Читаем Одинокое озеро (СИ) онлайн бесплатно

Волчонку было уже пятнадцать. Пережив это лето он сосчитает свою шестнадцатую Зиму, но что такого успел повидать в своей жизни? Короткие походы с матерью и отцом в ближайшие земли? Руины и выживших после Моровых Зим одиночек? Мир был гораздо больше и интереснее тесных стен родного убежища. Опасливых вылазок за сказами не хватало молодому сердцу и горячей душе.

Обучение, предостережения да наставления — это сопровождало всё его детство и отрочество. Особенно старались старый скиталец и бабка-ведунья. Первый пугал страшными историями о жестокости человека, вторая гадала на судьбы охотников, используя руны. И судьба Волчонка казалась ведунье опасной и полной событий. Но время шло, а мальчик не замечал вокруг себя ничего интересного.

В этом году он наконец-то решился. Пока отец занят, а Волчица упускала своего сына из виду, он сбегал из убежища и выходил на свои собственные дороги. Об этом никто не знал и даже сестра не могла остановить. Всегда можно было найти причину задержаться снаружи подольше. Вблизи логова безопасно, людей в этих местах видели редко, да и кто бы рискнул соваться прямо к убежищу? Слава о проклятом Навьем роде шла такая, что логово обходили десятой стороной. А если кто заплутал и подошёл слишком близко, Мать-Волчица срывалась с места и в дикой охоте настигала глупца.

Вспомнив последний такой случай, Волчонок недовольно поморщился. Отец всегда вмешивался и не позволял убивать нарушителей территории. Ободрав одиночек до нитки, их вышвыривали прочь с Навьей земли. В плен почти никого не брали, только если скитальца не было рядом. Но даже такая охота была очень редка, а походы с матерью и отцом давали Волчонку слишком мало свежих впечатлений. На чужой земле родители всегда вели себя крайне осторожно, прислушивались к любому шороху, следили за каждой подозрительной тенью. Порой безо всяких причин мать уводила потомство обратно к убежищу, а если сын пытался вдруг возражать – Волчица одаривала увесистым подзатыльником.

Дней короткого лета было так мало, а во время Зимних ночей в бункере действительно хотелось выть волком. Все истории деда он слышал уже на сто раз, от видений Девятитравы сердце стыло от ужаса. Порой удавалось разговорить отца и узнать что-то о старом мире до обледенения. Хоть тот сам никогда не жил в Тёплом Лете, но знал очень многое. Такие сказки Волчонку особенно нравились. Однако, если рядом оказывалась мать – отец умолкал и неловко улыбался под её строгим взглядом.

Волчица больше занималась воспитанием сестры, а к сыну была строга до суровости. Доброго слова от неё почти не услышишь, а вот затрещину за ухо поймать проще простого. И не понять: уважали её в Навьем племени или же больше боялись? Только старая ведунья пользовалась для матери непререкаемым авторитетом и даже почтением. С ней Волчица вела себя скромно, говорила вполголоса. Дед же при встрече со Старшей всё время ворочал или начинал выговаривать. Но мать лишь косилась на него с холодком, словно знала про деда такое, чего тот вспоминать не хотел. И только лишь с отцом она словно преображалась: была нежна, улыбалась, незаметно ластилась к нему, пока другие не видят. Вот бы Волчонку одну из таких её теплых улыбок…

Тряхнув тёмными волосами, парень выгнал прочь из головы эти мысли. Он и сегодня сбежал, и возвращаться вскорости не собирался, ведь в прошлую вылазку нашёл в лесу незаметную тропку. Её протоптали звери, человеческих следов на тропе точно не было. Но зверь тоже так просто в одном месте не ходит. Впереди Волчонка наверняка поджидало что-нибудь интересное.

Лес только начинал оживать по весне. Деревья почувствовали приход тёплых дней, где-то заливались звонким пением соловьи. Они вернулись всего год или два назад. До этого Волчонок видел только птичек-синичек и красногрудых снегирей, которые будто бы любили студёную Зиму, а с них пения было не много. Юноша часто слушал соловья в согретом солнцем лесу. И серая птаха учуяв приход старинного друга завела для него свою лучшую песню.

Улыбнувшись, мальчик подтянул на поясе кобуру с пистолетом. Он по-тихому стащил её у отца, когда тот не заметил. Красть Волчонок естественно ничего не собирался – потом также тихо вернёт, а без оружия в лес выходить было слишком опасно. Даже если всё дело вскроется, отец точно простит, а вот мать шкуру выдерет до крови. От этих раздумий передернуло, но весеннее солнце и песнь соловья отогнали прочь мысли о суровой Волчице.

Чуть ли не срываясь на бег, Серко спешил по извилистой тропке. На древесных стволах уже давно не встречались охранные руны — такими знаками обычно обозначали границы логова. Но это не пугало Волчонка. Он был уверен в себе, знал, что сможет услышать любого человека ещё задолго до его появления. А зверей, которых стоило бояться в лесу было не много. Разве что вылезший из берлоги медведь. Те бывало шатались в округе, пытаясь утолить свою голодную злобу. С простыми же волками Серко мог договориться легко — мать и бабка научили его, как это делается. Да и доводилось уже, пробовал.

Внезапно лес стал светлее. В воздухе появился запах воды и горечь прибрежной тины. Но Волчонок не услышал звука реки, её течения и плеска небольших волн. Не воняло и смрадом болота с гнилой водой и тухлыми газами. Ускорив свой шаг, юноша быстро вышел за густые деревья, и на лице тут же появилась ухмылка. Всё было так, как он и думал — среди леса притаилось одинокое светлое озеро. Небольшое, с крутыми берегами и омутом серебряных вод. Тихое это было местечко: вода спокойная, словно зеркало а берега вокруг кустарником поросли. Видать к озеру звери давно протоптали дорогу — ходили на водопой, а значит и место это было хорошо для охоты.

Окинув взглядом окрестности, Волчонок приметил ещё кое что: на другом берегу стояли несколько заросших и покосившихся изб. Лишь по крышам да почерневшим стенам те угадывались среди зарослей леса. Волчонок пожалел, что не взял бинокля с собой или какой-нибудь другой оптики. Тепло выглядело как избы оседлых, но в то же время от них не веяло жизнью: не было видно ни дыма, ни блеска огня. Даже травинка не двинется и птица не встрепенётся на том берегу. Похоже избы были заброшены, погибли во время Эпохи мора.

Но не только одна тропа вела к берегу озера, имелись здесь и другие тропинки. На некоторых из них легко угадывался след человека. Возле прибрежных камней были разбросаны вещи — всего лишь мусор: обрывки истлевшей одежды, сломанные гребешки и осколки посуды. Видимо, рядом кто-то порой останавливался, а возможно даже часто сюда приходил.

Попинав хлам на земле и вскоре потеряв к нему интерес, Волчонок забрался на камень. Парень устал после бега, хотел пить и потянулся к воде. Она была лишь слегка тёплой, но свежей и чистой. Набрав полную пригоршню влаги, пальцы взбаламутили тихую озёрную гладь. Улыбаясь и фыркая мальчик погрузил разгорячённое лицо в прохладную воду. Серко даже не сразу заметил всплеск со стороны, но чуткий слух во второй раз не подвёл. Когда всплеск повторился, он услышал и напрягся всем телом. Быстро обнажив пистолет, ловким движением дослал патрон из обоймы в патронник. Взгляд заскользил по заросшему берегу. Чтобы не быть таким уж заметным, Волчонок прижался грудью к камню на котором сидел. Залёг, рассчитывая, что кустарник сумеет скрыть его от чужих глаз. Глядя на берег он уловил движение прямо в глубине озера и на миг показалось, будто под водой что-то есть. Аккуратно и с большой осторожностью Волчонок вгляделся туда. Дна не было видно. Глубина оказалась столь велика, что солнечный свет не мог разогнать подводную темень.

Внезапно плеск повторился, но уже ближе к берегу с избами. Волчонок резко поднял голову и в этот момент произошло неожиданное: прямо перед ним кто-то вынырнул, обхватил чело тонкими пальцами и попытался утащить за собой.

Упираясь ладонями в надёжный камень, он не позволил стянуть себя в воду, но во время борьбы потерял пистолет. Оружие выпало из руки и с громким плеском отправилось прямо на дно. Пытаясь разжать чужие ладони, Волчонок вдруг услышал заливистый женский смех. Наконец освободившись, юноша пораженно застыл. Прямо перед ним, возвышаясь по пояс в воде, стояла девушка с влажными золотистыми волосами, милым лицом и глазами исполненными синевы. Таких глаз Волчонок ещё никогда прежде не видел… Как и не доводилось ещё видеть нагого женского тела. Девушка бесстыже поднялась над водой, демонстрируя полушария нежных грудей и алые пики сосков.

Вытаращив глаза, юноша не дышал, чувствовал, как внутри что-то замерло, а голова пошла кругом. Видя одуревшее лицо мальчика, девушка вновь рассмеялась. Она внезапно обхватила ладонями зарумянившееся лицо и нежно поцеловала. Первый поцелуй с незнакомкой из одинокого озера был необычайно сладок. Молодая кровь застучала в висках, дыхание замерло где-то внизу живота. Поцелуй длился всего пару мгновений, а затем златовласка с игривым смехом исчезла в серебре озера.

Придя в себя, Волчонок вскочил и попытался рассмотреть под водой силуэт удалившейся девы, но так ничего и не увидел. Будто и не было никакой девушки, не было поцелуя, и лишь влага на губах подсказала, что случилось всё наяву, а не во сне.

— Эй! — крикнул парень. — Вернись! Кто ты такая?!

Но ответа ему не последовало. Над озером вновь разлилась тишина: ни плеска воды, ни пения птицы, только лёгкий ветер сотворил на поверхности рябые круги. Взгляд Волчонка упал на потемневшие от времени избы. Другого жилья рядом не было, если загадочная девушка и могла где-то прятаться, то только там.

— Ещё свидимся с тобою, русалочка, — сказал мальчик, расплывшись в улыбке.

Но свидеться было не суждено… Как бы он ни старался найти дорогу на другой берег, везде ему мешала Недоля. Кустарник что рос возле озера в лесу превратился в непроходимую чащу и стеной преградил путь вдоль всего левого побережья. Вдоль правого — овраги и камни, не пройти и не перебраться. Волчонок пытался найти путь до первых сумерек, но это оказалось совсем не под силу. Только птица могла пролететь над таинственным озером и узнать: живёт ли на том берегу златовласая дева?

Лишь к ночи Волчонок вернулся домой. Он не сумел добраться до игривой русалки, что одним поцелуем смогла украсть его сердце. Но думал о ней каждый миг, вспоминал взгляд синих глаз и манящее тело. Мальчик не мог сосредоточиться ни на чём больше и даже о потерянном пистолете совсем не жалел.

Вернувшись в убежище, первой он встретил сестру. Девочка со светлыми волосами заплетёнными в тугой длинной косе стояла у открытого люка. Сложив на груди руки, она насмешливо смотрела на брата.

— Чай вернулся? А мы уж думали сгинул! Мать собиралась идти искать тебя, даже среди ночи пошла бы. А ты божедурье опять в лесу шлялся, ага?

Вздохнув, Волчонок остановился и с тоской посмотрел на девчонку. Влада была очень похожа на мать: такие же голубые глаза, кривая усмешка, бледное, но очень красивое лицо. Только волосы странного цвета: в свои четырнадцать Зим она будто слегка поседела. Ведунья говорила, что в душе сестры была заключена сила для прочтения знаков. Руны и Веды она понимала гораздо лучше, чем буквы. Но Старшая Волчица старалась вырастить из дочери только охотника. Никто не знал почему она этого столь настойчиво добивается, но с малых Зим обучала Владу премудростям убийства как зверя, так и человека. Когда у сестры сменились зубы, Владе первой сточили клыки и теперь она могла резать язык, взывая к ярости Зимнего духа. Говорили, что дочь впитала половину силы от матери. Волчица любила её, хотя была строга, как и со всеми. А вот на счёт любви к себе Волчонок точно не знал. Не был уверен…

— А ты всё подле мамки бьёшься, страшишся шагу ступить без её дозволения, — старший брат угрожающе надвинулся в сторону Влады. Но сестру было не напугать, она лишь ухмыльнулась и фыркнула.

— С меня хуч бы шкуру не спустят. Я смотрю, ты и пистолет у отца умыкнул?

Она кивнула на опустевшую кобуру на поясе юноши.

— Мда-а-а-а… — Протянул он, чувствуя, что от неприятностей его уже ничто не спасет – теперь достанется и от отца. Но мысли о русалке тушили любые страхи и дурные предчувствия. Видя, что брат впал в задумчивость Влада нахмурилась. Подойдя к нему ближе, она щелчком по уху вернула братца в реальность. Парень взвился от ярости, схватил за плечи девчонку и повалил на холодную землю. Но настроения для драки не было вовсе и ярость быстро исчезла. Волк внутри него только показывал зубы, но не требовал крови.

— И что? Всё что ли? — ухмыльнулась сестра.

Мальчик отпустил её и со вздохом сел рядом.

— Не до тебя. Да и родителей не страшусь: пусть делают, что хотят!

— Да что с тобой такое творится?! — раздражённо рыкнула девочка. Она села возле брата и толкнула Волчонка плечом. — Давай Серко, рассказывай! Всё равно ведь допытаюсь, сам знаешь!

Вздохнув, он помедлил. Ведь знал, что от сестры так просто теперь не отвертеться. Она почуяла в его сердце грусть, но как делиться такими секретами? Как рассказать, что тоскует по девушке, которую даже не знает? Что целовался сегодня и увидел обнажённую красоту. Такими делами не делятся с сёстрами, поэтому Волчонок решился открыть лишь пол правды.

— Нашел я сегодня озеро необычное, тихое – просто заговорённое место, как святороща. На другом берегу стояло погибшее людское Тепло, несколько изб невызнанных и нетронутых. Но сколько бы я не старался пройти к том месту, везде встречались преграды. Среча не дала дороги через лес перебраться...

— Что же, пути к домам не нашёл и теперь из-за этого маешься? — с лёгким недоверием в голосе спросила сестра.

— Весь день проискал, пистолета отцовского в дороге лишился — чего уж тут радоваться?

Сковырнув носком ботинка лежавший перед ней камень, Влада на секунду задумалась.

— Вот что… Завтра я с тобой пойду к тому озеру. Ты конечно ещё тот дуботолк — дороги в лесу найти он не может. Со мной быстро найдёшь! Да и на озеро я тоже хочу посмотреть…

— Ты? А у Волчицы спросить не забыла?

— Спрашивать у неё, да молить не бить тебя крепко – сам будешь, — расплылась Влада в гадкой улыбке. — А меня мать не тронет, да и бабка заступится… Завтра, как коло подымется мы с тобой к озеру сходим. И не вздумай один убежать – выслежу и отобью охоту без меня шастать!

— Добро, — улыбнулся Волчонок. Он встал и подал руку сестре. Та лишь хмыкнула и не тронув ладони поднялась самостоятельно.

— Нашёлся дурак, помощь охотнице предлагать! Больно ты слабый, потому мать тебя и не привечает, — она буркнула это себе под нос и ушла, не дожидаясь ответа. Волчонок помрачнел словно туча и пошёл вслед за ней. В убежище, навстречу своему наказанию.

Ждать хорошего, конечно, не стоило… Его и не было. Волчица всегда свирепствовала в своих наказаниях для сына. Она не кричала и не голосила как прочие матери. Лицо Старшей бледнело, ледяные глаза начинали сверкать, а губы кривились в клыкастом оскале. Схватив Серко за ухо она оттаскала его, попутно отвешивая немилосердные тумаки. Хоть тот был не мал – ростом почти с саму мать, но даже не думал ей воспротивиться, знал о белой ярости не понаслышке. Это сейчас она готова дух вытрясти, но если язык клыками разрежет, тогда ему точно конец.