Читаем Огр. Слуга Хаоса онлайн бесплатно

— Шустрей, шустрей, на носилки, — Евгений Аркадьевич, почти доживший до пенсии врач, командовал чётко поставленным голосом, без лишних звуков и суеты.

Он молниеносно помог уложить пострадавшего. Привёл голову в правильное положение и убедился, что он ещё дышит, хоть и без сознания. Один щелчок пальцами и я уже спешил с набранным из ампулы лекарством. Мы расстегнули куртку, чтобы с досадой переглянуться — свитер преграждал путь. Я снял с пояса здоровенные ножницы и принялся как можно быстрее разрезать его. Тем временем двери захлопнулись и сирена, завывавшая до этого, стала кричать ещё громче, собирая зевак и заставляя машины прижиматься к обочине.

Я смотрел на это искалеченное тело и мне становилось не по себе. Пальцы начали отсекать и казались синюшными. Быстро прощупав нитевидный пульс, я понял — у него внутреннее кровотечение. Авария теперь выглядела ещё более серьёзной, а ехали мы, как назло, слишком долго. Практика рисковала закончиться катастрофой.

Евгений Аркадьевич покосился на меня и показал на грудь.

— Не может дышать. Массаж, — бросил он, потянувшись за катетерами.

Выбора не было. Я рванул и резко начал массировать сердце, угрожая сломать остатки рёбер, однако нащупать его получилось не сразу, оно сместилось правее. В сознание этот грузный человек не приходил. Мда, его явно переместили неправильно и брюшная полость, скорее всего, стремительно заполнялась кровью. Я машинальным движением нащупал пульс. Настолько слабое наполнение, что уже практически не прощупывался. Показатели брадикардии приводили в ужас. Кожа была сухой, мертвенно бледной. Тем временем Евгений Аркадьевич закончил с пункцией и ловким движением ввёл капельницу. Крутой поворот, и мы еле устояли на ногах, удерживаясь за стенки нашей «кареты». А старый врач перешёл на СЛР, мощными движениями погружая свои руки глубоко в грудь пациента. Салон сразу же наполнился неприятным запахом…

— Ток, быстро, — вскрикнул он, на мгновение показав пальцем на дефибриллятор.

Сердце грозило встать в любую минуту. Практически бесполезное действие, но необходимое. Я разместил провода на человеке и приготовился подавать разряд. Пара секунд. Тело слегка дрогнуло…

И вот тут я заметил, как руки постепенно вытягиваются. Медленно, они сначала слегка приподнялись, затем начали опускаться. Глаза так и остались закрыты, а вот рот слегка приоткрылся. Пульс прекратился. Мой коллега упорно продолжал попытки запустить сердце, которое уже не работало. Машина остановилась и мы вышли наружу, немного отдышаться.

— Третий за смену, весьма неприятно, ну, хоть она кончилась. Неудачный день, — проговорил Евгений и зажегшийся огонёк его сигареты на мгновение осветил окружающую нас холодную темноту.

— Я просто уже хочу домой, помыться и забыться, — ответил я.

«Пора вставать, ублюдок!»

Сильный удар в живот привёл меня в чувство. Словно вырвавшись из пустотной, чёрной оболочки, я вновь смог видеть. Глаза раскрылись неохотно. Будто наполненные песком веки поднялись и вновь пожелали опуститься с тяжестью наковальни.

Я был в шатре. Лежал на импровизированном спальнике из шкур. Грязный мех щекотал кожу, а грубо выделанные куски были разбросаны по крыше. Я получил ещё один ощутимый удар ладонью в живот.

Рядом со мной стоял высокий человек. Он издал что-то нечленораздельное, после чего показал на здоровенный меч с изогнутым лезвием, без эфеса и гардины. У него была потрескавшаяся, грубо отделанная рукоять и потемневший клинок. Моё недоумение росло. Казалось, я внезапно появился на этот свет из кромешной тьмы и не мог ничего вспомнить, однако внутри меня всё же роились какие-то представления. Странные образы постепенно множились и становились всё ярче. Например, как я пожираю кого-то, проламываю стены и в исступлении вою, выплясывая круги вокруг огня и хаоса битвы.

Я машинально двинул рукой, тут же в голову пришла ассоциация — «Башнеруб». По-прежнему считая, что оказался во сне, я быстро поднялся, но сразу напрягся. Я точно помнил, что ложился спать совсем в другом месте.

Незнакомец громко фыркнул и указал рукой на дверь, завешенную старой шкурой. Делать нечего, я подчинился и устремился к выходу, между делом удивляясь длине своих ног и рук. Языком слегка дотронулся до зубов и даже слегка испугался. Почти все — клыки, безобразные по форме и острые, словно хорошо заточенный нож.

Перед моим шатром уже собралась толпа. У стоявших напротив шлемы с длинными рогами, меховые накидки и нагрудники из чёрного железа. Круглые щиты со странными знаками окружали некоторое пространство передо мной, создавая подобие полукруга. Люди о чём-то шептались, показывали руками, словно мантры, бормотали что-то, обращаясь к небесам, искаженные зеленоватым светом второй луны.

Абсолютно большинство было ниже меня на голову, а то и две. Я уже обратил внимание на своё тело, меня удивили толстые пальцы и огромное пузо, удерживаемое плотными мышцами. Но главное — это жуткий голод, гораздо более экзистенциальное чувство, чем то, к чему я привык. Это не было сигналом «подбрось дров в энергетическую печку», а более глубокое и тёмное чувство. Жажда поглотить, поглотить что-то живое, сравнимое разве что с манией.

Внезапно толпа у шатра оживилась. Все взгляды были устремлены на меня. Те, кто держал щиты, начали кулаками колотить по ним и выкрикивать что-то нечленораздельное. Но постепенно я начал понимать, что они хотят этим сказать.

— Вызов! Вызов! Вызов! Вызов славы Къорна! — скандировали они, приводя себя в постепенное исступление.

Из толпы вышел воин. Красные цвета крови доспехи, черепа на поясе были закреплены верёвкой и издавали весёлое бренчание. Он всё ещё был ниже меня, но возвышался над остальными. Его рогатый шлем закрывал лицо, а ещё он нёс массивный прямоугольный щит, окованный шипами. Он достал тяжёлый широкий меч из ножен на поясе и указал им на меня.

— Тебе было мало платы! Тебе было мало добычи! Тебе было мало славы! Мы грабили крыс, коротышек и навели страх на Империю. На моём драккаре мы принесли столько черепов, что хватило бы на целый обелиск! — голос воина клокотал, когда он кричал во всю глотку. — Я клянусь, если ты, поганый огр, не слёг с соплями, то твоя голова украсила бы Трон ещё вчера! Но я не мог поднести дар богам, изуродованный собственной слизью! Но! Сегодня ты стоишь на ногах, и твой череп станет хорошим подношением Трону!

Скандирование нарастало. Когда он закончил, то начал быстрое сближение. А я чувствовал недомогание. Всё казалось сном, но, инстинктивно я поднял свой Башнеруб и встал в стойку. Воспоминания сражений проносились со скоростью болида, и я решил отдаться мышечной памяти.

Ветер покалывал кожу своими порывами, а рукоять меча впивалась небольшими занозами и колола кожу. Я прищурился, а когда противник приблизился, машинально выбросил руку с оружием вперёд под небольшим углом. Мечи соприкоснулись, железо зазвенело. Удар снизу, я сделал шаг назад и парировал атаку. Вокруг раздавались крики толпы: «Мародёры, — пронеслось у меня в голове. — Это же чёртовы мародёры! А этот, выходит, воитель Кхорна?!».

Последняя мысль обожгла моё сознание, словно огонь. Мой враг кричал от бешенства и пытался сблизиться, пока я отпрыгивал от его ударов. Но где-то внутри меня возникал гнев, животная ярость, которая рисовала мне картины того как я повалю соперника на холодный снег и начну разрывать руками. Всё это было так похоже на сон. Я отбил удар слева и машинально, за долю секунды перехватил руку врага. Сильно дёрнув её к себе, я заставил его потерять равновесие. А после меткого удара кулаком по шлему мой противник упал на землю. Я поднял меч и нанёс удар сверху. Он пытался закрыться своим мечом, но мой Башнеруб просто сломал его и вошёл глубоко в череп, разрубив шлем и превратив голову в мешанину из металла, мяса и костей. Тело зависло. Приложив некоторое усилие, я достал меч из его головы. Кхорнит был повержен и теперь его обезображенная голова истекала кровью под моими ногами.

Я вспомнил, как ложился спать в своей квартире. Мягкая кровать, натяжные потолки с подсветкой в виде звёздного неба. И теперь, я словно во сне, стоял над разрубленным трупом и с невиданной жаждой смотрел на него, пытаясь побороть животные позывы. Люди вокруг меня перестали скандировать и с интересом наблюдали за мной.

Я начал оглядывать всё вокруг. Только теперь я разглядел лагерь. Ветер, казалось, хотел обжечь мою кожу. Подняв, руку, ощупал нос. Крупный, картошкой. Не длинный и тонкий, какой был у меня. Возможно, это сон? Хотелось проснуться. Прибегнул к обычному приёму — потряс головой несколько раз и быстро убедился, что это не работает. Откуда-то с левой стороны, где возвышался небольшой холмик, начали раздаваться крики и невероятно отвратительный вой. Словно звериный напев, он приближался и люди вокруг меня начали строиться с дикими воплями.

Все они кричали на языке, звуки которого я не осознавал, но откуда-то внутри приходило истинное понимание.

— Кровь богу крови! Черепа трону черепов! — раздавалось с левой стороны.

— Кровь богу крови! Черепа трону черепов! — вторили этому вою люди.

Наконец, сверху начали показываться они. Ростом с человека, отвратительные козлиные морды, где бородки и мех слипались от текущей слюны. Рогатые твари бежали и выли от предвкушения битвы, их морды были покрыты пеной. Я сразу учуял отвратительный запах, нечто среднее между мочой и гнилым мясом. Зверолюды несли мечи, топоры, грубые дубинки, вытесанные из дерева, сколоченные деревянные щиты перемежались со стальными, с разными гербами и покраской. Я снова встал в стойку. В голове вновь проносились воспоминания о сражениях. И с этими тварями тоже.

«Горы, — словно раздалось в голове. — Рогатые, невкусные, сильные и упорные. Проклятые.»

Зверолюды втаранились в стену щитов мародёров и там началась рубка. Твари перепрыгивали через преграду, кричали и рвали плоть. Я слышал, как хрустели кости, хрипели раненые горы и погибающие люди. Ко мне приближалось сразу несколько зверолюдей. Они рычали, показывали свои страшные хищные клыки и трясли оружием. Я двинулся вперёд, замахнулся мечом и резко изменил направление удара. Я делал это так, словно сотни раз повторял, не думая и просто отдавшись инстинктам.

Зверолюд выставил вперёд щит и принял удар. Клинок попал в щель между досками и щит распался на две части, вместе с тем, с противным звуком моё оружие вошло глубоко в плоть. Я увидел рёбра твари и сделал шаг назад, чтобы уклониться от удара, успев выдернуть Башнеруб. Справа возникла козья морда и я направил туда кулак. Тварь хотела вгрызться в мой живот, но удар расколол её морду надвое. Она упала на землю, заливаясь хрипом, в пене, слюне и крови. Мгновением спустя мои ноги сами приземлились на её живот вызвав целый всплеск крови на снег.

Очередной гор. Он подпрыгнул и попытался направить свой кривой клинок в моё горло, но коленом прервав его полёт, я также отправил тело на снег, после чего занес меч. Становилось легче, однако внутри я всё ещё полнился страхом, так как совсем не понимал что происходит и, словно дикий зверь в клетке, просто плыл по течению.

Ещё один гор. В ярости я впервые издал тяжёлый, глухой крик. Нанёс ему удар по щиту и схватил за рог, после чего с силой ударил о землю. Что-то хрустнуло, морда гора залилась красным, когда на мгновение я приподнял его, чтобы резким движением сломать шею, просто начав давить назад. Его хрипение, смешанное с блеянием ещё несколько секунд эхом отдавались в ушах, пока я боролся с ещё несколькими тварями, что обступали меня со всех сторон.

— Кхорн! Кхорн! Кхорн! Кхорн! — эти слова впитались в крики умирающих, их кричали люди и звери, словно заевшую пластинку они возносили хвалы своему богу, проливая кровь на морозный снег.

Что-то рядом громко завыло. Я обернулся. Предо мной возник здоровенный зверолюд, но он всё ещё был ниже меня. Закованный в покрытый грязью нагрудник, он держал здоровенный топор. Его глаза налились кровью, по козьей морде стекала красноватая пена, язык болтался из стороны в сторону. Взревев, чудище бросилось ко мне. Я отпрыгнул, сшибая задом очередного гора. Резко ударив назад ногой, моя ступня ощутила его туловище и то, что оно отлетело на пару метров. Большой зверолюд занёс топор над головой и понёсся в мою сторону. Я приготовился, принял упор и рванул вперёд, выставив меч перед собой. Его клинок мягко вошёл в место под нагрудником, а сила столкновения была такой, что я разом уложил тварь на снег. Я вытащил меч из живота и взметнул его вверх, покончив со зверем одним ударом в голову.

Шум битвы для меня затихал, вокруг больше ничего не существовало, только я и лохматые твари. Я бил их кулаками, топтал ногами, рубил мечом, разрубая пополам незащищённые тела. В носу царил запах парного мяса, во рту начали собираться слюни. Постепенно наступала эйфория. В ярости я отбил очередной удар топора гора и схватил его за горло, а потом поднял и начал приближать к себе. Я знал, что ухмылялся, и за эти несколько ударов сердца, пока длилась эта сцена, я смог разглядеть животную ярость мерзкой твари. Она не боялась смерти и отчаянно рвала когтями мою руку… Приблизив гора ещё, мои челюсти сделали остальное. В рот потекла горькая кровь, а тварь начал метаться в моей руке, дёргаться. Я отвёл голову. В зубах был огромный кусок плоти, ещё кровоточащий. А большая часть шеи гора превратилась в красную дыру.

Всё затихло. Я осмотрелся. Под моими ногами лежало несколько десятков трупов зверолюдей. Мародёры были мертвы и их тела перемешались с трупами их противников. Отрубленные ноги, руки, никто никого не щадил. Раненых не было, многих даже распотрошили. Горы пытались пожирать жертв живьём. Но теперь вокруг никого не было, только палатки из толстой парусины, мой шатёр из шкур, да снег, обильно таявший от крови.

— Это очень странный сон, зверолюди, кхорниты, что это? — думал я, оглядываясь вокруг.

Моё дыхание источало настоящий туман. Память медленно возвращалась и наконец-то, я ощутил в себе жизнь — у меня заложило ноздрю. Отвернувшись и как следует высморкавшись на снег, я хотел было вновь вернуться к шатру. Я чувствовал на себе чей-то взгляд, ощущал горящий гнев и… любопытство? И вот это мне совсем не нравилось.

— Димон, давай уже. Мы состаримся, пока это печенье сжуёшь! — посмеиваясь, сказал Димон.

Все согласно покачали головами. Димон криво усмехнулся и прекратил своё занятие. Я успел только докинуть в горло остатки чая. Вся компания поднялась из-за стола и прошла в соседнюю комнату. Там мы расселись на диване и нескольких креслах, которые пришлось тащить из гостиной. Обустроившись, Димон своим фирменным дикторским голосом начал говорить: