Читаем Одна на Троих онлайн бесплатно

Маша

Ещё раз бросаю быстрый взгляд на себя в зеркало.

Отлично! Качественный деловой костюм, дорогие удобные туфли на невысоком, устойчивом каблучке, идеальный маникюр, сделанный накануне, подобающая предстоящей встрече прическа .

По телу пробегает приятная дрожь предвкушения! Это место точно будет моим!

Очередное подтверждение того, что я не зря столько времени и сил отдала учебе и самосовершенствованию, отказываясь от заманчивых прелестей студенческой жизни.

Всё прошлое лето было посвящено практике в фирме моей мечты. Работе, о которой я мечтала ещё с первого курса.

И вот остался только шаг до того, чтобы ступить на доску трамплина, который подбросит меня на самый верх!

Довольно подмигиваю сама себе, радуясь тому, что удача со мной!

Вячеслав Юрьевич, мой университетский куратор, под присмотром которого, я выполняла все свои успешные проекты двух последних лет, заверил, что место работы, которым я бредила так долго – дело решенное. Осталась одна формальность – собеседование с боссом, и я сотрудник самой передовой компании по внедрению информационных технологий в стране.

Переживать не о чем, Крапивин, ее глава, остался мной очень доволен. Я наизусть помню его обещание непременно забрать меня к себе в штат, сразу же по завершении учёбы.

Перед глазами встает сцена моего феерического возвращения домой, когда я с гордостью рассказываю родителям о том, что очередная высота покорена!

Кто молодец? Я – молодец!

– Мария, вот и вы! – сразу же начинает разговор Вячеслав Юрьевич, как только я переступаю порог его кабинета. – Присаживайтесь. У меня для вас появилась интересная информация к размышлению. Для начала уточню, что прекрасно помню ваше желание работать на Крапивина и поддерживаю вашу целеустремленность в этом вопросе, но буквально на днях для вас поступило ещё одно предложение. И я хочу, чтобы вы с ним ознакомились.

Бум–бум–бум. . .

По ощущениям сердце каким–то невероятным образом очутилось в голове, увеличилось в размере и теперь отчаянно пытается найти путь назад, глухо ударяясь об стенки моей черепной коробки.

Упираю ладони в колени, пытаясь сосредоточиться.

Вариант?. . Мне не нужен никакой другой вариант!

Я точно знаю, чего хочу, а интересную информацию, дорогой Вячеслав Юрьевич, оставьте для тех, кто до сих пор не определился с выбором.

– Нет, спасибо! – после недолгого молчания, отрезаю я.

По спине пробегает холодок от одной только мысли, что мечта может ускользнуть прямо из моих рук.

– Мария, вы даже не уточните, о чем речь? – удивлённо взирает на меня мой куратор. – Никогда не замечал в вас такой категоричности.

– Крапивин передумал и решил взять кого–то другого? – озвучиваю я на одном дыхании свой самый страшный кошмар.

– Нет, но вы должны понимать, что я не стал бы предлагать вам вариант хуже.

– Да? Хорошо, – покладисто соглашаюсь я.

Приподнимаюсь со стула, беру предложенную им папку, открываю и вздрагиваю от ужаса.

Пытаюсь проморгаться, не веря своим глазам. Нет, всё верно, на первой странице черным по белому выведено название фирмы, о которой я имею очень смутное представление, но даже его хватает, чтобы уже твердым, уверенным голосом произнести:

– Нет!

– Почему? – ставит меня в тупик своим вопросом он.

– Вы издеваетесь, Вячеслав Юрьевич?! ! – взрываюсь я, что для меня тоже совсем нехарактерно.

– Маша, – его голос приобретает отзвук металла, – столь поспешных оценок раньше я от вас не слышал.

– Поспешных? Вячеслав Юрьевич! Каких поспешных? Даже не учитывая сферу деятельности этой фирмы, – указываю я пальцем на уже закрытую папку на столе, – которая, мягко сказать, мне неприятна, я не собираюсь портить своё резюме местом работы с сомнительной репутацией! И, простите, не понимаю, почему вы решили, что ТАКОЕ место может МЕНЯ заинтересовать?

– ТАКОЕ? – звучит внезапный вопрос в тон мне.

Не сразу соображаю, от кого, потому что Вячеслав Юрьевич, прикрывает глаза рукой, его рот закрыт.

Оборачиваюсь, понимая, что на волне воодушевления, даже не обратила внимания, одни ли мы в помещении.

Холодный взгляд прошивает насквозь, заставляя инстинктивно поёжиться. Хочется вообще прикрыться рукой, чтобы отгородиться от того презрения и отвращения, которые читаются во всем внешнем виде внезапно обнаружившегося третьего участника нашей беседы.

– В этот раз ты ошибся, Слава, – резюмирует мужчина лет тридцати, одетый в джинсы и клетчатую рубашку, с основательной двухнедельной щетиной на лице и густой, вихрастой шевелюрой. – Вообще мимо!

– Никит, подожди!

В тоне наставника проскальзывают оправдательные нотки, но этот хипстер даже не даёт ему договорить.

– Надеюсь, новый набор будет приличнее этого, – его взгляд ещё раз припечатывает меня к месту, ясно давая понять, что я ничто. – Пока, – взмах руки и наша компания опять сокращается до двух человек.

– Эх, Маша–Маша. . .

– Вячеслав Юрьевич! – возмущаюсь я, но теперь и он, насупившись, бросает мне всего пару фраз.

– С Крапивиным всё в силе. Приступаешь завтра ровно в 9:00.

Мне достаточно. Я мгновенно сбрасываю с себя груз этой нелепой ситуации, поднимаюсь со стула и, кажется, реально вылетаю из кабинета, не касаясь ногами земли.

Завтра! Завтра моя мечта, наконец–то, станет реальностью!

– О, да! – не могу сдержать восхищения, осматривая ультрасовременное здание Крапивинской фирмы.

Одно осознание того, что я стану частью всего этого, даёт такой заряд уверенности, что на восемнадцатый этаж, который занимает мой будущий шеф, я, кажется, смогла бы подняться без лифта и сохранила бы свежесть и бодрость.

Секретарь, Лариса, с которой у меня сложились отличные рабочие отношения ещё на практике, любезно проводит меня в офис босса.

Здороваюсь, идеально следуя деловому этикету.

Ещё немного и. . .

– Мария Васильевна, – произносит мой будущий шеф, и по его интонации и выражению лица, я понимаю, что что–то не так. – Дело в том, что возникли некоторые обстоятельства, которые вынуждают меня отложить наше с вами сотрудничество на. . . три месяца, но после я буду рад. . .

– Что?. . – с сипом выдыхаю я, бросая все свои силы, чтобы хоть немного скрыть, начавшую колотить меня крупную дрожь разочарования.

– Что–что? Собирайся! Следующие три месяца будешь работать в ТОМ самом месте, – прилетает внезапно мне в спину, один в один повторяя вчерашнюю ситуацию.

– Что–о–о?. . – а теперь мой вопрос больше похож на писк, но уже из–за сковавшего тело страха.

– Не переживай, он возьмёт тебя обратно, несмотря на сомнительную запись в твоей трудовой, – хватает меня за руку этот хам, одним движением извлекая из кресла, разворачивая к Крапивину, и совсем не по–деловому прижимая меня к себе. – Подтверди!

– Соболев, дай нам, пожалуйста, пять минут и не пугай девушку, – произносит Крапивин, но опять же как–то неуверенно, с явной просительной интонацией.

Соболев. . . Соболев?! !

Резко хватаю ртом воздух, чтобы хоть как–то справиться с чудовищной дозой адреналина выброшенного в кровь.

Извлекаю обрывочные воспоминания из памяти и они не сулят мне ничего хорошего.

Он что–то сказал про три месяца? Перед глазами мелькают картинки, где я, прикованная цепью, сижу в грязном, темном, холодном подвале. Всерьез прикидываю свои шансы выжить и. . .

Захват слабеет и меня, ловким толчком, отправляют обратно в кресло.

– Пять минут, – бросает Соболев, ясно давая понять, что у нас не будет ни одной лишней секунды.

– Мария Васильевна, – обращается ко мне Крапивин, когда мы остаёмся одни, – не воспринимайте слова Никиты Владимировича буквально. Для вас это ещё один тест и. . .

– Я могу отказаться? – нарушая все правила этикета, прерываю его я.

– Можете. . . – слегка отводит глаза в сторону Крапивин, – но в этом случае я буду вынужден отказать вам в приёме на работу.

– А какие гарантии, что вы сделаете это спустя три месяца? – мозг, наконец–то, отнимает управление у сердца, заставляя трезво анализировать происходящее.

Передо мной на стол ложится документ с требуемой гарантией.

Но ведь только девять утра, когда весь этот бред вообще успел произойти?

– Время, – возвращается в кабинет Соболев, кажется, с удовольствием оглядывая пришибленную меня. – Поторопитесь, Мария Васильевна, у нас, несмотря на репутацию, тоже не принято опаздывать!

Вот, оно! Моя вчерашняя оценка его фирмы. Ну что мне стоило, просто промолчать на вопрос Вячеслава Юрьевича?! !

А может это проверка моей преданности выбранной фирме? Как и сказал Крапивин, один из тех крышанутых психологических тестов?

А почему бы и нет?

И как только я к этому прихожу, всё мгновенно встаёт на свои места!

– Ого, – оценивает моё абсолютное спокойствие Соболев. – Не знаю, что ты ей там соврал, но эффект потрясающий! Как, впрочем, всегда после твоего вранья.

Я всё выдержу!

Тест, тест, тест.

Пусть это будет просто тест. . .

"Это не тест", – доходит до меня, когда уже сидя в машине, Соболев одним движением выхватывает мой телефон, по которому я безуспешно пытаюсь связаться с наставником, и выкидывает его в окно, даже не сбрасывая скорость, а его рука по–хозяйски опускается мне на колено.

Не тест! . . .

Никита

– Лёш, что это? – вчитываюсь и не могу понять, по какому принципу он опять составил свой отчёт. – Ты так до сих пор и не разобрался с тем, как это делала Маргарита?

– А я здесь зачем? Думаешь, у меня дофига времени? Но я специально задержался, чтобы пояснить, если у тебя, Никит, возникнут вопросы. Спрашивай!

В который раз за последние два месяца сдерживаюсь, чтобы не схватить за шкирку этого умника и не заставить его, наконец–то, освоить эту чёртову форму.

– Если бы ты не просрал последний месяц, окучивая свою новую секретаршу, которая к тому же собиралась слить твои собственные разработки, время бы точно нашлось.

– Ну, началось, – закатывает глаза он, очень качественно изображая из себя жертву террора. – Если бы ты не был таким добреньким, то у нас вообще не возникло бы этой проблемы. А Диану не трожь, даже если бы ей удалось свистнуть те документы, я бы всё ей простил, потому что отработала она их сполна.

– Так и нанял бы её по прямому профилю, – огрызаюсь я, сразу же напоминая себе, что с Лёшки где сядешь, там и слезешь, а тратить и без того свистящее на бешеной скорости время точно преступление.

Сую ему под нос образец того, что мне от него нужно.

Окидывает беглым взглядом, глаза округляются, пара гневных вспышек голубых глаз. Сверкай–сверкай, на меня это не действовало и на первых порах, а теперь и подавно.

– Соболев, ты охренел?! ! Я не успею. Это же совсем другой подход!

– Который ты должен был освоить ещё два месяца назад.

– Когда ты отпускал Маргариту, я как сейчас помню твои заверения, что ничего подобного не будет. Илья – свидетель. И что?

– Хватит, – вступает в нашу чрезвычайно продуктивную беседу Илья. – Не умеете работать вместе, ищите тех, кто это будет делать за вас. Не можете найти, найдите, кто и это сделает за вас. Ваши претензии друг к другу переходят в хроническую стадию и. . .

– К тебе у меня тоже есть несколько вопросов, – перебиваю его я, потому что реально теряю время.

– Их не было до тех пор, пока ты не вышвырнул моего помощника.

Ах, вот как, господин Воронов? Я специально не касался этой темы, но, видимо, объяснения действительно необходимы.

– Я бы его не вышвырнул, если бы ему хватило ума держать всё при себе.

– Он был идеальным работником, – подбрасывает дровишек в топку моей досады партнёр.

– Знаешь, Илюшенька. Милый. . . я бы посмотрел, что сделал бы ты, если бы тебе стали признаваться в любви на глазах у всех участников переговоров.

– Ну так это ж европейцы, они ж одобрили.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы перенаправить силу удара в стол, вместо его ухмыляющегося лица.

– А ты, видимо, понял, что ради такого помощника уже готов сам сдвинуть рамки? Так уж и быть, подарю вам моё фото, чтобы он лепил тебе его на затылок.

– Стоп! – Лёха ложится животом на стол, перекрывая нам обзор друг на друга. – Это абсолютно не конструктивный разговор.

Смотрит сначала на меня, потом на Илью:

– Всё, спокойно. Найдем мы это наше связующее звено. Раз была Маргарита, значит, должны быть и другие! Никит, ты же связывался с кем–то из своих?

– Да.

– И?

– Там только молодняк.

– И что? Главное же, чтобы обучаемый! У меня реально нет времени возиться с этим, – указывает он рукой на стопку листов с образцами оформления документов.

– Ладно, съезжу в обед.

– Отлично, и пообедаешь, и претенденток оценишь.

– Лёша, избавляйся нахрен от своей идиотской привычки совмещать! Или что, шишка от граблей уже поджила, и ты готов опять в бой? Так езжай сам!

– Соболев, думай, что предлагаешь! – одергивает меня Илья.

– А ты прямо в универ? – вскидывается Лёха. – Думаю, я мог бы скорректировать своё. . .

– Спасибо, я сам.

– Ну, как хочешь, – хмыкает наш корректор. – Вы это. . . , – критически окидывает он нас взглядом, – живите дружно.

– Иди, – посылаем мы его в два голоса.

Три дня подряд я трачу обеденное время на разъезды в поисках подходящего человека.

Всё не то!

А в тех случаях, когда из претендентов всё же можно было бы что–то слепить, вылазит отношение, сформированное в обществе спецификой нашего бизнеса, ну и частично подмоченная репутация. Всего два случая пятилетней давности. Эти малолетки тогда вообще не должны были интересоваться подобными вещами, но нет.

После последней девчонки, которая чуть не свалилась в обморок, узнав, кто я, желание заниматься подбором кадров резко пропало.

Может, и правда, отправить Лёху? Его фамилию почти никогда не связывают с нами. А очарование, бьющее наповал, точно позволит притупить бдительность чересчур щепетильных особ.

"Да, так и сделаю", – решаю я, заезжая к Славке уже на автомате, ничего особо не ожидая.

Быстро просматриваю предложенное им резюме.

Мария Васильевна Алова – практически идеальна. Но это и есть наше основное требование, а вот дальше возникают сюрпризы.

Чаще первая реакция – это страх, связанный все с теми же двумя случаями, второй – брезгливость.

Марии удается переплюнуть всех.

Она демонстрирует то, что я больше всего ненавижу в людях, презрение, завязанное на личном превосходстве. Эта соплюха, имея за спиной всего лишь практику в Крапивинской фирме, с таким гонором высказывает Славке своё фи, что меня точно вывернуло бы, если б я успел пообедать.

Но удивительно и то, что он сам, похоже, был не в курсе этой черты характера своей студентки. Зато Крапивину она точно подойдет и Славкины переживания насчёт девчонки явно напрасны, ей самое место в этом двуличном гадюшнике.

– Ник, сходи что ли в клуб. Отдохни! Ты реально уже всех достал! – пытается избавиться от меня Илюха. – Знал бы, к чему приведет уход Маргариты, даже слушать тебя тогда бы не стал.

– Я бы сам не стал, – огрызаюсь я, захлопывая за собой дверь его кабинета.

"Маргарита, и вот чего тебе так резко вздумалось посвятить себя семье? – в который раз с раздражением думаю я.

Хотя чего думать? Я знаю точно, её дочка влюбилась в шестнадцать, в семнадцать свадьба была уже решенным делом, а в восемнадцать она осчастливила мать в двойном размере, родив двойню и срочно затребовав к себе.