Читаем Огнянный онлайн бесплатно

Сейчас по прошествии нескольких лет я могу спокойно вспоминать события того злосчастного лета. Мне не снятся по ночам кошмары, не гложет чувство вины, не мерещится в толпе прохожих лицо Ларисы.

В начале июня 2000 года я и моя подруга Татьяна оказались в тяжелом морально-психологическом и материальном положении. Проще говоря, потерпели жизненное фиаско и финансовый крах. А если еще проще, то меня уволили с работы, а Татьяна переживала мучительный затянувшийся развод.

Если судить по книгам и кинофильмам, то на Западе в минуты моральных терзаний и душевных неурядиц все идут к психоаналитику и грузят его своими фобиями, проблемами и комплексами. У нас, в российской глубинке, роль психолога выполняют друг или подруга, в качестве приемного кабинета используется кухня, а вспомогательные средства и методические материалы заменяет бутылочка спиртного. Что главное для человека, пришедшего к психоаналитику? Выговориться. Вот и мы с Татьяной за бутылочкой «Шардоне» стали спасать друг друга. Мы говорили по очереди, согласно кивая, но почти не слушая друг друга. Результатом нашего взаимного «психоанализа» стало решение уехать куда-нибудь ото всех на пару недель, сменить обстановку и прийти в себя.

Финансы не позволяли нам ни поездку в Турцию, ни Черноморское побережье, ни более-менее приличный дом отдыха в родной средней полосе. Поездка на дачу с родителями и Татьяниным сыном отвергалась категорически.

На помощь пришел Его Величество Случай. Я пожаловалась одному приятелю на свои проблемы, а он рассказал мне про турбазу «Озерная» и дал телефон директрисы — своей родной тетушки. Я позвонила, поговорила с Лидией Вячеславовной, узнала цену путевки и поняла, что раздумывать нечего — надо ехать.

Когда-то турбаза «Озерная» принадлежала крупному заводу «Красный пролетарий» и считалась одним из лучших мест отдыха трудящихся во всей области. В годы перестройки «Красный пролетарий», как и многие другие предприятия страны, пришел в упадок, балансировал на грани банкротства, и содержание турбазы стало для него непосильным бременем. «Озерная» была продана. Потом перепродана. Потом перепродана еще и еще раз. Шли годы. На бумаге совершались сделки, ставились подписи и печати, менялись собственники, а домики в лесу постепенно разрушались, водопровод ржавел, территория зарастала травой и кустарником. Наконец несчастная турбаза была куплена местным олигархом. Он хотел сделать здесь элитную базу отдыха для себя и своих друзей, да, как на грех, им вплотную заинтересовались налоговые и правоохранительные органы. Грандиозный проект был отложен на неопределенный срок, на турбазе провели минимальный ремонт и стали продавать путевки по смехотворно низким ценам.

Так, погнавшись за дешевизной, мы с подругой оказались на турбазе «Озерная». Все здесь осталось как в семидесятых-восьмидесятых годах: удобства, сервис, обслуживающий персонал. Даже директриса была как персонаж киножурнала «Фитиль».

Полная, громогласная пятидесятилетняя женщина с невообразимым начесом из пережженных белых волос встретила нас неприветливо и грубо. Лишь только после того, как я сказала, что мы от ее любимого племянника Игорька, она расплылась в приторной улыбке и стала разговаривать с нами медовым голосом.

— Милые мои, прямо не знаю, где вас поселить, — пела она и листала замусоленную общую тетрадь с надписью: «Журнал учета отдыхающих». — Вот третий коттедж хороший, но там семья с маленьким ребенком живет… В девятом свободные комнаты есть, но там крыша подтекает… А, вот, тринадцатый! Четыре одноместки, одна, правда, занята. Там девушка живет, так что нормально. Три остальные свободны, выберите любые.

Из нижнего ящика стола Лидия Вячеславовна достала несколько ключей и протянула мне.

— Оставшийся ключ принесете и получите белье у кастелянши. Пойдемте, покажу куда идти. В коттедже (маленькие двухэтажные домишки она упорно называла коттеджами) есть холодильник и плита, можете готовить, если в столовой не наедитесь. Убирать будете сами. Веник, ведро, тряпка — все там найдете.

На турбазе было только одно большое здание, на первом этаже которого размещалась администрация, библиотека и бельевой склад, а на втором находилась столовая. От небольшой площадки перед главным входом во все стороны асфальтовыми змейками убегали, петляя между деревьями, узенькие дорожки.

— Идите вот сюда, — указала директриса, — дойдете до конца и увидите красный кирпичный коттедж.

Мы поблагодарили ее, и потащились со своими сумками по указанной дорожке. Домик мы нашли сразу. Он был небольшой, но относительно новый и уютный: две комнаты на втором этаже, две комнаты, кухонька и веранда на первом.

— Я что-то не пойму, — сказала Татьяна после осмотра жилища, — а где, простите, туалет?

Оказалось, что тут нас ждала очередная засада. Туалет типа «сортир» находился на улице, на расстоянии двадцати метров от домика в зарослях огромной полыни-чернобыльника. Умывальник мы нашли с другой стороны дома, он представлял собой трубу с краном и жестяное корыто под навесом.

— Куда ты меня привезла? — голос Татьяны не предвещал ничего хорошего.

— Прости, но для меня это тоже неожиданность, — ответила я.

— Я тебе этого санатория с сортиром на улице никогда не забуду, — пообещала подруга.

— Вспомнишь пионерское детство, — парировала я.

— Я в пионерлагери не ездила, я у бабушки в деревне жила.

— Ой, можно подумать у нее там был мраморный туалет!

Татьяна рассмеялась.

— У нее был хуже!

Упомянутая директрисой девушка занимала комнату на втором этаже. Мы расположились на первом, поскольку никому не хотелось лазить по узкой, ужасно скрипучей лесенке. Всю первую половину дня мы провели в беготне и хлопотах: искали по всей турбазе кастеляншу, мыли полы в комнатах, пытались выбить подушки и вытрясти одеяла.

Свою соседку мы в этот день так и не увидели. Поздно вечером, уже засыпая, я услышала, как открылась входная дверь, заскрипела лесенка, раздались над моей головой легкие шаги.

— В этом доме нет звукоизоляции, есть только звукопроводимость, — подумала я и крепко уснула.

На следующий день, возвращаясь с завтрака, мы с Татьяной увидели худенькую, невысокую девушку на крылечке нашего домика. Она пыталась закрыть входную дверь на ключ, но замок заело.

— Не закрывайте! — крикнула я.

Девушка резко обернулась.

— День добрый. Мы ваши соседи. Я — Ирина, а это Татьяна.

— Меня зовут Лариса, — ответила девушка, сбежала по ступенькам и быстрым шагом отправилась в столовую.

— Очень милая и любезная дамочка, — заметила Татьяна.

— Между прочим, у нее глаза заплаканы.

— Значит не только у нас неприятности.

— Все-таки профессия врача делает людей циничными и бесчувственными.

— Очень даже может быть, — согласилась подруга.

Мы не спеша переоделись и отправились на озеро. До самого обеда мы грелись на солнышке и купались в чистой прохладной воде.

На турбазе «Озерная» технические достижения человечества почти полностью отсутствовали. Из всех признаков цивилизации мы нашли только стационарный телефон в кабинете директрисы и радиоточку у столовой. Даже мобильная связь на территории турбазы не работала. Чтобы позвонить домой, мы уходили от «Озерной» почти на полкилометра в сторону близлежащей деревни.

Потекла тихая размеренная жизнь. Целыми днями мы загорали, купались в лесном озере, собирали грибы, спали и пили кофе на веранде.

На третий день нашего отдыха мы познакомились с молодой супружеской парой из Москвы Викой и Олегом, живущими в соседнем домике. Ребята стали жертвой коварного маркетинга и недобросовестных сотрудников турбюро. Будучи, как и мы, стесненными в средствах, они решили отметить годовщину брака, уехав на недельку в какой-нибудь дом отдыха. В турбюро им предложили эту базу, наобещав комфортабельные коттеджи, большую культурную программу по вечерам, серфинг на озере и водные лыжи. Шок, который они испытали, приехав в «Озерную» и увидев домики с умывальником на улице вместо обещанных коттеджей с удобствами, не поддается описанию. В первый момент они хотели уехать и устроить скандал в турбюро, но мы их отговорили. Даже если вам удастся вернуть деньги, говорили мы, вы все равно останетесь без отдыха и с испорченным настроением. А тут все же прекрасная природа, озеро, лес, грибы-ягоды и отличная погода.

Вика с Олегом согласились и остались. Они оказались веселыми и заводными. А Олег превратился в кошмар для Лидии Вячеславовны. Желая выжать из отдыха все возможное, он приставал к ней с просьбами, вопросами, предложениями и требованиями. Директриса готова была на все, лишь бы он от нее отстал, беспрекословно давала спортинвентарь, открывала библиотеку и даже отдала ему ключи от лодочного сарая, что позволило нам кататься по озеру на весельной лодке с гордым названием «Русалка». По вечерам мы вчетвером пили джин-тоник или сухое вино и играли на веранде в подкидного дурака, лото и детские настольные игры, принесенные неугомонным Олегом из библиотеки. С соседкой Ларисой мы почти не общались. Она проскальзывала мимо нас быстрой тенью, здоровалась, не поднимая глаз. Несколько раз мы звали ее к нам на веранду, выпить кофе, джин-тоника, сыграть в карты, но она неизменно отказывалась. Потом мы и предлагать перестали.

Однажды, гуляя по лесу, я нашла чудную полянку, всю усыпанную лисичками. Я ползала на коленях по мягкому зеленому мху и собирала упругие рыжие грибочки. Вдруг мне показалось, что кто-то плачет. Я прислушалась и огляделась. Из-за кустов явно доносились всхлипывания.

— Может, ребенок какой потерялся? — мелькнула мысль.

Обойдя заросли малины, я увидела Ларису, которая стояла, прислонившись к сосне, и горько плакала. Увидев меня, с растерянным видом замершую у малинника, она быстро ушла.

Вечером возле столовой мы с Татьяной встретили директрису.

— Ну, девочки, как вам отдыхается? — липким медовым голосом спросила она.

— Хорошо, — ответила я.

— Вот только туалеты плохие, — добавила Татьяна.

— Это я в курсе, — вздохнула директриса. — На следующий год мы будем все перестраивать. В каждом коттедже будет душ и туалет.

— Лидия Вячеславовна, а наша соседка, Лариса, давно тут отдыхает? — спросила я.

— С начала июня. У нее путевка до середины августа. А почему вы спрашиваете?

— Да она совсем не загорела, на пляже мы ее ни разу не видели, плачет то и дело.

— У нее такое горе, — покачала головой директриса. — Прошлой осенью она вышла замуж, а через пару месяцев, прямо под Новый Год, муж разбился в аварии. Вот она с тех пор никак в себя не придет.

— Тогда понятно, — кивнула я.

— Мы с ее матерью когда-то работали вместе, — разоткровенничалась Лидия Вячеславовна, — вот она и попросила у меня путевку для Ларисы, может, отдохнет тут немного, развеется. Вы еще не ужинали? — спохватилась она. — Идите скорее, а то столовая закроется скоро.

Мы поспешили на ужин. В столовой, глядя на сидящую за столиком в углу Ларису, Татьяна вдруг сказала:

— Знаешь, а это нехорошо, что она до сих пор в таком состоянии.

— А что же ей, веселиться, что ли?

— Прошло полгода. У нее депрессия не уменьшается, так и крыша может съехать. Ей нужен хороший психолог.

— Ты думаешь?

— Да. Она молодая, симпатичная девушка. Должна уже начать приходить в себя.

— Какие же вы, медики, циники.

— А что делать? Профессия обязывает, — вздохнула подруга.

Свежий сосновый воздух, длительные прогулки по лесным дорожкам, ежедневные заплывы через озеро привели к тому, что я стала засыпать, едва опускала голову на подушку. Мучавшая меня в городе бессонница исчезла, как ни бывало. Но в тот вечер я решила немного почитать перед сном. Легкий дамский детективчик увлек меня неожиданным поворотом сюжета, и когда я закрыла книжку, на часах было около полуночи. Выключив свет и уютно свернувшись калачиком, я собралась спать.

Открылась входная дверь, и кто-то вошел в дом, громко заскрипела лестница. Над моей головой послышались легкие шаги.

— Этот дом сделан из папье-маше, — подумала я. — Однако поздновато Лариса гуляет, и не страшно ей, и комары не едят.

Я уже начала засыпать, как наверху снова начали ходить, причем звуки были такие, как будто кто-то ходил в туфлях на каблуках.

— Да что же ей не спится? Уже второй час, — сердито подумала я.

Наверху раздались тихие голоса. Мужской и женский. Сон с меня слетел окончательно. Двое еще немного поговорили, походили по комнате, а потом заскрипела кровать. Заскрипела вполне определенным образом. Я не ханжа, но лежать ночью в одиночестве и слушать, как кто-то над твоей головой занимается любовью — это уже слишком.

— Вот тебе и депрессия! Ошиблись вы, мадам дохтур! — бухтела я, ворочаясь с боку на бок.

Скрипы кровати и женские стоны мне пришлось слушать около часа. В конце концов любовнички наверху угомонились, и я уснула.

— Вот она, наша скорбящая вдова! — рассказывала я Татьяне на следующее утро.

— А у тебя на почве зависти развилась бессонница, — ехидничала подруга.

— Не на почве зависти, а на почве посторонних звуков! — возразила я.

Татьяна тихо посмеивалась.

— Знаешь, а я же не слышала, как он вошел. Ее шаги на лестнице слышала, а его — нет.

— Он взлетел по лестнице, или забрался в окно по веревочной лестнице, или сидел в засаде с самого обеда, — выдала подруга кучу версий.

Наверху скрипнула дверь. Мы замолчали. Мимо нас прошла Лариса с красными заплаканными глазами.

— Она непохожа на женщину после бурной ночи любви, — заметила Татьяна. — Может, тебе все приснилось?

Я только плечами пожала.

На следующий день Олег предложил устроить шашлыки на берегу озера. Идея была встречена с восторгом. В соседней деревне в малюсеньком магазинчике с гордой надписью «Универсам», мы купили мясо и сухое вино, а лук, молодой чеснок, зелень и малосольные огурчики продавщица продала нам в частном порядке. После обеда, когда мы с девчонками на веранде мариновали мясо, а Олег пошел к озеру подготовить костровище и дрова, я увидела Ларису, идущую по дорожке к дому, и неожиданно для самой себя предложила:

— А давайте ее с нами позовем на шашлыки.

— Она не пойдет, — сказала Татьяна.

— А вдруг?

— Ну попробуй, — сказала Вика. — Может, она согласится.

Я вытерла руки и подошла к вошедшей в дом Ларисе.

— Лариса, у нас есть к вам дело, — начала я.

— Какое? — насторожилась она.

— Сегодня вечером, часов в восемь, мы собираемся на озере жарить шашлыки. Предлагаем вам присоединиться к нашей компании.

— Спасибо, но я не могу.

— Почему? — к нам подошла Вика. — Посидим у костра, попьем вина. Или вы чем-то заняты?

— Да нет, я не занята, — Лариса замялась, но потом решительно сказала, — я вам, честное слово, очень признательна за то, что вы пригласили меня сейчас и постоянно зовете в вашу компанию, но прошу больше так не делать.

— Мы вам неприятны? — удивилась Вика.

— Нет, — Лариса посмотрела на меня, и я увидела в ее взгляде боль и тоску. Ее измученное лицо, темные круги под глазами выдавали смертельно уставшего человека. Все это никак не вязалось с ночными звуками у меня над головой.

— Нет, — повторила Лариса, — я не могу и не хочу веселиться с вами не потому, что вы мне неприятны. Полгода назад у меня погиб муж, и мне не до шашлыков и игры в дурака.

— Смерть мужа — это большое горе, — сказала я, — но нельзя хоронить себя заживо. Он умер, но вы-то живы.

— Я не хочу жить.