Читаем Офирий онлайн бесплатно

Купаясь в теплой темноте я ощущал рядом с собой подобных себе, кто мы и для чего мы тут, я не знал, с того момента, как осознал себя, я находился здесь. Иногда из тьмы вырывался яркий свет, заставляющий моё естество сжиматься от страха и я ощущал, что подобных мне становилось на одного меньше.

Барахтаясь в мягком ничто, я упёрся в какую-то упругую поверхность, то, что я ощутил, мне понравилось, всем своим существом я прикасался к этой границе, которая отличалась от всего, что я знал. Вдруг яркий луч света опять вылетел из тьмы, поверхность, на которой я распластался, задрожала, и в сознании раздался всхлип одного из нас, его не стало рядом. Продолжая касаться упругой поверхности я стал двигаться в сторону, откуда пришёл луч, и обнаружил отверстие, которое медленно уменьшалось. За всю бесконечность, проведённую во тьме, это было нечто совершенно новое, и я решился заглянуть туда.

Протиснув в него часть себя, я застыл. Передо мной простирался новый, неведомый мир, во мне стали проявлятся какие-то образы и понятия, я впервые ощутил время. Глядя в холодное ничто, я увидел огромный яркий шар и понял – это звезда, другие шары, крутящиеся вокруг неё, были намного меньше и совсем не такие яркие, их было всего три и назывались они планетами. Три? – я понял, что умею считать. Что это за умение, откуда оно. Проявившиеся во мне знания о существовании разумных существ, придумывающих такие понятия, пробудили странное чувство, которое тянуло меня заглянуть на эти планеты, я осознал – это любопытство.

Протянув частицу себя к ближайшей от звезды планете я заскользил по её поверхности, окунаясь в расплавленный камень, лавируя между камешками и песчинками, проникая в расщелины, наполненные раскалённым газом. Изучая эту планету я ощущал как мимо меня бежит время. Я никуда не торопился, ведь я так до конца и не понял, что значит это понятие.

Когда я изучил эту планету, и на ней не осталось ничего, что было бы мне интересно, я переместил свою частицу на следующую и попал в воду. Тут впервые я ощутил восторг, желание побольше узнать об этом мире заполнило меня. Я наблюдал как растут маленькие странные создания, плавал рядом с рыбами, смотрел как растут водоросли, наблюдал как формируются коралловые острова, видел как одни поедают других. Мне стало интересно, что чувствуют эти маленькие создания и я проник в одно из них.

Я ощутил себя маленькой рыбкой, плавал, гонялся за крохотными существами, чувствуя, что это еда и она необходима для жизни. Находясь в теле рыбки я впервые познал смерть.

В воде было много различных существ, я хотел побыть каждым, я пожирал меньших, меня пожирали большие, я был рыбой, осьминогом, крабом, медузой. Будучи черепахой я впервые покинул воду, после чего вселился в яйцо, которое та отложила. Ощутив себя эмбрионом, чувствуя как изменяюсь, как формируется тело маленькой черепашки, я жил новой жизнью.

Когда я полз к воде, то впервые встретил того, в кого не смог вселиться. Это существо подняло моего, усиленно ползущего к воде, черепашонка и перенесло в воду. Попытавшись вселиться в это новое существо я почувствовал боль, и чем я сильнее пытался, тем сильнее была боль.

Это создание не обращало внимания на мои попытки, а пыталось сорвать цветок с колючего куста. Ещё больше усилив напор, желая ощутить, что чувствует это странное создание, чем живет, я осознал, что это разумное существо – девочка Алина, она уколола палец и отдёрнула руку, капелька её крови полетела в меня и растворилась в моей тьме.

Как только это произошло, всё моё тело было выдернуто из мягкой темноты и я целиком оказался рядом с Алиной. Она меня не видела, но я понял, что ощущала.

– Кто здесь, – раздался тонкий голосок. Алина посмотрела по сторонам, а я кружил вокруг неё, совершенно невидимый.

Потом она засмеялась и сказала:

– Ты наверное мой дух-хранитель, назову тебя Офирий, – и вприпрыжку побежала вдоль берега.

– Офирий? – подумал я, – ну пусть, а вот кто такой дух-хранитель? – и сразу же получил знания.

Ну может я и дух, хранитель ли – не знаю. Я проследовал за Алиной, усиленно размышляя, кто я.

Она пришла в поселение, подошла к одному дому и резво побежала внутрь, я метнулся следом.

Алина повисла на шее у похожего на неё существа, только значительно больше её и с волосами на лице.

– Папа, – щебетала она, – как только я увидела Бурку, сразу поняла, что ты приехал, а ты привез мне чего-нибудь сладенького, а может платочек, или платьице? А где ты был? А где Ваня? А ты видел императора?

Большое существо издало странные звуки.

– Тише, тише егоза, не всё сразу, чуть позже, а леденец дам только после того как покушаешь.

В помещение вошло ещё одно существо, очень похоже на Алину, только побольше и сказало:

– Любимый, всё готово, идите есть. Алиночка иди мой ручки и бегом за стол, я оладок напекла.

– Странные создания, – подумал я.

После того как они поели Алина получила леденец и довольная, болтая ножками, сидела за столом, а большие существа говорили о чём-то, совсем мне непонятном:

– Петя, ты сегодня останешься? Я соскучилась, побудь хоть пару дней.

– Милая, я бы рад, но завтра с утра мы выходим, орняги сожгли поселение эльфов и те просят помочь отбить пленных.

– Но почему мы, люди, должны рисковать своими жизнями ради эльфов? Ведь они нам не помогли, когда была война с мадятами.

– Потому, что мы держим слово, и я говорил тебе, что тогда эльфы сдерживали орнягов, не давая им ударить нам в тыл.

– Кто такие люди, эльфы, орняги и мадяты, что такое война, любопытство поглотило меня всего?

Я получил лишь скудную информацию.

Теперь я понимал, что Алина – человеческий ребёнок, её родители – Петр и Февра, а вот кто я, даже намёка не было.

Когда Алина спала я исследовал всё вокруг, вселяясь в различных животных, которых вокруг дома, где она жила, было предостаточно. Маленьких животных и насекомых я научился контролировать целыми популяциями. Не понимая, как должны себя вести окружающие меня создания, я прилично набедокурил. Больше всего мне нравилось вселяться в рыжего кота, которого все звали Рыжик. Мне нравилось когда Алина играет с ним, вернее со мной, или гладит, нравилось охотиться на мышей. В один из дней Алина искала свои туфельки, и уже хныкая позвала маму так и не сумев их найти. Я решил ей помочь и вытянул их из под кровати, как раз тогда зашла Февра, её глаза расширились, как я ранее выяснил, это был признак крайнего удивления. Февра стала с опаской относиться к Рыжику и почти перестала гладить его, чему ни кот ни я не были рады.

Когда я решил наладить с мамой Алины отношения, то только сделал хуже. И надо же мне было придумать, что корова принесшая сама на рогу ведро и ставшая под дойку порадует хозяйку, или же собака ставшая таскать в дом дрова и аккуратно складывать их возле печи вызовет у неё радость. Наверное последней каплей стали мыши, строем ушедшие из амбара в поле.

Вскоре Февра пригласила какого-то жреца, вроде бы так она его называла, и тот стал изгонять из дома злых духов. По сути он ничего не делал, лишь ходил и окуривал всё вокруг какими-то травами да бормотал что-то невнятное. Он затребовал от Февры плату до получения результата, и по её недовольному лицу я понял, что немалую, о чём она не преминула сказать. Тот подошел к ней и погладив её пониже спины что-то шепнул.

Я ощутил огромный всплеск эмоций исходивших от Февры, в них смешалось всё: ярость, презрение, брезгливость, она рассерженной кошкой набросилась на этого шарлатана, а тот, напротив, посмеиваясь, сказал:

– Где твой Петр, может он и не вернётся вовсе, тогда сама прибежишь ко мне.

Услышавшая этот разговор Алина бросилась на него с кулачками и закричала, что её папа, когда приедет, прибьёт его.

Жрец лишь презрительно оттолкнул девочку и та упав ссадила коленку, я почувствовал её боль как свою, ощутил беспомощность и горечь обиды.

Рядом на солнышке грелся Рыжик, моими стараниями он впился в лицо наглецу, едва не выцарапав ему глаза, Рыжика сменил петух, погнав этого проходимца по улице, а потом вернувшись, спокойно пошел в курятник. Я был доволен, Алина смеялась в голос, а я купался в её эмоциях, мне нравилось когда она радовалась.

Февра испуганно сказала, – Алиночка, это ведь не твоих рук дело? Ведь этот гад станет распускать слухи, что ты ведьма.

– Нет мама, это Офирий его прогнал, я же тебе рассказывала, он хороший.

Февра осмотрелась по сторонам и тихим голосом сказала:

– Офирий, если ты меня слышишь, прошу тебя, постарайся не делать ничего необычного, по крайней мере, если что-то хочешь сделать – делай так, чтобы никто кроме меня и Алины этого не видел. Если понял, дай какой-нибудь знак.

– Ну если вы так хотите, – подумал я и вселился в небольшую пичугу, прилетел и зарылся в волосы Февры чирикая и перелетая с плеча на плечо. Алина засмеялась и выставила маленькую ладошку на которую я уселся звонко чирикая. Глаза Февры сделались большими.

– Ну, как я понимаю, он меня понял, – сказала она и пошла в дом.

Несколько раз, я замечал того самого жреца неподалёку от дома Алины, но ближе чем за два дома он не подходил, особенно после того, как "случайно" растревожил осиное гнездо.

Дни бежали один за другим, и когда они стали жарче и длинней к дому подъехал воин, слез с лошади и подошел к Февре. Короткий разговор закончился истошным криком женщины, которая рыдала, повиснув на руках воина, он аккуратно усадил её на лавку и сказал:

– Февра, его последним желанием было чтобы я позаботился о вас. Так что осенью я заберу тебя и Алину в столицу, а пока постарайся пережить эту боль.

Из дома вышла встревоженная криком матери Алина.

– Дядя Олег, радостно подбежала она к воину, а где папа? – и удивлённо взглянула на Февру, которая пуще прежнего разрыдалась.

Воин отвел глаза, не находя сил что-либо ответить. Алина продолжала тормошить воина, требуя ответа.

– Его больше нет, Алина, – раздался тихий мужской голос.

Истерика Алины затмила собой страдания Февры, даже мать отвлеклась от своей боли, дабы успокоить дочь.

В последующие дни я был погружён в такой океан боли и страданий, который ранее себе представить не мог. Почти всё время я находился в Рыжике, поскольку заметил, что он хорошо успокаивает плачущих мать и дочь. Я засыпал с ними тихонько урча, запрыгивал им на колени сразу же, как только слёзы начинали течь у Алины или Февры. Мне трудно было понять их эмоции, но я старался им помочь, унять их боль. Февра и Алина теперь часто говорили с Рыжиком, даже когда я не был в нём, они рассказывали о своей жизни, мечтах и боли. Они словно стали частью меня, ища утешения у маленького зверька.

Они нашли благодарного слушателя, который и сам не знал кто, или что он такое, но сопереживал им всем своим естеством. Теперь я чувствовал эмоции Февры и Алины на расстоянии.

Я впервые узнал, что есть мечты, дружба, любовь, узнать то узнал, а вот понять, увы, пока не смог.

С каждым днём, обследуя окресности, я улетал немного дальше. Я повстречал много разных людей, от каждого из них веяло различными эмоциями, но ни у одного они не были столь чисты как у Алины и Февры. Алина и её мать если радовались, то искренне, если грустили, то до болезненных рыданий, а у остальных жителей этого посёлка всегда была смесь эмоций, словно несколько существ поместили в одно тело.

Больше всего мне нравилось познавать разумных, наверное потому, что это было сложнее всего. Что они чувствуют я мог понять, а вот узнать, что вызвало те или иные переживания было много труднее.

Познавать я старался через призму эмоций Февры и Алины, и чем больше я получал знаний, тем больше становилось моё тело, ранее я кружил вокруг Алины невидимым сгустком живой тьмы, величиной с голубя, а сейчас я стал размерами с Рыжика и впервые научился взаимодействовать с неживыми предметами, смог менять их свойства и структуру, сначала медленно и неуверенно.

Дни бежали чередой. Несколько раз я пресекал попытки жреца навредить моим подопечным, я стал так называть Февру и Алину, поняв, что хочу их защитить от новой боли и подобных жрецу существ. Жрец вызывал во мне смутные чувства, смесь осторожности, брезгливости и злости.

Вскоре приехал дядя Олег, Февра с Алиной продали скотину и погрузив вещи на телегу, уехали с ним. Олег был другом отца Алины и искренне заботился о семье погибшего друга. Рыжика Алина взяла с собой, и я довольный, по прежнему блаженствовал, получая ласки от моих подопечных.

Среди провожающих я увидел противное лицо жреца и отправил напоследок к нему всех блох, что нашлись на ближайших котах, собаках, мышах и крысах. Услышав крик жреца я опять вселился в Рыжика и замурлыкал на коленях Февры. Та погладила меня и тихонько сказала, – ну ты и проказник Офирий, – на лице её сверкнула довольная улыбка.

Путешествие мне очень понравилось, я увидел и изучил множество новых живых существ. Мы ехали через густые леса, полные растений и живности. Связь с Алиной укреплялась, теперь я чувствовал её на большом расстоянии и она всегда понимала когда я вселялся в кота.

По дороге за нами увязалась стая волков, Алина очень испугалась и попросила помочь:

– Офирий, помоги, я боюсь.

Вселившись в вожака я увёл стаю, но остался с ними, мне понравилось эти существа. Продолжая незаметно следить за моими подопечными, я исследовал лес. Я научился посылать своим волкам образы, в которых пытался объяснить им, что нужно делать. Поскольку я чувствовал животных на большом расстоянии моя стая всегда была сыта. В один из дней, когда мои волки доедали оленя, пришёл зов от Алины, в нём чувствовался страх и просьба о помощи.

Волки послушно пошли за своим вожаком, благо мы были недалеко. Когда мы бесшумно вышли на дорогу, мне открылась странная картина: – телегу окружили интересные создания в зелёной броне, они были похожи на людей, но имелся и ряд существенных отличий – более высокий рост, абсолютное отсутствие волос, серая, лоснящаяся кожа, раскосые глаза и удлиннённые заостренные уши. Удивили их огромные рты, наполненые острыми зубами. На руках у этих существ было по четыре пальца.

Олег стоял с обнажённым мечом, а рядом с ним лежали три трупа этих существ, человек был уже ранен. Алина с матерью прижавшись друг к другу сидели на телеге. Послав волкам мысль, что серокожие враги, а люди – друзья, я приказал напасть. Волки бесшумными молниями рванули в атаку. Из моей стаи погибло три волка, восемь серокожих лежали с разорванными глотками.

Пять минут спустя волки бесшумно исчезли в лесу, а я ненадолго задержался.

Олег настороженно смотрел на огромного вожака. Я почувствовал поток облегчения и радости от Алины, она соскочила с повозки и побежала ко мне, Февра испуганно вскрикнула, она не успела задержать дочь, которая уже вовсю тискала огромного волка.

– Спасибо Офирий, я знала, что ты нам поможешь, – щебетала она тягая меня за уши и трогала белоснежные клыки, – если бы не ты, мадяты убили бы дядю Олега, а потом и нас с мамой. Ты теперь такой большой и красивый. Не пропадай надолго, хорошо?