Читаем Огни Хафельберга онлайн бесплатно

Если же рассматривать гипотетическое существование телепатии с точки зрения психологии и психиатрии, это безусловно отклонение. Возможность слышать человеческие мысли неизбежно обрекает носителя на созерцание ногой, ничем не прикрытой правды о собеседнике.

Как следствие, сдерживающие паттерны коммуникации, такие как этика, этикет, общественная мораль, политкорректность и прочие, направленные на сглаживание противоречий и избегание конфликтных ситуаций, перестают работать. Гипотетический носитель сверхспособностей, так называемый телепат, будет постоянно испытывать стресс из-за несоответствия декларируемых субъектом общения постулатов и фактических мыслей.

Подобное перманентное негативное воздействие постепенно разрушало бы личность телепата, оказывало бы дестабилизирующее влияние на его психику и, вероятно, сопрягалось бы с различными расстройствами, как-то паранояльный синдром, маниакальный синдром, в маниакально-параноидном варианте, образные обсессии, навязчивые сомнения и навязчивые воспоминания, депрессии, вероятно, в присутствии и косвенных признаков психологических расстройств, чувство вины, заниженная самооценка, неспособность принимать решения.

Это все возможные защитные механизмы. Остановимся подробнее на двух последних. Депрессии и паранояльный синдром у детей встречаются еще намного реже, чем у взрослых, так как детская психика еще гибкая, не застывшая. Воздействие многих стрессовых ситуаций, пережитых в детстве, в полной мере зачастую проявляется уже у взрослого человека. Ребенок легче отвлекается и переключается с проблемой.

Таким образом, логично было бы предположить, что телепат предпринял бы попытку зафиксировать себя в детском состоянии психики. Это, разумеется, относится не к интеллектуальному развитию, а к сугубо эмоциональному. Телепат может быть весьма умен, обладать хорошей памятью и высокими аналитическими способностями. Однако, как и любой ребенок, он будет эмоционально зависим от старшего. Это возвращает нас ко второму защитному механизму, выбору так называемой точки опоры.

Вероятно, телепат, руководствуясь инстинктом самосохранения, начнет искать партнера, общение с которым будет для него максимально комфортным. Со временем такая связь превращается в болезненную зависимость. И тогда пренебрежение со стороны партнера может оказаться для телепата губительным и разрушительно воздействовать на его психику. Доктор Джей Леоне. Некоторые занимательные размышления о несуществующих явлениях. Центральный институт психиатрии Европейского конгломерата.

Рим. 2000 год.

Шум, грязь и толкотня на вокзале — привилегии мегаполисов, а в провинциальных городках станции будто вылизанные и совершенно пустые. Когда скоростной поезд исчезает в горном туннеле и стихают предупредительные гудки, то в первые минуты кажется, что ты просто оглох, особенно душными августовскими вечерами, когда ни птиц, ни цикад уже не слышно.

Марцель Шванг подобные места ненавидел, целиком, начиная с архаичных пластиковых табличек на станции Хаффельберг, саксонская зона Европейского конгломерата, и заканчивая местными жителями, с их неизменными благостными улыбками и полным неумением развлекаться. Обычному человеку здесь просто скучно, но телепату вроде Шванка тошно.

Такие городки одинаково сонные и кукольные. Они оживают раз в году, в пик туристического сезона, и вся инфраструктура заточена под короткий период бодрствования. Стандартный набор достопримечательностей — умеренно старинная школа, ратуша, какая-нибудь церквушка, один круглосуточный магазинчик на парковке, два-три занюханных супермаркета.

Но зато много пекарен, кондитерских, кофеен, пабов, швейных отелье и сапожных мастерских, лавочек, торгующих выпечкой и колбасками по якобы уникальным местным рецептам, старушек с кружевами, бесталанных художников, ошивающихся на сувенирном ряду вдоль главной улицы. И дети, одеты так ярко, что режут глаза, но зато все взрослые, серые, как и их мысли. Хаффельбергу полагалось быть таким же. Скучным, а не настороженно замерзшим, кислым и дерущим горло, как сухая придорожная пыль.

Марцель раскашлялся и зашарил по карманам в поисках спичек и сигарет. — Нет, Шванг. Курт Шелдон безжалостно пихнул ему в руки чемодан. — Дымить будешь потом. — Сволочь. Между прочим, я в поезде тоже терпел. Кто-то взял места в вагоне для некурящих. Нарочно издевается, что ли? — Ну да, потом, конечно.

Куда спешишь? — Боишься не добежать до сортира? Шелтон и бровью не повёл. — Ящерица хладнокровная, херов стратег. — Не огрызайся, гроза идёт. Хочешь потом шлёпать два километра под дождём? — Нет, — неохотно согласился Марцель. — Тогда сам неси свой багаж, педант-хренант, — добавил совсем тихо. Шелтон хмыкнул и перехватил в левую руку двадцатикилограммовый так, будто тот ничего не весил.

«Догоняй, Неженка! И, кстати, тут куда больше твоих вещей, чем моих». С востока дул влажный и теплый ветер. Небо там было истинно черное. Солнце уже наполовину скатилось за горизонт, за самую линию рельсов, упирающихся прямо в горы. Хафельберг, игрушечные домики среди сочной зелени, рассеченные на два квартала мутной лентой реки, перемигивался издали фонарями, как многоглазые чудовища, вывалившие пыльный язык дороги до самой станции.

«Я не хочу, чтобы меня сожрали», — пробормотал Марцель. Но Шелтон, бесчувственная тварь, не собирался нянчиться с капризным телепатом, спрыгнул с платформы и уверенно направился к окраинам, прямо в пасть к монстру. Марцель выругался в последний раз и побежал догонять напарника.

Проблемы начались сразу. Во-первых, в Хаффельберге не было ни единой таблички с названием улиц, а захватить с вокзала карту Шелтон не догадался. Во-вторых, к половине девятого вечера местные уже попрятались по домам, даже дорогу спросить не у кого. Марцель смутно ощущал бубнёж мысленных голосов, но метров на триста вокруг ни припозднившегося гуляки, ни даже завалящей старушки с пуделем на вечернем променаде.

— Ну и где нам искать эту твою гостиницу? — Где-то здесь, — равнодушно пожал плечами Шелтон. Она должна быть сразу за центральной площадью, напротив монастыря. Только что-то я не вижу ни монастыря, ни чего-то хоть отдалённо похожего на гостиницу. Может, мы вообще не туда приехали, а? — Не кипятись, — Шелтон вынул из кармана записную книжку в чёрной коже и быстро пролистал до нужной Улица Дука, 4.

Гостиница «Огни Хаффельберга». Контактное лицо — Хармут Вальц. — Найдём. Надо только поинтересоваться у местных жителей. — У кого-кого? — Не перебивай меня. Сдержанно попросил Шелтон, аккуратно закрыл книжку, застегнул ремешок на кнопку замок на обложке и неторопливо убрал обратно в карман.

— Лучше поищи кого-нибудь на улице. — Будем спрашивать у прохожих дорогу до гостиницы. Не стучаться же во все двери подряд в надежде, что одна из них окажется именно той, которая нам нужна. — Почему нет? — осклабился Марцель. — Забыл. Мы же блаженные идиоты из какого-то там университета, приехали изучать монастырь святой Клары, историю, архитектуру и бла-бла-бла.

Млуждание по городку в поисках гостиницы вполне в образ впишется, не? «Нет», — также спокойно ответил Шелтон и мягко напомнил. — Гроза. — Сволочь. — Да-да, я помню. — Ищи, Шванг. Когда Шелтон говорил таким терпеливым тоном, спорить категорически не рекомендовалось, и поэтому Марцель смирился и закрыл глаза, впуская в себя мысли города.

Выдохнул. Вдохнул. Сосредоточился. Мысленный бубнёж превратился в голдёж. Некоторое время Марцель старательно вслушивался, пытаясь выцепить что-нибудь полезное, но потом скривился. — Бесполезно. Ты прикинь, они правда все по домам сидят. Придётся стучаться.

А, да, только в крайний дом не лезь, и вон в тот. В тех хоромах живёт мэр, а там — Марцель ткнул пальцем в чистенький и тихий с виду коттедж сумасшедшая старуха с тремя десятками кошек. — Спасибо за предупреждение, — хмыкнул Шелтон. — Даже не знаю, кто страшнее, мэр или кошки. Ладно, жди здесь, я поспрашиваю.

А то у тебя вид, хм, неконтактный, э-э-э, фиолетовые очки, шванг и рваная футболка с черепами, не думаю, что здешние благовоспитанные фрау это оценит. Шелтон расчесал пальцами растрепавшиеся волосы и медленно направился к ближайшему дому. И не торопится даже. Наверное, кто-то другой заливал пять минут назад про грозу, нет? Марцель воровато оглянулся и выудил из кармана сигареты со спичками.

На один заход времени должно было хватить, зато руки может перестали бы наконец трястись. Телепатия — зло. О, постоянные нервные срывы, нестабильная психика, социофобия в дикой смеси с зависимостью от общения, а в перспективе ещё и какая-нибудь дрянь, вроде паранойи, шизофрении или маразма. Специальных исследований на эту тему, разумеется, никто не проводил.

Наука вообще отрицала существование экстрасенсорики. Но те немногие телепаты, о которых Мартель знал, заканчивали жизнь именно в психушке. И, к сожалению, он не имел никаких оснований считать себя счастливым исключением. Чиркнула спичка по коробку, раз, другой, сломалась, полетела на брусчатку. Следующая оказалась непрочнее.

Поджечь сигарету получилось только с пятого раза. Но даже сам процесс порчи спичек был этаким медитативно успокаивающим, а после первой порции никотина стало совсем хорошо, и Марцель временно перестал ненавидеть весь мир. Пышные кусты гортензии вдоль оградки скрывали Шелтона от взгляда с площади, однако слушать разговор это нисколько не мешало.

«Добрый вечер».

«Вам кого?» Из домика выглянули только после четвертого звонка. Судя по голосу, женщина, причём не молодая». Марцель прислушался к мысленному фону. «Да, не молодая, полная, робкая, хроническая домохозяйка, в жизни ни одного дня не работавшая». «Добрый вечер, фрау». Бархатный глубокий баритон Шелтона словно давил на специальные центры в мозгу, вызывая подсознательное доверие.

Интонации успешного психиатра или священника, принимающего исповедь. — Простите за беспокойство, но мы с другом заблудились. Вы не подскажете, как пройти к гостинице «Огни Хаффельберга»? — Куда-куда? — озадаченно прокудахтала женщина. — Клуша. — Определился про себя типажом Марцель и нервно затянулся.

Пепел с наполовину истлевшей сигареты осыпался на футболку. — Не знаю никакой гостиницы. Огни какие-то. — Святая матерь, отродясь, у нас такого не бывало. — Ну как же! — так же мягко, но уже с нажимом продолжил Шелтон. — Гостиница «Огни Хаффельберга». Мы связывались с ее хозяином только сегодня утром, с Гером… с Гером Вальцем.

— А-а-а! — вздохнула Клуша с облегчением. — Вальцев у нас два, один вон в пекарне работает, — а другой комнат издает на втором этаже. Вам, наверное, он и нужен, да? Шелтон замешкался с ответом. — Вероятно. Как нам его найти? — А вы ступайте к монастырю, потом повернитесь, чтоб площадь слева осталась, прямо в дом к вальцу и уткнетесь, — добродушно объяснила она. — Только это…

Он спит уже, наверное. — Делать нечего, придется его разбудить. У нас оплачены комнаты, — вежливо ответил Шелтон. — Благодарю за помощь. Доброй ночи, фрау. — Доброй ночи, — растерянно отозвалась она.

А вы откуда будете? Туристы? Вам, наверное, надо будет завтра город показать, — добавила вдруг кокетливо. Марцеля чуть не стошнило. Она что, с Шелтоном заигрывает? — Это старая курица. Он прислушался. Хуже, не заигрывает, планирует подсунуть ему свою дочь. На вторую сигарету ушло еще четыре спички.

Мы из Шельдорфского университета, с кафедры средневековой архитектуры. Речь Шелтона оставалась такой же вежливой и убийственно-обаятельной. Изучаем религиозные постройки, возведенные в период правления Карла Градостроителя. — Ваш монастырь Святой Клары — очень интересный образец. Однако, разрешите откланяться, меня ждет друг. — Ну, в добрый час, — расстроенно вздохнула Клуша, — если что понадобится, обращайтесь.

— Непременно. Спасибо, фрау. Надо же, ни один нерв не дрогнул. Марцель вздохнул и потушил сигарету о ботинок. «Всё же Шелтон есть Шелтон», — подслушивал. — Угу.

— Что скажешь? — У неё артрит, дочка засиделась в девках и имеются виды на тебя распрекрасного. — Я не о том, — отмахнулся Шелтон и наклонился за чемоданом. На поддёвку ноль внимания. — Ты хоть понял, что нас надули с гостиницей? — А… Нет. Марцель почувствовал себя полным идиотом и понял, что тремя сигаретами за сегодняшний вечер он не ограничится. «У-у-у, мы что, будем на улице ночевать?»

Шелтон внимательно огляделся. Плотные ряды игрушечных домиков, пышная зелень, вянущие цветы, грозовая туча на полнеба, с запада подсвеченная алым. Увидев то, что искал, он тронул Марцеля за плечо. — Нет, всё не так плохо. Вон та громадина, видимо, и есть монастырь. Напротив него некий Герр Вальц сдаёт комнаты на верхних этажах и гордо называет это гостиницей.

— Интересно, он налоги платит как с гостиницы или не только туристов дурит, но и государства? — Не перебивай, я же просил. Шелтон не стал повышать голос, он просто забрал напарника сигарету, уронил ее на брусчатку и медленно раздавил. Видимо, нам придется делить кухню и ванную с хозяевами дома. В лучшем случае, только кухню. А значит, придется и много общаться.

Одним словом, Шванг, веди себя прилично. И помни, что сейчас ты по документам студент, я твой научный руководитель. И единственное, на чем ты можешь быть помешан, это старинная архитектуры. Понял? Никаких внезапных истерик, приступов немотивированного бешенства или капризов, никаких указаний на твой настоящий возраст или разудалое трущобное прошлое. Частный дом не гостиница, особенно в провинции.

На нас будут смотреть. Нас будут слушать. Все ясно. Марцель к концу монолога уже балансировал на грани того самого немотивированного бешенства. — Инструктаж закончен, господин научный руководитель? — протянул он елейно. — Или еще будут указания, сэр? — Вот примерно так себя и веди, — невозмутимо кивнул Шелтон и поудобнее перехватил чемодан.

Затем подумал, поднял раздавленную сигарету и донес до ближайшей мусорки. — Не отставай, Шванг, и побудь пай мальчиком хотя бы немного. Доводить Шелтона было бесполезно. Марцель кровожадно подумал, не стоит ли помучить его сегодня ночью насланными кошмарами, но потом великодушно решил простить. За те полчаса, пока Шелтон обаял толстую фрау и проводил инструктаж, успело стемнеть окончательно.

Воздух стал холодным и влажным, кажется, даже футболка отсырела. Шаги по брусчатке отдавались гулким мэхам в тишине, а кроме них ни шороха, ни шелеста. Даже ветер трусливо затих. Далеко на востоке беззвучно вспыхивали молнии, ветвистые, острые, белые в синеву. Ясно, почему местные предпочитали в такое время сидеть по домам. И тем удивительнее, что Герр Вальц открыл дверь почти сразу.

«А, вы из университета, да? Проходите, проходите, — засуетился он, — мы с женой как раз для вас ужин оставили. Двухразовое питание включено, да? Мы и так договаривались. У меня все записано. Абсолютно все. Завтрак и ужин. Одна комната, две кровати.