Читаем Огонь из пепла (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод: Kuromiya Ren

Уиллу

Алькоранский гонец вытирал пот со лба. Великий Свет, было жарко даже теперь, на пороге осени. Наверное, не жарче, чем дома в каньонах, но болота Сиприяна, казалось, вбирали в себя каждую капельку жара и усиливали ее влажностью. От этого он был вялым и вспыльчивым, ему хотелось свежего сухого ветра каньонов.

Если люди Сиприяна и замечали жару, то это их не беспокоило. Они занимались своими обычными делами на рынке у пристани, таскали улов раков и сомов, прочие речные товары. Ниже стальной завод Лилу выпускал дым в воздух, стон водяного колеса все время звучал за другим шумом. Через каждые пару ярдов развевались бордовые алькоранские флаги с призмой и семью бирюзовыми звездами, как и ожидалось. Сиприян был захвачен Алькоро больше пятидесяти лет. Он и не помнил, каким был влаг страны до того, как его народ принял их восточного соседа.

Гонец замер, пропуская телегу, и снова вытер пот со лба. Он остановился и уловил кое-что краем глаза. Он повернул голову. Местный житель, юный человек реки с коричневой кожей и темными волосами, что сильно вились. Он не выделялся бы, если бы не наблюдал за гонцом, прислонившись к прилавку, полному плодов окры, держа руки в карманах. Гонец заметил его, и он улыбнулся и вскинул брови. Гонец убрал платок в карман и поспешил. Послание в его сумке было очень важным, он не хотел задерживаться на пристани дольше необходимого. И он точно не хотел привлекать взгляды.

Он двигался среди прилавков рынка, пылающих красками и продуктами конца лета. Хотя до ежегодного фестиваля речного народа оставалось еще несколько недель, многие прилавки продавали товар, готовясь к нему: золотые маски, золотые ленты, символы огня: факелы, фонари и многие другие предметы, которые алькоранец не мог назвать. Как с огненным представлением был связан металлический веер? Он не знал, да и не хотел знать. Он, как и многие алькоранцы, опасался огня. Речной народ относился к нему беспечно, но у них и не горели деревни летом. В этом были плюсы жизни в воде, а не на высушенных солнцем каньонах.

Он замер. Он где-то не там поверну, оказался в конце ряда, и его перекрывал лоток с гусями. Он выругался и развернулся, чтобы вернуться по своему пути. К своему раздражению, он увидел того же юношу с кривой улыбкой, что был у прилавка с окрой, теперь он был рядом с торговцем выпечкой. Алькоранец ускорился. Его король выбрал гонца, знакомого с городом, чтобы доставить послание правителя, но совет не хотел, чтобы письмо передавали из рук в руки. Он мог переживать из-за паранойи позже, ему нужно было просто вернуться на главную дорогу.

Он повернул за угол и заметил людную улицу в нескольких прилавках от него. Он обрадовался и пошел туда. Но, когда он подошел к прилавку с бочками недавно пойманной мертвой рыбы, фигура преградила ему путь.

- Медяк для фокуса? – с энтузиазмом спросил он.

Снова тот речной юноша, его глаза блестели. В руках он держал сладкий картофель, керамическую чашку и куриное яйцо. Алькоранец отпрянул и нахмурился. Поэтому он следил – он был попрошайкой. Хитрый юноша, наверное, заметил хорошую одежду алькоранца с его расшитым болеро и модными вощеными волосами, потому решил выжать из него пару монет.

Он ошибался.

- Простите, - сказал гонец и попытался обойти его.

- Я могу удивить, - возразил речной юноша, мешая ему пройти.

- Юноша, я настаиваю…

- Я могу лучше, - юноша вытащил что-то из-за рыбного прилавка, и это оказался четвертый предмет – сом с раскрытым ртом. Алькоранец не успел возразить, речной юноша подбросил рыбу в воздух.

- Предупреждаю, - сказал юноша весело, подкидывая сладкий картофель. – Жонглерство никогда не было моей сильной стороной.

Алькоранец не успел отреагировать. Чашка взмыла в воздух, за ней яйцо, когда сом упал на ладонь.

- Ха! – речной юноша снова подбросил рыбу. Картофель опустился и поднялся. – Полный круг стоит даже серебра, не думаете. Ох!..

Алькоранец не видел, что пошло не так, потому что его глаза закрылись, когда картофель вылетел с орбиты и ударил его по лбу. Он услышал звон керамики у ног, яйцо разбилось о его плечо, брызнуло на воротник. А потом – шмяк. Сом упал…

На его лицо.

- Пылающий Свет! – он безумно отбился от рыбы.

- Ох! – услышал он восклицание речного юноши.

- Эй! – прозвучал резкий голос. Алькоранец не успел вытереть слизь рыбы с глаз, его окутали полотенцем. – Оставь его в покое, бесполезный негодяй!

- Я только…

- Уйди уже! Я тебя ударю, ели не уйдешь! Донимай других!

Алькоранец пошатнулся, не видя ничего из-за попыток подошедшего оттереть его лицо и прогнать жонглера. Осколки чашки хрустели под ногами. Он открыл рот, чтобы возразить, но полотенце попало ему по зубам.

- Мне ужасно жаль, сэр, - громко сказал новоприбывший. – Не думайте о речном народе плохо, у молодежи нет уважения даже к своим, куда уж к соседям из каньона… Ох, но ваш жакет… я помогу с яйцом… - он оттирал полотенцем воротник алькоранца, но от этого желток лопнул и впитался в ткань.

- Я в порядке, хватит! – выдавил алькоранец, борясь с помощью мужчины.

- Ерунда, мой друг. Вот, сейчас мы уберем желток, не переживайте. Идемте, - мужчина потащил алькоранца к прилавку с рыбой. Он схватил корзинку со стойки и плеснул на его воротник без предупреждения. Вода была речной, как понял алькоранец, теплой и пахнущей илом и рыбой.

Алькоранец отскочил.

- Падающие звезды!

Но хозяин прилавка снова напал на него, принялся оттирать воротник.

- Никакого уважения, - продолжил он. – Никакого уважения к гражданам Седьмого короля…

- Бросьте! – громко сказал алькоранец, вырвавшись из хватки хозяина. – Великий Свет, хватит! – он поправил мокрое испорченное болеро и вытер следы рыбы с лица.

Хозяин скромно поклонился.

- Тысяча извинений за неудобства, сэр.

- И я! – пропел голос в ухо алькоранца. Он отпрянул от жонглера, который не убежал от него. – Я не хотел попасть рыбой, сэр!

- Фу! – алькоранец вскинул руки. – Прочь от меня! Не подходите!

Без лишних слов он повернулся и бросился мимо прилавков, его вощеные волосы торчали в нескольких местах, его вышитое болеро было в рыбной чешуе.

Речной юноша проводил его взглядом, вытирая слизь рыбы с пальцев. Он надеялся, что алькоранец не заметит расстегнутую сумку в ближайшее время. Но даже если он заметит, не важно. Послание уже было в сумке, мягкая восковая печать на месте, благодаря жаре дня. Он повернулся к владельцу рыбного прилавка, который поправлял товары.

- Фабиан, ты волшебник с полотенцем, - тепло сказал он.

- Пф, - фыркнул хозяин. – Ты заплатишь за того сома, Робидью.

- Конечно. Не сейчас. Есть бумага?

Мужчина отдал ему кусочек бумаги, которой обворачивал рыбу, а еще палочку из угля. Речной юноша спешно принялся записывать прочитанное послание слово в слово, пока не забыл.

- Получил свое? – спросил Фабиан.

- Думаю, да, - юноша прочитал свою работу. – И еще получу. Благодарю, Фабиан. Это будет стоить нескольких сомов, думаю, - он спрятал бумагу в карман жилета. – Может, дашь рыбный пирожок в дорогу? Мне нужно доставить послание.

Мэй опустилась рядом со мной со звоном колокольчиков, розовощекая и тяжело дышащая.

- Пять месяцев прошло, а я все еще не смирюсь с тем, сколько ты мне врала, - сказала я.

Она обмахивалась, выглядя удивленно.

- Что теперь? Я думала, мы все уладили.

- Ты хорошо танцуешь, - сказала я. – Лучше, чем рассказывала.

- О, - она закатила глаза. – Некоторые называют это скромностью, Мона, а не ложью. И разве я могла в пути говорить, что я в чем-то лучше тебя? – она посмотрела на своего мужа, он шел среди людей к нам, сидящим за высоким столом. – И… у меня не было правильного партнера.

Валиен поднялся по ступенькам к столу, поправил серебряную корону на копне черных волос. Он тоже тяжело дышал, что было не удивительно в возбуждении танцев во дворе Лампириней. Больше двух часов лесной народ топал и кружился, серебряные украшения на их платьях, туниках и сапогах сияли в свете ламп. Они кланялись партнерам и тут же перестраивали ряды. Они не собирались вскоре прекращать.

- Твои братья угрожают устроить беспорядок, если ты не станцуешь дальше с ними, - сказал Валиен Мэй, садясь рядом с ней. Как и он, он шумел, когда двигался. На манжетах на их запястьях были вшиты колокольчики, ряды колокольчиков были и на их кожаных сапогах. Они позвякивали от каждого движения, их было легко найти в толпе.

- О, они шутят, - сказала она. – И ты привык угрожать так вместе с ними с детства.

- Но теперь я – король, - сказал он.

- Стоило подумать об этом раньше. Фу, Арлен! – Мэй отодвинула серебряные юбки от лужи ежевичного вина, растекающейся по скатерти.

Арлен тихо ругался, его лицо краснело под повязкой на глазу, украшенной жемчугом. Он схватил салфетку и прижал к пятну.

Я добавила свою салфетку.

- Все хорошо, - тихо сказала я.

Он ненавидел так ошибаться. В первые недели после того, как меч капитана Алькоро сделал его левый глаз слепым, он был ходячей катастрофой: сбивал вазы, не замечал ступеньки и врезался во все, что было слева от него. Он уже лучше ориентировался в пространстве, но все еще работал над собой. Он не быстро забудет, как сбил бокал вина на королевской свадьбе в соседской стране, особенно, если Мэй будет ему напоминать об этом.

К сожалению, тут музыка, звенящая из большого дуба посреди двора, закончилась. Лесной народ во дворе кланялся партнерам. Некоторые поспешили к кубкам, но многие повернулись к высокому столу, люди тащили деревянную телегу во двор. Я сжала грязную салфетку в руке и спрятала на колени под столом, когда телега остановилась перед новыми королем и королевой.

- Король Валиен и королева Элламэй Сердцевина Лампириней, - сказал крупный мужчина с поклоном. – Дар кузнецов в честь вашей свадьбы и начала вашего правления, - он и его помощник сорвали ткань и показали большие деревянные панели: новые врата, где были вырезаны деревья-близнецы. Центры стволов были серебряными. Слова благодарности Валиена и Мэй заглушили радостные вопли толпы во дворе.

- Я хотела спросить, - сказала я ей, когда панели унесли. – Фамилия, что вы оба взяли… Сердцевина. Не слишком вычурно?

Она знакомо посмотрела на меня, эта боль появлялась на ее лице, когда я показывала свое незнание гор.

- Сердцевина. В центре дерева, в центре дуба. Это основа всего. Она сильная. И полезная, она поддерживает огонь.

- Ах, - сказала я. – Так куда понятнее. Ты несносно умна.

- Ты скучная и простая.

- Фамилия мне нравится.

- Спасибо.

Скрипачи и барабанщики снова заиграли, сидя среди ветвей дерева. Все выстроились рядами. Я вернула салфетку на стол, лесной народ начал новый сложный танец.

- Цепочка леди, - сказала Мей, отставив кубок. – Идем, Мона. Я тебе покажу, как.

- Нет, нет. Мне хватает вида.

- Я не спрашивала, чего тебе хватает. Идем… это свадебный подарок.

- Я уже подарила тебе жемчуг и песню, - сказала я, стряхивая ее руку с запястья. – Не заставляй забирать их.

- Песню ты забрать не сможешь, а за жемчуг я поборюсь.

- Это благодарность?

Она теребила нить зеленого жемчуга, идущую от плеча до плеча, похожую на лозу с листьями.

- Наверное. Но я испытываю подозрения. Только это оплатило бы месяц еды в Пароа.

- Три месяца, если точнее. Но на тебе хорошо смотрится.

Она развернула ладонь в жесте благодарности.

- Спасибо. И спасибо за пение на церемонии. Это было красиво. Если я соврала тебе о танцах, то ты о пении. У тебя красивый голос.

- Благодарю, - я смотрела на хаос перед нами, уверенная, что на развороте кто-то врежется в другого. – Стоило спеть Кольму, не мне. Его голос богаче. Его было бы слышно на весь двор лучше.

Я пожалела, что заговорила об этом. Улыбка Мэй стала натянутой, она посмотрела на вихрь красок и звуков перед нами. Я мысленно стукнула себя, помня о ее реакции вчера, когда она поняла, что в Лампириней прибыли только мы с Арленом.

- Дело не в тебе, - сказала я ей прошлой ночью, когда она прижала голову к холодному окну. – Он больше не злится на тебя. Он злится на себя и немного растерян.

- Ты сказала, что он успокоится.

- Да. Но подумай, Мэй… все тут знают, что он чуть не убил тебя. И Валиен был… груб с ним первые пару дней, когда тебя лечили.

- Это уже прошло. Никому нет дела. И половина стражи видела, как он спас мне жизнь в Огнепаде.

Я пожала плечами.

- Ты знаешь Кольма. Он не любит быть в центре внимания. Он правда шлет тебе поздравления. Он выловил почти весь жемчуг, что я привезла тебе. Но он не смог прийти.

Она закрыла глаза, ее расстройство отражалось в темнеющем окне.

Музыка замедлилась, люди захлопали музыкантам на ветвях. Они бодро поклонились, а потом завели новую мелодию, медленную и с переливами. Вальс. Танцующие разделились в поисках партнеров, вскоре двор заполнили кружащиеся пары.

Валиен улыбнулся и взял Мэй за руку, но, стоило ей встать, засада в виде ее братьев оказалась у ее стула.

- К черту корону!

- Наша очередь!

Они схватили ее и подняли со стула. Мэй боролась, звеня.

- Идиоты!

Но они дотащили ее по ступенькам во двор, где начали кружить между собой. Они танцевали с ней, уходя прочь от стола, хотя она возмущалась и смеялась при этом.

Рука Валиена все еще была направлена, чтобы обхватить ее руку.

- Ах, - сказал он. – Меня свергли, - он потянулся через пустой стул Мэй ко мне. – Раз так сложились обстоятельства, королева, не откажете мне в вальсе?

Я чуть покраснела.

- О, придется отказать, Валиен.

- Элламэй сказала, что ты надеялась потанцевать сегодня.

Я мрачно посмотрела на Мэй, но она была занята с братьями.

- Давай уже, Мона, - сказал мстительно Арлен, подталкивая меня.

Я слышала голос матери в голове, как и всегда: «Не делай того, что не сделаешь хорошо». Я оглядела двор. Люди, что не смотрели, как новая королева вальсирует со старшим братом, глядели на высокий стол. Валиен все еще протягивал мне руку. Отказ будет выглядеть холодно.

Я опустила ладонь на его руку и встала раньше, чем Арлен попытался все испортить. Валиен повел меня в поток вальсирующих пар.

- Какая нога первая? – тихо спросила я.

- Правая, - сказал он, удерживая мою руку.

Я следовала за его шагами, пыталась не смотреть на ноги. За плечом короля брат Мэй легко кружил ее, бахрома на сапогах взлетала от каждого шага. Я сжала ведущую руку Валиена крепче. Я надеялась, что он меня кружить не станет. Я ощутила шрам на его ладони, рана в детстве, след пыла его отца. Валиен уклонился от удара, но упал, и рука попала на решетку камина. Следы ожогов остались.

- Расслабься немного, - тепло сказал он, качнув моей рукой.

- У меня нет опыта, - сказала я. – Я не танцевала последние четыре года.

- Я не буду делать ничего удивительного, - пообещал он.