Читаем Одушевленные предметы онлайн бесплатно

Одушевленные предметы

Сейчас мне тридцать, а писать стихи «всерьез» я начал в двадцать лет. Оканчивая среднюю школу, готовился стать учителем. Но получилось так, что поступил в сельскохозяйственный техникум. Полтора года проработал агрономом. Колхозное село много мне давало как начинающему поэту, но, к сожалению, как агроном я мало давал колхозу, и это меня мучило. Теперь я – журналист. Девятый год «литсотрудничаю» в редакциях районных газет – в Тальменке, в Алепеке, а сейчас в Топчихе. Мои стихи, басни, сатирические миниатюры печатались в «Алтайской правде», «Молодежи Алтая», в альманахе «Алтай», в центральных журналах. Эта книжка – мой «первенец».

Дмитрий Гоосен

Поэзия / Юмористические стихи, басни

Дмитрий ГоосенОдушевленные предметыБАСНИ

Сейчас мне тридцать, а писать стихи «всерьез» я начал в двадцать лет.

Оканчивая среднюю школу, готовился стать учителем. Но получилось так, что поступил в сельскохозяйственный техникум. Полтора года проработал агрономом. Колхозное село много мне давало как начинающему поэту, но, к сожалению, как агроном я мало давал колхозу, и это меня мучило.

Теперь я – журналист. Девятый год «литсотрудничаю» в редакциях районных газет – в Тальменке, в Алепеке, а сейчас в Топчихе.

Мои стихи, басни, сатирические миниатюры печатались в «Алтайской правде», «Молодежи Алтая», в альманахе «Алтай», в центральных журналах. Эта книжка – мой «первенец».

Д. ГоосенАЛТАЙСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВОБАРНАУЛ 1966ЛАВРОВЫЙ ЛИСТВарился борщ из Овощей, что родомвсе были с одного, заметим, огорода.И вдруг, откуда ни возьмись,попал в кастрюлю незнакомый Лист.– Ты кто? – спросили Овощи сурово.– Я, – он с достоинством ответил, – Лист Лавровый.– Вот без кого неполон был наш борщ! -хихикнул Лук, прищурившись лукаво. -Да больно, братец, бледен ты и тощ -никто тебя и есть не станет, право!– Меня и не едят: я пряность, я приправа! -– Ха-ха! Подумал ли, какой несешь ты вздор?! -так со смеху и прыснул Помидор. -Нам, неучам, уж где с тобою спеться:Лавр, Лавр – не знаем мы подобных специй.–Не знаете? Так я не виноват,а к вам меня послали, я считаю,за мой особый аромат,которого вам всем, как видно, не хватает.Тут Овощи за гостя и взялись!– Дерзить нам смеет завалящий Лист!Да он невежда, лгун, нахал он просто! -вскричала Свекла, побелев от злости.– И долго нам он будет портить кровь?! -негодовала мирная Морковь.Картофелине – той была потеха:рассыпчатым она смеялась смехом.Весь борщ бурлил, кимпя кипел.Кричат Листу: – Покуда цел,проваливай отсюда, вылезай-ка! –Суд над беднягой был бы крут, да тутего достала из борща хозяйка.Людей не раз встречал я вродетех Овощей: что чуждо их уму,спешат охаять – только потому,что это не растет у них на огороде.БУДИЛЬНИК-ПУСТОЗВОНБудильниктак и трясся от усердья.Давно уж встали все,но, словно бредя,средь бела дняв неукротимом ражекого-то он будили будоражил.– Дзинь-дзинь! Проснитесь!Хватит спать, засопи! –звонил,названивал,трезвонил.Он слезы умиления исторгУ Рукомойника.Пришла в восторги юркая Юла:– О, как он чуток,как дальновиден –это просто чудо!Не спит, заметьте,ночи напролет.А как умеет онподнять народ!В свои остроконечные усыстенныеусмехнулись тутЧасы.Они-то знали:неспростазвонит второй уж раз на днюБудильник –не дальше чем вчерахвостаему изрядно накрутили.ДВИЖЕНИЕ И ТОРМОЖЕНИЕКуда несетесь, колеи не знаясдержала бег колес Колодка Тормозная. –Я с вами не хочу идти на риск: машину мигомразобьете вдрызг!Всем осмотрительность твоя известна,поставил тут ее Рычаг на место. –Не осади тебя, не охлади твои ражКолесам ходу ты совсем не дашь!ЦЕПКАЯ СКРЕПКАДесятки лет в отделе служит Скрепка,известная своею хваткой крепкой.Сперва она держалась за Листы,что не без умысла, как видно, злогоушатом окатили клеветыПетрова, Голубева и Козлова.Потом держаться стала за Листы,которые доказывали четко,Что Голубев, Петров, Козлов чистыи что оклеветали их с расчетом.Ей все на свете безразлично, Скрепке,за место б толькоухватиться цепко.КАРАНДАШ БЕЗ СТЕРЖНЯОн написать шедевр пытался с маху,но только исцарапал зря бумагу.– Нажми, нажми! – советуют ему. –Да заостри внимание к письму!– Он заострил, потом нажал как следуетусилия его прошли бесследно.Кричат: – Да не с того конца он начал!А ну, попробует с другого пусть! –Он пробует – и снова неудача.И тут все видят: Карандаш-то пуст!ТОПОР И ПИЛЫВот интересно, – рассуждал Топор,какой пиле поручат распиловку:щербатой, что в лесу с каких уж пор,иль новой, что работает так ловко?Приди, конечно, новая Пила,живее бы у нас пошли дела.Ее проворней нет,в ней все поет. Но с ней, зубастой,наживешь хлопот.Намного бы спокойней жизнь была,когда б осталась старая Пила…»Так и случилось. Чей-то выбор пална старую Пилу: мол, можно смелоей дело поручить она тупа,но на своей работе/ зубы съела!СПИЧКА И ДРОВАНаправили Спичку в остывшую печь –Дрова, так сказать, вдохновить и зажечь.Известно, что Спички – горячие головы.Но эта на редкость была холодна.Ей в печь не хотелось, и долго, угодливоу теплой коробочки терлась она.Так долго, что всем понабила оскомину,и вот, наконец-то, отправилась в печь.Но только с Дровами она познакомилась,как тотчас пошла недовольно шипеть:«Что это – Дрова? Нет, чурбаны бездушные!Попробуй-ка расшевели их, зажги!Скорее назад! Занесло ж в эту глушь меня.Какая здесь темень – не видно ни зги!»И снова, обиды и злости полна,у теплой коробочки трется она.ОБ ОДНОМ ТЕЛЕГРАФНОМ СТОЛБЕНа вид был Столб неколебим на делеподгнил он и держался еле-еле.Однажды сильный ветер налетел.И вдруг буквально столб остолбенел.Сопротивлялся Столб ему упорно,почувствовав, что нет под ним опоры.Казалось, все: падения емуне избежать, Исход, казалось, ясен.Но удержался Столб. А почему?Надежные имел он связи!СЕМАФОР-ЭНТУЗИАСТВ сибирский край отправиться решив,стал и других в дорогу звать Локомотив.Вагоны начали подталкивать друг друга.А Семафор поднять успел уж руку:он тоже, мол, не устоит, он за– даешь восток, даешь дремучие леса!И, глядя на него, пустились в путь Вагоны –Локомотив их вел неугомонный.А что же Семафор? Им вслед махнул рукой,а сам – ни с места. Предпочел покой.МАГНИТ И ОПИЛКИ– Нет, это не железные Опилки! –доказывал Магнит Магниту пылко. –Не та подвижность и задор не тот –их ни к чему не тянет, не влечет.– Я твоего не разделяю взгляда, –друг возразил ему. – Скажу одно:Опилки, брат, железные, что надо,а ты вот… размагнитился давно!КРУГОВАЯ ПОРУКАГрунт Полутерок кое-как ровнял.Он тертым был и ловко метры выгонял.На что проворна Штукатурная Лопатка –он и Лопатке наступал на пятки.Тяп! Ляп! – работали они на полный ходи повторяли как припев: – Валяй! Сойдет!– Как трешь?! В буграх стена, ты погляди-ка! –вдруг к Полутерку подошла Гладилка. –Еще и хвалится: две нормы дал!Увидит Кисть – закатит нам скандал! –Гладилка пробует замазать недостатки,да где там! Выглядит стена все так же гадко.Тут Кисть нагрянула, как на голову снег.На миг задумалась… и обелила всех!ШАХМАТНЫЕ БАСНИI. КАК КОНЬ ПОУЧАЛ СЛОНА– Не будь таким прямолинейным, старина,– в который раз Конь поучал Слона. –Кто ж в лоб противника все время атакует?Покамест цел, брось тактику такую!Ты действуй обходным, как я, путем:ставь недругам рогатки, а потом,когда придут к ним трудные денечки,бей их из-за угла поодиночке! –Но Слон стоял упорно на своем:был не в его натуре ход конем.2. САМОНАДЕЯННЫЙ ФЕРЗЬФерзь ничего не доверял Слонами всю игру вести пытался сам.Он ни минуты не стоял без дела,носился по доске, как угорелый –и все равно не поспевал везде…Слоны и Кони, что плелись в хвостеи в схватке не играли видной роли,бездельниками стали поневоле.Когда ж момент критический настал,Фигурам легким Ферзь свободу дал.Но им теперьсвобода эта в тягость: на месте топчутсяи дать готовы тягу.Неотвратимо близился провал.Бесславно кончил Ферзь… А как он начинал!3. ТЯЖЕЛАЯ ФИГУРАЛадье не люб почий любой.Пойди такую с места стронь-ка!Слоны и Кони рвутся в бой –она стоит себе в сторонке.Дерзанью, риску предпочтядевиз: моя, мол, хата с краю,издалека глядит Ладья,как Пешку в центре затирают.А после будет упрекать тех,кто в разведку шел без страха:– Эх, зачинатели! Опятьпошла затея ваша прахом!РАЗНОЕУ СЕРДЦА ЧЕТЫРЕ КАМЕРЫ…Любил самозабвенно Любу он,В Надежду безнадежно был влюблен.Любезничал с Людмилою и ловковскружил и ей кудрявую головку.И Сима… Сам не знал он, почему,но тоже нравилась ему.Стыжу его: – Повеса, сердцеед!А он спокойно мне в ответ:– Пожалуйста, шпыняй меня, усердствуй,но почему бы это я не могвлюбиться сразу в четырех?Поди, четыре камеры у сердца!МОЛЬБА СКАМЬИ ПОДСУДИМЫХУныло скрипнув под толстенным малым,взмолилась «подсудимая» Скамья:– О, люди! Или вам сидений мало?Прошу вас, не садитесь на меня!ПОБАСЕНКИЦена заверенияОригиналка