Читаем Огонь и ярость онлайн бесплатно

ПЛАМЯ И ЯРОСТЬ

ИГРЫ ОЛИМПА

КНИГА ВТОРАЯ

ЛИЗЗИ ПРИНС

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства. Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

ГЛАВА 1

РЕН

Убить полубога голыми руками было бы непросто. Особенно такого хорошо тренированного, как Атлас Моррисон. Но это не невозможно. Возможно, мне удастся хорошенько врезать ему по яйцам, прежде чем он поймет, что за этим последует.

Я пристально смотрю на мужчину, о котором идет речь, предательство бурлит, как сломанный гидрант. Атлас выхватил меня из гущи беспорядков, швырнул на заднее сиденье машины, поцеловал, а затем доставил в промозглый гараж. Мой нос дергается от запаха разлитого масла и влажного цемента, который висит в воздухе.

Передо мной лидер «Подполья», секретной организации, стремящейся вернуть власть из рук капризных богов. Рядом с ней стоит прекрасный и двуличный сын Зевса, который солгал мне, одурачил и одним прикосновением воспламенил мой мир.

Я провела годы, скрывая, кто я такая. За один месяц все изменилось. Я была втянута в Олимпийские Игры, стала чемпионом бога Ареса и доверилась человеку, который этого не заслуживал.

Единственный свет в гараже исходит от нескольких тусклых потолочных светильников, которые продолжают мерцать. Я без труда вижу Атласа Моррисона и Кэтрин Нову, главного героя «Подполья». Более того, мне кажется, что я наконец — то вижу Атласа по — настоящему, впервые за все время нашего знакомства.

Он больше не выглядит таким золотым.

Я делаю все возможное, чтобы притвориться, что его не существует, по крайней мере, для моего собственного спокойствия. Вместо этого я сосредотачиваюсь на Кэтрин Нова. Она привлекательная женщина. Очевидно, что у нее есть доступ к деньгам, несмотря на то, что она лидер «Подполья». Или, может быть, это так, благодаря этому? Я не знаю, как работают секретные организации. Она могла бы получать солидную зарплату каждую неделю.

Ее светлые волосы подстрижены коротко, длинная челка спадает на лоб. Ее идеально сидящий костюм и накрахмаленная белая рубашка изысканны и элегантны. По сравнению с забрызганным кровью и грязным костюмом гладиатора, который я надела на парад, она — воплощение респектабельного гражданина, в то время как я выгляжу дурой.

Кэтрин, или Кэт, как называл ее Атлас, сцепила руки перед собой. Ее плечи расправлены, а осанка расслаблена. Она улыбается мне, и видно, что она отточила мастерство, чтобы казаться не угрожающей. Но лидером подполья не станешь из — за своей привлекательной личности.

— Рен, я так рада наконец — то познакомиться с тобой. — Ее тон искренен, но ее вежливость меня не обманет. Меня не пригласили на чай. Кэт Нова чего — то хочет от меня.

Мой взгляд скользит по Атласу, а затем обратно к Кэт. Я не знаю, чего они оба ожидали. Атлас фактически похитил меня, и не может быть, чтобы Кэт не знала об этом. Я уверена, что она сговорилась с ним, чтобы заманить меня сюда, тем более, что она совсем не удивлена встрече со мной — в отличие от моей собственной шокированной реакции.

Когда я не отвечаю, Кэт наклоняет голову, но улыбка остается на лице. — Все, о чем я прошу, — это о возможности поговорить с тобой.

Я поднимаю руки и поднимаю бровь. — Разве не этим мы сейчас занимаемся?

Ее улыбка тускнеет. — Конечно, но я надеялась, что мы сможем пойти в более уютное место. — Кэт указывает на гараж вокруг нас.

Не похоже, что это я привела нас сюда.

Я провожу руками по полоскам кожи, из которых состоит моя юбка. Во мне закипает Фурия, готовая вырваться на свободу и вытащить нас отсюда к чертовой матери. Это как зверь, который живет внутри меня, за исключением того, что это часть самой моей души. Я говорю о своей Фурии так, словно это отдельное существо, но это скорее самая мощная, концентрированная часть меня. Тот, кто может увидеть грехи человека с первого взгляда и обладает властью назначать наказания, когда это необходимо. После того как меня увезли от беспорядка в Святилище Олимпа, а затем обманом заманили сюда — мне не терпится подраться.

— Не похоже, что у меня есть выбор. — Я не смотрю на Атласа, но краем глаза вижу, как он скрещивает руки на груди.

Я играю в опасную игру со своими язвительными комментариями? Конечно. Атлас и, без сомнения, Кэт имеют на меня все рычаги воздействия. Они могли бы раскрыть мой секрет всему миру, потому что я уверена, что они знают, кто я такая. Я надеялась, что Атлас не увидел моих крыльев в переулке той ночью возле «Безумного Адамса», но он, должно быть, увидел.

Более трех тысячелетий назад Боги были прокляты Фуриями, которые погрузили их в сон, неожиданно оборвавшийся около пятидесяти лет. Именно тогда Фурии стали самыми ненавистными существами в мире. На них охотились и истребляли до такой степени, что я не знаю, остались ли еще кто — нибудь, кроме меня. Моя бабушка была вынуждена скрываться, когда Боги проснулись. Ее лицо было слишком узнаваемым, чтобы она могла жить нормальной жизнью. Боги без колебаний прикончат меня, как только узнают обо мне. Держу пари, что Кэт этого не хочет. Есть причина, по которой Атлас утащил меня от жрецов и дронов, которые постоянно следуют за чемпионами.

Они хотят использовать меня.

Атлас действительно знает, как заставить девушку почувствовать себя особенной.

ГЛАВА 2

РЕН

Рот Кэт подергивается, словно она с трудом сдерживает улыбку. Я рада, что хоть кого — то это забавляет.

— Да, хорошо. — Она прочищает горло и снова становится серьезной. — Если ты последуешь за мной.

Кэт поворачивается и направляется к лифту. Я ожидаю, что Атлас последует за ней, как хороший маленький солдат, но он остается на месте. Конечно. Он должен убедиться, что я не сбегу. Я стискиваю зубы и иду через гараж, полоски моей кожаной юбки хлопают по бедрам. Наш водитель остается у машины. Я думаю, он начеку на случай, если кому — то еще удастся найти дорогу сюда.

Я прохожу мимо Атласа, намереваясь полностью игнорировать его. Его рука поднимается и обхватывает мой бицепс, останавливая меня как вкопанную. Я продолжаю смотреть вперед. Если я посмотрю на него, он поймет, что я позволила ему поймать себя. Может, Атлас и полубог, но я Фурия. Избежать его хватки вряд ли составит труда.

Понимание того, почему я хочу, чтобы он прикасался ко мне, — это совершенно другой вопрос.

Кэт уже прошла полпути через гараж, но Атлас идет медленно, удерживая меня. Он наклоняется, его рот так близко к моему уху, что его дыхание обжигает мою кожу. Я делаю медленный вдох, заставляя свое тело не реагировать. К черту его какие — то волшебные прикосновения, которые заставляют меня терять всякий здравый смысл и таять, как воск, слишком близко к солнцу.

— Рен. — У Атласа самый смертоносный, сексуальный голос. Он пронизан силой и грубой мужской чувственностью.

Когда я ничего не говорю, он вздыхает и отпускает меня. При этом его рука скользит вниз по моей руке, как будто он хочет продлить связь между нами. Подобные мысли, в первую очередь, и являются причиной того, что я оказался в этой ситуации. Я качаю головой. Атлас даже не потрудился дать мне слабый предлог, чтобы привести меня сюда. Неужели он действительно думает, что я прощу потому, что он произносит мое имя низким рычанием?

Я ожидаю, что Атлас пойдет за мной, но он пристраивается рядом, даже не потрудившись притвориться, что не наблюдает за мной. Когда мы подходим к лифту, Кэт уже внутри. Атлас ведет меня внутрь, положив руку мне на спину, как будто мы на свидании. Когда он нажимает кнопку одного из нижних уровней, во мне вспыхивает гнев. Атлас точно знает, куда мы направляемся, и этот простой факт выводит меня из себя.

Я закрываю глаза, представляя, как лед бежит по моим венам, точно так, как учил меня отец. Это работает не так хорошо, как раньше. Мой мир увеличился за последний месяц. Я всегда знала, что здесь, на территории Зевса и Геры, у нас полный пиздец, но я сосредоточивалась на своем районе. Может быть, я была умышленно неосведомлённой, но я не хотела беспокоиться о чем — то большем, чем о моем маленьком уголке Чикаго. Я больше не могу этого делать. Моя Фурия не хочет остывать. Оно хочет вырваться на свободу.

Мы спускаемся всего на один этаж, прежде чем двери со звоном открываются. И снова Кэт выходит первой, и Атлас выводит меня, положив руку мне на поясницу. Нахмурившись, я отступаю от него. Мне кажется, он издает недовольный звук, но когда я поворачиваюсь и смотрю на него, его лицо такое же невозмутимое, как всегда. Тяжело дыша, я осматриваюсь вокруг. Лифт выходит в тускло освещенный коридор со стенами из красного кирпича и темными цементными полами. Возникает гнетущее ощущение, что ты находишься глубоко под городом, гораздо глубже, чем в гараже. Возможно, потому, что мы гораздо более замкнуты. Расстояние между стенами едва превышает размах моей руки. Я не страдаю клаустрофобией, но воздух здесь спертый и затхлый. Внезапное желание выйти наружу и вдохнуть полной грудью свежий воздух поражает меня.

Каблуки Кэт стучат по цементному полу, когда она идет решительными шагами. У меня нет особого выбора, кроме как следовать за ней. Коридор изгибается, пока мы не переходим в другой коридор чуть большего размера. В этом коридоре стены выложены кремовой плиткой, но полы такие же цементные.

Она оглядывается на меня через плечо, на мгновение переводя взгляд на Атласа, прежде чем снова переводит его на меня. — Ты знала, что в Чикаго есть целая сеть подземных туннелей под городом?

Меня не интересует урок истории, поэтому я уклончиво хмыкаю. Кэт это не останавливает. Она продолжает рассказывать мне все о туннелях под городом.

— Большинство из них были построены в 1950–х годах и простираются менее чем на сорок кварталов. Все общедоступные карты давно утеряны, поэтому большинство людей не знают, как по ним ориентироваться. Некоторые выходы ведут прямо в дома людей или даже в старые универмаги. Это действительно невероятно. — Кэт, похоже, в восторге от урока истории, но я слишком раздражена, чтобы найти в этом что — то интересное.

Кэт останавливается перед закрытой дверью, открывает ее и заходит внутрь. Лампы дневного света мерцают над головой, жужжа, когда они медленно разогреваются. В отличие от коридора, в этой комнате стены покрашены, а не выложены плиткой. Цвет — ярко — белый, но ниже уровня пояса комнату наполняют потертости. Круглый стол, достаточно большой, чтобы вместить двенадцать человек, занимает центр комнаты. Стулья не подходят друг к другу. Дерево покрыто трещинами и, очевидно, им часто пользовались. Потертый черный кожаный диван придвинут к одной из стен. Несколько складных стульев сложены в углу, рядом с мусорным баком, почти переполненным бумажными кофейными стаканчиками.

В комнате нет окон, и запахи прошлых ужинов и множества тел в одном месте пропитали мебель. Это рабочая комната, а не логово злобного злодея.

— Пожалуйста, присаживайся. — Кэт жестом указывает на стол, выдвигает стул и садится.

Поскольку это один большой круг, здесь нет главы стола. Тем не менее, я не могу отделаться от мысли, что мы с Кэт сидим на противоположных концах, когда я выбираю место прямо напротив нее. Я делаю заявление? Кто знает. Я все еще злюсь из — за того, что меня привезли сюда под ложным предлогом, но у меня также нет плана. Я в основном действую по ситуации.

Вместо того, чтобы сесть с нами, Атлас отодвигается в угол комнаты. Он прислоняется к стене, упираясь в нее одной ногой. Что ж, вот откуда берутся все потертости.

Кэт наклоняет свое тело вперед, складывая руки вместе и держа их на столе. Я откидываюсь на спинку стула, ставлю локти на подлокотники и складываю руки на животе.

— Не хочешь ли чего — нибудь выпить? — Кэт улыбается мне, а затем переводит взгляд на Атласа.

Он собирается принести что — нибудь для нас? Я издаю смешок при этой мысли, но когда Атлас закатывает глаза, как будто точно знает, о чем я думаю, я чуть не падаю со стула. Он никогда не проявляет столько эмоций. Если только он не пытается кого — то соблазнить. Я прищуриваюсь. Он пытается наложить на меня чары сейчас? Или это его настоящая личность? Какая версия Атласа настоящая?

Я отбрасываю эти мысли. Это не имеет значения. Действия Атласа ясно дали понять, что я — товар. Инструмент, который он будет использовать и раздавать своим приятелям — подпольщикам, как книгу в мягкой обложке. Кстати, какого черта? Каким образом Атлас стал частью «Подполья»? Как сын Зевса, тренированный чемпион — полубог, обращается по имени к лидеру Подполья?

— Я в порядке. О чем ты хотела поговорить? — Я действительно хочу знать? Нет. Но чем скорее все станет известно, тем скорее я смогу решить, что мне делать дальше.

Кэт кивает и снова одаривает меня своей натренированной улыбкой. — Конечно. — Она глубоко вдыхает, словно набираясь сил для долгого разговора. — Как много ты знаешь о «Подполье», Рен?

То, как она произносит мое имя, заставляет меня думать, что это заманивающая тактика. Как будто она пытается наладить отношения, чтобы манипулировать мной и заставить делать все, что она хочет. Дело не в том, что она неискренняя, скорее в том, что она так долго играла роль честного лидера, что уже не помнит, как разговаривать с людьми, не представляя определенного образа.

— Не намного больше того, что сообщают в новостях. — Я пожимаю плечами. Мы все знаем, что средства массовой информации примерно так же надежны, как получение информации от миссис Шнельман, которая живет через улицу от меня. Она дряхлая, как летучая мышь, и часто клянется, что видела, как Элвис копался в мусорном контейнере за ее домом.

Кэт печально вздыхает. — Большая часть того, что они показывают, далека от истины.

— Я так и предполагала.

Кэт потирает подушечки больших пальцев друг о друга медленными круговыми движениями, как будто она прибывает в нервной задумчивости.

— «Подполье» было создано более двадцати лет назад. Как это обычно бывает, все началось с одного человека, которому нужно было скрыться. Затем это стало сетью, предназначенной для доставки припасов людям, которые в них нуждались. Иногда мы помогали другим сбежать, если жрецы нападали на их семьи. Это началось здесь, в Чикаго, но с тех пор распространилось по всей территории Зевса и Геры.

Я не удивлена, что группа сформировалась для того, чтобы помогать людям с основными товарами и избегать гнева жрецов. Даже в моем районе есть люди, которые делают это. Однако они не организованы и не способны оказать широкого влияния.

— А сейчас?

— Чем дольше Боги бодрствуют, тем больше они отдаляются от людей на своих территориях. Они позволили жрецам наблюдать за тем, как мы живем, и украли у нас наши свободы, одну за другой, пока мы не оказались в их абсолютной власти.