, знают друг друга по запаху, как лошади. Хотя один может быть на Востоке, а другой на Западе, они, тем не менее, чувствуют себя радостно и приятно друг с другом. Тот, кто живёт в более позднем поколении, находит советы и утешения в словах своего друга».
Сейчас, через 110 лет после ухода У.К.Джаджа из земной жизни, невозможно представить теософию без него, без его статей и материалов, своевременных и нужных ничуть не меньше, чем в пору его жизни. Те, кого тронули его книги, чувствуют как обогатилась их жизнь. Глубина его проникновения в океан теософии несомненно помогает серьёзному искателю истины в его поисках. В статьях и письмах Уильяма Джаджа всегда есть стремление выявить за иллюзией жизни лежащие в её основе принципы, разумные и добрые оценки и ответы на вопросы, которые подсказывают путь решения жизненных проблем. Великодушие и философский кругозор позволяют У. Джаджу предоставить читателю пищу для размышления, поднимают дух, стимулируют желание «работать лучше», а это значит идти дорогой бескорыстного служения другим.
Почему Уильям Джадж так глубоко проник в мою душу, я не знаю. Возможно потому, что почва, взрыхлённая хорошей литературой, была готова к посеву. Может быть потому, что лозунг всеобщего равенства, впитанный в кровь с молоком матери, оказался так близок по сути своей к идее Всеобщего Братства, столь дорогой сердцу Уильяма Джаджа. Но скорее всего оттого, что не только в своих «притчах», но и в своей жизни он был воплощением этой идеи и всей своей деятельностью подтвердил каждое слово, им сказанное и написанное.
«Меня поразили её глаза, глаза человека, которого я знал в давно прожитых жизнях. Во время первой встречи она взглянула на меня, как бы узнавая, и с тех пор этот взгляд никогда не менялся. Она увидела, что я – не праздный, философствующий субъект, на ощупь пробирающийся сквозь коридоры жизни в поисках света, затемнённого учениями и фантастическими теориями. Для неё я был тот, кто долго бродил по лабиринту жизни в поисках единомышленников, способных указать верный Путь. И, отвечая на призыв, она открыла мне свои замыслы, не вдаваясь в детали, просто рассказала о них и вернулась к тому, чем была занята. Это было так, как будто накануне вечером мы разошлись по домам, отложив на завтра дела, требующие обоюдного участия. Мы были учителем и учеником, старшим и младшим братьями, стремящимися к одной цели. Но она обладала силой льва и знаниями мудреца. Мы стали друзьями, и с первого мгновения я почувствовал удивительное умиротворение».
Адресуя тебе это письмо, которое я прошу прочитать на съезде, созываемом 22 апреля, я должна, во-первых, передать мои сердечные поздравления и самые искренние пожелания собравшимся делегатам и участникам нашего Общества, а также тебе, его сердцу и душе в Америке. Нас было только несколько, когда мы дали ему жизнь в 1875-м. С тех пор ты остался один, чтобы сохранять его добрую и недобрую славу. Это тебе, в основном, если не целиком, Теософское общество обязано своим существованием в 1888 году. Позволь мне поблагодарить тебя за это первый и, возможно, последний раз публично и от самой глубины моего сердца, которое бьётся только ради одной цели, которую ты представляешь так хорошо и которой служишь так верно. По случаю этого важного события я также хочу вам напомнить, что мой голос – это лишь слабое эхо других, более святых голосов. Он передаёт одобрение Тех, Кто, насколько я знаю, живы в ваших сердцах и жизнях.
В ответ на ваше письмо я могу сказать только следующее: «Если У.К.Джадж – человек, сделавший больше всех для теософии в Америке, бескорыстнее которого никто не работал в вашей стране, делающий всё, что он мог, для выполнения всех поручений Великих Учителей, если он оставлен один… тогда я говорю – пусть уходят! Они – не теософы, и если подобное должно случиться и Джаджу придётся сражаться в одиночестве, тогда я должна сказать им всем – прощайте навсегда. Я клянусь святым именем Учителя отряхнуть пыль каждого из них со своих ног… Я не могу понять, как в минуты неприятностей и жесточайшей борьбы истинный теософ может колебаться, хоть на мгновение, в необходимости поддержать У.К.Д. публично и не подать протест.
Предварительно дайте им почитать письма Учителя… Всё, что я сказала о У.К.Д., были ЕГО слова в ЕГО письме ко мне… Делайте с этим письмом всё, что хотите. Покажите его любому, если пожелаете – это моё твёрдое решение…
Тот, кто верит всему, что придумано врагами, что в любых, каких угодно обстоятельствах, провокациях, сплетнях, клевете Е.П.Б. когда-нибудь будет против У.К.Д. или даже подумает об этом, не знает Е.П.Б., даже если он или она действительно знает Е.П.Блаватскую или думает, что знает её.
Это абсурдная, нелепая идея.
Если какая-нибудь провокация сердит У.К.Д. больше пяти минут на городских часах, тогда он flap-doodle. (Известно, что flap-doodle – часто используемое выражение Е.П.Б, имеющее много смысловых значений, но всегда носящее унижительный оттенок. –
Эзотерическая секция и её жизнь в США зависит от У.К.Д., остающегося её представителем и являющимся таковым сейчас. В тот день, когда У.К.Д. оставит свой пост, Е.П.Б. станет в сущности мёртвой для американцев. У.К.Д. – это Антаскарана между двумя Манасами – американской и индийской мыслью или скорее Трансгималайским Эзотерическим Знанием. DIXI. (Латинское выражение: «Я своё слово сказала». –
P.S. Было бы лучше, чтобы У.К.Д. мог показать и запечатлеть это в умах тех, к кому это имеет отношение.
Если зная, что У.К.Д. – это единственный человек в Эзотерическом обществе, в котором я уверена настолько, что не взяла с него клятву, не понимает меня или сомневается в моей любви или благодарности, тогда ко всему в придачу он, должно быть, flapdoodle…. Нет ничего, чего бы я для него не сделала, я связана с ним до смерти в радости и в горе… Он говорит, пишет и публикует, что он является моим представителем (скорее представителем Великих Учителей, чем моим). Следовательно, ему легче сказать, что любые изменения исходят от меня… Посмотрите, будет ли он протестовать против того, что я о нём говорю в представленной Инструкции. Тогда умирая, я прокляну его. Он не знает того, что знаю я. Его надо защищать, хочет он этого или нет. Слишком много ему приходится переносить, и он обессилен работой. Но также и я. И если он угрожает мне этим (отставкой), тогда лучше всего «закрыть предприятие»…
Сохрани его, наш Спаситель, снисходительный Иисус.
Он – тот, кто делает наилучшим образом всё, что может сделать. Этого для Них ДОСТАТОЧНО. Это надо сказать Джаджу. Его «Путь» начинает вытеснять «Теософа», и это замечательно. <…> Один этот журнал может квалифицировать его в теософии.
<…> О, мой бедный, избитый товарищ, чего бы я ни отдала, чтобы ему помочь. Я стараюсь быть с ним чаще. Часто я наблюдаю за ним… Ему надо брать силу у того, кто бывает с ним чаще, чем он об этом знает.
Джадж <…> – тот, которому я, возможно, доверяю больше, чем Олькотту, или себе самой.
У Великого Учителя есть своя причина, по которой Он хочет, чтобы Джадж был избран пожизненно – Бог этому свидетель. Я меньше чем ты хочу, чтобы <…> или кто-то, кроме Джаджа был избран пожизненно <…>. Мне не нравится эта идея, потому что я никому больше не доверяю, кроме Джаджа и, может быть, Олькотта. Я потеряла веру в людей и потому (по праву) вижу и ощущаю запах Иуды везде. Но Джадж – это особый случай…
Мой дорогой У.К.Д <…>, мой единственный друг. <…> Джадж столько сделал для меня последнее время, я настолько ему благодарна! Господи, я никогда не знала, как я волнуюсь о нём лично. Нет ничего, чего бы я для него ни сделала <…>. Я никогда не забуду верность Джаджа, его преданность, его непоколебимую дружбу.
…Дела и события могут быть повёрнуты невидимой рукой таким образом, что ты будешь единогласно избран на пожизненный срок, так же как Олькотт и я, чтобы продолжать работу после нашей смерти. Понимаешь ли ты, что это значит? Это значит, что если ты не согласишься, это сделает несчастной мою жизнь и СМЕРТЬ НЕСЧАСТНОЙ, поскольку меня будет преследовать мысль, что это конец теософии. Несколько лет я не смогу помогать её продвижению, направлять её курс, поскольку я буду действовать в теле, которое должно ассимилировать состояние Нирманокая, ведь даже в эзотерике есть такие вещи как неудача, замедление и плохое приспособление к новым условиям… Я учту всё, что когда-либо будет сделано тобой, мой любимый У.К.Д.
