Читаем Огненный город онлайн бесплатно

Vic James

TARNISHED CITY

Copyright © Vic James Ltd., 2017

All rights reserved

© Н. Г. Гордеева, перевод, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019

Издательство АЗБУКА®

В густой тени деревьев Дженнер с силой натянул поводья. Конь вздыбился и захрапел.

Дженнер оглянулся на дом. Кайнестон сиял в темноте. Ему казалось, никто не заметил, как он выходил. Дженнер не хотел, чтобы кто-нибудь из членов семьи видел, что́ ему удалось. Или не удалось.

Это последний шанс для Аби. И у него должно получиться.

Как Дженнер ни умолял, отец безапелляционно заявил, что Аби с родителями должна отправиться в Милмур, только там им и место после того преступления, которое совершил ее брат. Машина за ними прибудет завтра, поэтому он должен выпустить Аби сегодня ночью.

Дженнер подошел к мерцающей стене Кайнестона и положил на нее руку. Влажный мох щекотал ладонь; Дженнер еще плотнее прижал руку, почувствовав кирпичную кладку. От его прикосновения вспыхнул и потек свет, словно раствор между кирпичами превратился в расплавленное золото.

В эту минуту Сильюн, хранитель ворот, узнал, что его брат здесь. И времени у него осталось немного.

Впервые Дженнер увидел Аби у этой стены семь месяцев назад, когда они с Сильюном встретили семейство Хэдли и препроводили его в поместье. Завтра Сил выставит их всех за ворота, если он, Дженнер, не сделает того, что у него никогда не получалось. Как представитель рода Джардинов, он мог прикосновением заставить ворота проявиться. Но не мог их открыть.

Сердце бешено заколотилось, когда кованые ворота начали вырисовываться. Свет Дара потек вверх, распускаясь цветами, извиваясь виноградной лозой, превращаясь в птиц с огненным оперением и причудливых зверей. Раскаленный добела огонь обвился петлей вокруг вензеля семьи и замер. Дженнер едва не задохнулся от явленной красоты. Почти десять лет он не позволяет себе прикасаться к стене и проявлять ворота; это единственное чудо, на которое он способен, и осознавать это невыносимо. Еще труднее с этим смириться.

– Я помню тот год, когда тебе исполнилось тринадцать, – раздался голос у него за спиной. – Ты практически не отходил от стены. А потом перестал к ней даже приближаться. Я все гадал: тебе отец запретил или ты просто оставил тщетные попытки?

Дженнер резко развернулся, негодуя и не понимая, как Сильюн мог так быстро здесь оказаться. И как он мог не услышать его шагов?

– Пробуешь, получится ли у тебя то, что не удалось Лии и Либби? – спросил Сильюн. Он имел привычку припоминать плохое. – Помнишь, тогда все случилось именно здесь. Не хватает Гавара и Абигайл, мы могли бы устроить реконструкцию.

Дженнер оторвал руку от стены и сжал в кулак, сдерживая желание залепить пощечину младшему брату. Он не собирался глотать наживку.

Или это возможность? Сил своенравен и непредсказуем, никогда нельзя угадать, на какую любезность он вдруг расщедрится.

– А ты не хочешь открыть ворота? Для Абигайл.

– Вопреки желанию отца?

– А когда желание отца для тебя что-то значило? Любое желание, кроме твоего собственного?

– Ну, – весело произнес Сильюн, – коли ты так просишь…

Он отряхнул руки и посмотрел на своего черного коня, спокойно щипавшего траву у кромки леса. По всей видимости, Сильюн возник у ворот так быстро, потому что был где-то неподалеку.

– Нет, подожди! Прости. – Дженнер схватил Сила за руку. – Я просто сильно нервничаю. Аби должна была погибнуть, когда рухнуло Восточное крыло. А после того, что сделал ее брат… Она просто в шоке. Она не заслуживает того, чтобы оказаться в Милмуре.

– В таком случае, – Сильюн повернулся к нему спиной, – сам открывай ворота. Ты же за этим сюда пришел, не так ли? Хочешь посмотреть, может ли сильное желание сотворить чудо?

Голос брата прозвучал насмешливо. Дженнер знал, что Дар защищает Сильюна, и только это сдержало его охоту в полной мере выразить свой гнев.

– Сильюн, твоя ненависть напускная или ты действительно меня ненавидишь?

– Дженнер, только один человек испытывает к тебе ненависть – это ты сам. И не надо убеждать себя, будто зрители мешают тебе проявить Дар. Я постоянно наблюдаю, как ты делаешь попытки и каждый раз терпишь фиаско.

Дженнер и не надеялся, что он сможет открыть ворота для Аби, как бы он того ни хотел. Но его охватило яростное желание доказать Сильюну, что тот не прав.

Дженнер ухватился за ворота и потянул их. И тут же вспомнил, что и Лия тогда с таким же отчаянием пыталась их открыть. Он подъехал в тот момент, когда Гавар достал пистолет и застрелил ее. Ни тогда, ни после он не мог понять этого поступка.

Ворота не поддавались Дженнеру, как тогда не поддались Лии и маленькой Либби. Несмотря на огненное сияние ворот, руками он ощущал холод чугунного литья.

Дженнер заранее знал, что все так и будет. Он знал, что все его попытки будут тщетны. И все же ярость и горькое разочарование захлестнули его.

– Ты доволен?! – крикнул он Сильюну, испытывая унижение, что тешил себя пустыми надеждами.

И вдруг Дженнер ощутил – что-то течет тонкими струйками по венам, пульсирует в запястьях. Стекает теплом по пальцам, словно он держит руки над огнем. Он был в нем, как его собственная кровь.

Дар.

Дженнер повернул голову и посмотрел на брата. В темно-карих глазах Сильюна огонь ворот отражался крошечными искорками, но на его лице не отражалась та надежда, что осветила лицо Дженнера. Сильюн нахмурился.

И Дженнер понял – все очень плохо. Ворота не открывались. Дар, возможно, и тек по его венам, но казалось, его запястья были вскрыты и Дар вытекал наружу. Дженнер растопырил пальцы и уставился на них в недоумении, он понял, что горячие золотые струйки вытекают из кончиков пальцев.

Дженнер сжал рукой запястье, словно хотел остановить вытекание Дара. Хотя знал, что это бессмысленно. Тепло быстро остывало. И ощущение присутствия Дара исчезло.

Сильюн пристально смотрел на него.

– Я думал, возможно… – произнес он без тени насмешки, даже как-то неуверенно и покачал головой. Длинные волосы упали ему на лицо. – Лучше иди и скажи Абигайл и ее семье, какая участь их ждет.

– Что ты сделал?! – выдохнул Дженнер. – Что это было?

– Эксперимент. – Сил демонстративно вздернул подбородок. – Не все эксперименты заканчиваются успехом.

– Как ты посмел?! – выкрикнул Дженнер. – Кто дал тебе право так играть со мной? Я не объект для твоих экспериментов. Я все-таки твой брат, хотя вы с Гаваром весьма сожалеете об этом.

– Я никогда не сожалел, что ты мой брат, – спокойно ответил Сильюн. – И прости меня.

– Простить за то, что ты не открыл ворота и не дал Аби возможности сбежать?

Выражение раскаяния так быстро слетело с лица Сильюна, что Дженнер засомневался, а не почудилось ли ему, что оно на самом деле там было.

– Конечно, я не за это прошу прощения. Тебе нужно сказать Хэдли о решении отца. Хотя лучше подождать до утра. Сегодня ночью я должен передать Люка в руки Кровану, и сделать это надо до того, как они об этом узнают. Пусть они хорошо выспятся. Более того, я не хочу, чтобы они каким-то образом вмешались в это дело.

Сил свистнул, подзывая коня, тот подбежал рысцой и встал как вкопанный, позволяя хозяину одним махом взлететь в седло. Взгляд Сильюна задержался на стене, затем он натянул поводья и быстро исчез из виду.

Дженнер тоже повернул голову и посмотрел на ворота: с какой это прихоти брат распахнул бы их?

Конечно же, ничего подобного не случилось. Яркое сияние ворот померкло. Птицы и животные исчезли. Виноградная лоза и цветы скукожились. Контур ворот едва мерцал в темноте.

Дженнер опустил взгляд на свои руки. Короткое мгновение он чувствовал его присутствие. Присутствие Дара в теле, живого, как кровь или дыхание. Как он может без него жить, ходить, разговаривать?

В эту секунду Дженнер готов был все отдать, лишь бы обрести Дар.

Все отдать!

Когда он поднял глаза, ворота окончательно исчезли.

Ночью за Люком пришли.

Утренний суд, больше похожий на фарс, признал Люка виновным в преступлении, которого он не помнил и – в чем он был совершенно уверен – не совершал. После суда Гавар Джардин притащил его из Восточного крыла Кайнестона в маленькую комнатенку, что находилась где-то в подвалах под кухней, – каменный мешок, где было холодно и темно.

Люк нащупал в темноте массивный деревянный стол и несколько пустых бочек. В воздухе пахло плесенью и чем-то кислым, и запах этот прилипал к телу, лез под кожу. Кайнестон был не из тех поместий, где имелись подземные казематы, да и Джардинам не нужно было запирать людей, чтобы сделать их безопасными для себя. Скорее всего, его посадили в винный погреб, которым давно перестали пользоваться.

Это означало, что жизнь в поместье продолжает идти своим чередом. И сотни Равных по-прежнему наводняют Кайнестон. Столько событий произошло после бала, на котором погиб канцлер Зелстон: разлетелось осколками и было вновь восстановлено Восточное крыло, состоялся суд над ним, на суде столкнулись в схватке Крован и Джексон, исход схватки обернулся для Джексона катастрофой. Равные, несомненно, задержатся в поместье Джардинов, чтобы все это как следует обсудить. И потому рабы непрестанно носятся по лестницам – мечутся между кухней и подвалом.

И у одного из них есть ключ от этого винного погреба. Или кто-то из них может замолвить словечко Аби, и она обязательно разыщет ключ.

Не желая даром тратить время, Люк несколько часов кряду колотил в дверь, чтобы привлечь внимание. Когда кулаки начали гореть от боли, он принялся бить в дверь ногами, хотя понимал, что никогда не сможет ее вышибить. Он кричал, пока не охрип, дал голосу отдохнуть и продолжил колотить, потом снова принялся кричать.

Но все эти физические усилия не были столь изнурительными, как путаница в голове. Любое логичное рассуждение заходило в тупик и повергало его в полное замешательство.

Кто-то убил Зелстона, и убил руками Люка. Люк не хотел, но он это сделал. Джексон защищал его. И все же Джексон был аристократом, Равным, и, значит, он обманул и предал его. События последних суток сплетались в запутанный лабиринт, в котором Люк блуждал и не находил выхода.

День подошел к концу, а его так никто и не услышал. Люк, изможденный, привалился к двери и сполз по ней вниз. Должно быть, он так и уснул под дверью. А проснулся оттого, что она открылась, и Люк свалился на сапоги стоявшего на пороге человека.

Трудно было рассмотреть, кто это, потому что в одной ладони, как в чаше, человек держал свет, яркий, точно свет звезды.

– Я не спасательный отряд, – сказал Сильюн, – прости.

«Вставай! – приказал Люку его внутренний голос. – Беги!»

Но он настолько обессилел, что тело отказывалось повиноваться. Ни налитые свинцом ноги, ни разбитые руки не хотели слушаться. Люк открыл рот, но оттуда вырвался только какой-то нечленораздельный хрип. Юный хозяин поморщился и вытащил носки сапог из-под беспомощно лежавшего тела Люка.

Сильюн погасил пальцами свет. Люк почувствовал, как в темноте Сильюн склонился над ним, одну руку он положил ему на затылок, касаясь грязного ворота белой рубашки, второй сжал ему виски. От прикосновения Люк содрогнулся. Когда Равные причиняют боль телу, они всегда что-то повреждают внутри.

Но Люк не почувствовал никакой боли.

– У меня есть несколько вопросов, – прошептал Сильюн. – И сейчас ты – мой шанс найти на них ответы.

Прохладные мозолистые пальцы Сильюна скользнули по щеке Люка. И когда он взял его за подбородок, у Люка в голове промелькнула безумная мысль – парень хочет его поцеловать. Но все оказалось намного интимнее и значительно хуже, чем он предполагал. Что-то внутри у него сжалось и судорожно дернулось от прикосновения Равного.

И Сильюн, должно быть, тоже это почувствовал, лицо его озарила улыбка, похожая на тот свет, что он зажег Даром в ладони. Его рука заскользила вниз по шее Люка. Кровь в теле парня запульсировала так, словно хотела разорвать артерии, оросив их обоих алыми брызгами.

Перед глазами Люка возникла картина: Джексон на четвереньках стоит перед парламентом Равных, чистейший золотой свет истекает из каждой поры его тела, Крован торжествует. Люк закрыл глаза, не в силах видеть ужасающую картину. Но Сильюн был так близко, что, когда тот заговорил, он кожей почувствовал его дыхание.

– Не пытайся бежать, – прошептал Сильюн, – я не позволю ему сломать тебя. Не до той грани, за которой невозможно восстановление.

Сильюн отнял руку, и Люк услышал собственный стон облегчения. Он открыл глаза и увидел, как Сильюн поднялся с колен и стряхнул пыль с джинсов.

– Он готов к путешествию, – объявил Сильюн со свойственной ему небрежностью. Он обращался к кому-то, кто ждал в полумраке коридора. – Я открою ворота, и дальше он в полном вашем распоряжении. Поднимайся, Люк. Не заставляй своего нового хозяина ждать.

Сильюн протянул Люку руку с длинными пальцами, тот посмотрел на нее, затем отвернулся и ухватился за дверь, помогая себе подняться. С трудом принимая вертикальное положение, Люк не притворялся, он тем самым выиграл несколько драгоценных секунд, чтобы подумать.

Новый хозяин.

Его предположение подтвердилось, когда человек, ждавший в конце коридора, поднял руку с горящим огоньком Дара – лорд Крован. Он выглядел точно так же, как несколько дней назад, когда Люк внес его чемодан в Большой холл Кайнестона. Сейчас его пальто было застегнуто на все пуговицы – лорд был готов к путешествию.

За одни сутки Люк стал убийцей, обвиняемым и вот теперь еще и заключенным. В шуме, поднявшемся после дуэли между этим человеком и Джексоном, который встал на его защиту, Люк не обратил внимания на приговор, вынесенный ему лордом Джардином. Приговор вступил в очевидную силу сейчас: он – про́клятый.

Про́клятый и передан в руки лорда Араилта Крована, а теперь должен вместе с ним отправиться в Шотландию, в его замок Эйлеан-Дхочайс. Ни слова об освобождении. Ни слова о пересмотре приговора. И только звук ключа, падающего в глубокий колодец.

Люк должен что-то сделать и не допустить, чтобы Крован допрашивал его. С помощью Дара тот перероет память Люка и узнает о клубе, и тогда его друзья в Милмуре окажутся в опасности.

Люку важно выяснить, что на самом деле случилось на балу, чтобы обелить свое имя. И не столько ради себя, сколько ради семьи.

– Что с моими сестрами? – быстро повернувшись к Сильюну, спросил Люк. – С ними все в порядке? А с родителями?

– Отправляются в Милмур, – ответил Сильюн. – В создавшейся ситуации это для них самое безопасное место.

И снова в голове у Люка все смешалось. Теперь, когда он знал, на что способны Равные, новость о том, что его семья будет далеко от Кайнестона, вызвала облегчение. Но с другой стороны, он успел хорошо познакомиться с жизнью в Милмуре: опасные условия труда, на каждом шагу неоправданная жестокость и несправедливость – и какое образование Дейзи сможет там получить.

– Нет, – остановил ход его мыслей Сильюн, – младшая останется здесь. Это личная просьба Гавара.

Дейзи остается в Кайнестоне?