Читаем Одинокий рейд онлайн бесплатно

Баренцево море.

Зачастую мы состоим из кучи незаметных и обыденных мелочей,

нежели из чего-то большого и важного.

Как там в песне: «…а море смеялось…»??!! Хрен оно смеялось. Здесь, в северных широтах, да ещё в это время года оно, как правило, хмурое, как и небо, набрякшее свинцом низких облаков, плюющееся льдящимися каплями. И ветер, сырой и промозглый, треплющий колючим скрабом мóроси и снежинок единственное, что не укрыто под штормовым плащом — лицо.

Терентьев щурился на ветер, закрывая наветренную щёку отворотом капюшона, глядя с открытого мостика, как при очередной смене курса, крейсер подставляет то одну скулу под удары волн, то другую. Впрочем, при таком волнении, на 16 узлах, 26 000-тонный корабль стальным монолитом взрезал неспокойное Баренцево море, словно не замечая взлохмаченных волн, отбрасывая пенные усы уже ближе к полубаку — следствие большого развала носовых обводов. Иной раз особо рьяная волна вздымала тучи брызг, но высокая носовая конечность и в худшую погоду не допускала забрызгивания палубы.

Взгляд невольно скользнул на рядки крышек-люков, закрывающих главный ударный комплекс — двадцать крылатых ракет «Гранит».

«Всё-таки смеётся, — сделал вывод капитан 1-го ранга Терентьев, командир атомного крейсера «Пётр Великий», — только недобро, как-то, пакостно».

После его вступления в должность командира корабля, крейсер в основном торчал у причальной стенки, лишь пару раз выходя на выполнения учебных задач по стрельбам и маневрированию. Однако эволюции корабля были ограничены по длительности. Экипаж на «Петре» был не доукомплектован и ко всему ещё многие матросы и даже офицеры были новичками. Причина была в систершипе «Петра» — крейсере «Адмирал Нахимов», модернизация и ремонтные работы на котором подходили к завершению. На спешно доведённый до ума «Нахимов», просто не успевали набрать и обучить экипаж. Фактически полный апгрэйд по радиоэлектронной аппаратуре и новым системам вооружений требовал новых людей, с которыми тесно работали заводские специалисты. Но большинство же БЧ[1], таких как ходовая, румпельная и остальные основные системы остались фактически прежними. Вот этих парней из экипажа «Петра» и забрали на новообкатываемый крейсер.

Командование божилось, что, как только они натаскают там своих новобранцев — людей вернут. Терентьев же не особо в это верил и гонял своих в хвост и гриву. Сначала у причальной стенки по теории и с неработающими механизмами, доводя действия матросиков до автоматизма (типа имитации действий: там повернуть рычажок, тут щёлкнуть тумблером и т. д.). А уж потом и в короткие эволюции крейсера в море. Радовало хоть то, что доходяг-срочников было не более трёх десятков — основной экипаж состоял из офицеров и контрактников.

На командование он был не в обиде, понимая — если бы не обстоятельства с ускоренным вводом в эксплуатацию «Нахимова», то ему вообще не видеть этой должности. Проблема для него была в другом.

С некоторых пор Терентьев заметил, что любовь к морю изменила свой идеалистический окрас. Месяцы рутинной службы на берегу сыто расслабляют: когда приходишь на корабль от уюта и домашних котлет, как на какой-нибудь завод-фабрику, только что, выслушивая бравые рапорты у трапа и на мостике.

«Даже брюшко появляется», — с лёгким презрением думалось ему.

Но эта идиллия с берегом длится недолго и незаметно подкрадывается нудящее ощущение скуки и некий зов моря. И уже вступив на палубу, протопав по переходам, поднимаясь на мостик, вдруг замечаешь, как в тебя проникает через подошву ботинок затаённая вибрация не замолкающих механизмов. И ты невольно достраиваешь в мозгу многоэтажную конструкцию корабля, понимая его величие и силу: начиная от чутких «ушей» локаторных антенн, через посты различных БЧ и покоящихся в контейнерах боевых ракет, выжидающих своего часа, до необузданной, но прирученной энергии ядерной установки.

Последующий выход в море переполняет эйфорией ожидания новизны, сопровождается неким чувством привычной значимости. Однако эта жажда странствий оказывается быстро насыщаемой. Почти мальчишеский восторг куда-то улетучивался, заполняясь учебными или, естественно, условными боевыми буднями. Тянет назад, домой…

— Стар ты стал, — говаривал он порой сам себе, ловясь на очередном хмуром ворчании. И тут же отшучивался, — не дождётесь!!!

Как водится, оправдывая себя той или иной причиной этого самого недовольства, находя основной довод — «ответственность». Может в этом и были основания у командования Севморфлотом назначить именно его командиром «Петра» — спокойного рассудительного и не особо рвущегося в боевые походы, пока крейсер вынужденно простаивает?

«Не! Не смеётся, — Терентьев уже не столько всматривался в теряющийся в сером горизонт, сколько к своим ощущениям, — оно сразу как-то зловеще ухмылялось. Изначально, когда мы выходили на эту отработку взаимодействия с новеньким СКР «Туман»[2]».

В это раз из штаба дали добро пробежаться подальше. Да и сам Терентьев небезосновательно считал — теорию надо подкреплять усердной практикой (экипажу).

Снялись бочки, вышли в Баренцево и почти сразу на радарах поймали супостата — крутится у границ территориальных. Дали полный, вскоре установили визуальный контакт — опознали норвежский корыто-корвет типа «Нордкап» — ровесник «Петра»[3].

Амеры — те обычно отбегают от дальности наших «Гранитов», а эти — викинги, блин, как ни в чём ни бывало — крутятся на самой грани, воду винтами колошматят. Гадово племя!

Не любил он их, таких правильных, цивилизованных, европейцев мать их, с их так называемыми ценностями. Зато когда страна была в беде-разрухе, эти все лезли — раздербанить и урвать кусок. Вся эта АНТАНТА, и что характерно, и норвежцы туда же — выхватить и себе добычи, пока по зубам дать не могут[4]. Понятно, давно это было, но чем они лучше сейчас? К рыбакам нашим пристают, считают себя тут хозяевами моря, с ими же выдуманными правилами, и ими же порой нарушаемыми».

Странности эволюций посудины с надписью «KYSTVAKT» [5] разрешились, когда из штаба пришла вводная о нахождении в их секторе британской подводной лодки. Осведомленность командования включала даже тип и название ПЛ — атомная торпедная. «Артфул». Совсем свежей постройки.

«И вот скажите, за каким чёртом ей тут шариться»?

Нащупали её там, где и ожидали — под килем «Нордкапа».

«Интересно, если бы не наводка из штаба флота, наши слухачи смогли бы её обнаружить»? — Мрачнел мысленно Терентьев.

«Норвежец» своими винтами весьма эффективно забивал все шумы атомохода, и ходили они как привязанные, словно тренировались уже где-то такой слаженности.

Как бы то ни было, с «Тумана» доложились об установлении гидроконтакта весьма скоро.

Задачи по отработке взаимодействия никто не отменял, но решили отказаться от использования вертолётов в гидроакустическом поиске, чтоб не пугать потенциального противника — пусть думают, что мы не знаем про лодку.

Так и крутили до темноты, то расходясь с «натовцами», то сокращая дистанции, то теряя гидроакустический контакт с «британцем», то снова восстанавливая.

Ночью то же самое, только не таясь поглядывали друг на друга, облучая радарами.

А утром объявили боевую тревогу. И вымотанные за ночь экипажи взбадриваемые адреналином в полном напряжении приводили свои системы в боевую изготовку, понимая — всё по серьёзному. В молчаливых переглядах экипажей и меж деловыми рапортами витало слово «война». Реально нервно подрагивали пальцы на командных ключах «пуск», и в любую секунду готова была слететь команда «огонь». Уже не скрываясь, были взяты в прицел «Нордкап» и британская ПЛ.

Несмотря на лаконичность распоряжений и сообщений из штаба, Терентьев углядывал в них откровенное невладение информацией. Всё что удавалось узнать — поступало из общественных теле- и радиоканалов каналов.

Напряжение немного спало, когда «Нордкап» убежал в сторону своих берегов, буквально бросив подлодку. Это было любопытно наблюдать — как потерявший свою тактическую накидку-невидимку, «британец» сначала притаился, скользя под водой на скорости не более 2 узлов, словно в растерянности, а потом надо было быть дураком, чтобы не понять, что он обнаружен. Тогда уже не скрываясь субмарина, развив 20 узлов направилась на северо-запад.

«Туман» увязался следом, забрасывая навесик из гидроакустических буёв с вертолёта, чем удавалось сравнительно легко сопровождать субмарину. «Артфул» дал максимальные 29 узлов, уходя по струнке, тем самым выказывая намеренье оставить этот район. Ко всему из штаба пришла «квитанция»: «…в целях не нагнетания обстановки и во избежание провокаций…». Сторожевик, лениво выписав пенную дугу, лёг на обратный курс.

Однако вскоре командир «Тумана» предал на крейсер, что перехватил радиообмен по пеленгу подлодки.

«Наверняка на перископ всплыли и тоже пытаются у своих прояснить обстановку через спутник связи, — пришёл к простому выводу Терентьев, — представляю, как они там теперь озадачены!

Что ж действительно творится на белом свете-то? Вот так, совершенно неожиданно приходит понимание, что логика и законы, которыми руководствуется этот мир, вдруг могут быть нарушены.

Это как он иногда, смотря на взлетающий аэробус или даже простой патрульный самолёт, вдруг воображал, что пилот не справляется и машина падает, сваливаясь на крыло, круша дома, полыхая и взрываясь.

Впрочем, подобные киношные ролики и даже реалистические имеют место быть. Тогда более радикальное — смотреть на привычный загородный пейзаж и вдруг представить, что началась война, и там, полностью ломая знакомую картинку, встаёт атомный гриб потрясающий своей убийственностью и грандиозностью.

Но пять же, это не выходит за рамки физики нашего мира. Но если верить этой радиопанике (ну не могли же они все сойти сума??!!), и это действительно — японцы!!! Из прошлого века!!! Эти «Зеро», Ямамото и прочее… Дурдом»!

— Американцы получили себе ещё один «день позора»[6], — потом прокомментирует старпом, — и мир уже никогда не будет прежним. Получается, что теперь можно верить во всё: в марсианские треножники, попаданцев-альтенативщиков, гитлеровскую тибето-вундервафлю. А ведь действительно!!! Не удивлюсь если на нашу многострадальную землицу снова хлынет «Барбаросса».

Он оказался прав. Но сначала по планете прокатился компьютерный вирус, поразивший большинство спутников, нарушивший связь и сеть интернета, и как оказалось весьма навредивший «военной машине» НАТО.

На «Петре» особых сбоев в электронике не зафиксировали — лишь исчезли с контроля сигнатуры пары спутников связи. Сообщалось даже о глюках у всякой электронной бижутерии типа ноутов, смартфонов и т. д. Терентьев не поленился сходил к себе в каюту, запустив ноутбук. Но и тот у него был не совсем новым и вполне исправно загрузился. А вот с СКР «Туман» доложили, что то самое новейшее, что на него установили — чувствительная аппаратура для обнаружения неатомных (особо бесшумных) подводных лодок, «требует заводского тестирования», как тактично выразился командир сторожевика. «Туман» ушёл на базу. Штаб заверил, что выслал замену.

А пока крейсер остался один и тоже оттянулся южнее, с целью иметь на случай прикрытие базовой патрульной авиации.

В три по Москве подошли МПК «Онега» и ЭМ «Ушаков»[7]. А через 15 минут лопнул, расползаясь, гнойник гитлеровского нашествия.

На «Петре» весьма чётко ловилась финская новостная радиостанция «Yle», ведущая в том числе и на русском языке. Финны старательно собирали информацию со всевозможных источников и ретранслировали, наверняка испытывая безмерную радость, что их самих не зацепил этот ремикс прошлой войны: не воскресли их великие манергеймы и на «границе трёх перешейков» всё спокойно[8]. И действительно, не смотря на неполные, а порой противоречивые данные, эта немецкая «Барбаросса», имела локальный характер, словно нарезанная из кусков.

Жёсткие бои шли в приграничье Белоруссии. Нашлась у них светлая голова, которая предположила и остереглась, накрутив настройки в армии до уровня: «внимание» и «чрезвычайно». Тем более у белоруссов было время среагировать, пока немцы шумели и катили по Польше до границы.

Не было никаких шансов у Украины: ни в прозорливости командования, ни в боеспособности, ни… в желании, что ли… Немцы, словно податливое масло промяли пограничные пункты и кордоны «нэзалэжной», побивая даже рекорд 22 июня сорок первого, сходу прорываясь на Киев.

Во Львове высыпали встречать победный вермахт местные нацики, так на них и внимания не обратили, коптя выхлопом панцеров, катили дальше, по ходу потроша магазины, рассовывая по карманам, закуривая ароматные сигареты. Ещё не придя в себя от реалий 21 века, воспринимая происходящее как должное, считая открывшийся мир своей законной добычей.

11 армия вермахта легко взяла Кишинёв и, встретив лишь неожиданный отпор близ Тирасполя в районе так называемого Приднестровья, тактически обошла очаги сопротивления, выдвинулась к границам Одесской области.

Что касается прибалтийских стран, то казалось, что они вообще не оказывали сопротивления. Всё их бряцанье натовским оружием оказалось откровенным пшиком — ребята попросту халявили, играя на антагонизме к России.

В Риге фактически парадный вход солдат вермахта и 3-й танковой дивизии «Тотенкопф», где немцев встречали дряхлые ветераны СС, наивные энтузиасты и мэр города лично (в его последующих комментариях — в целях предотвращения кровопролития), закончился кровавой бойней. «После акции террориста одиночки, последующий ответный огонь, вызвал панику и многочисленные жертвы среди мирного населения…» (по официальному заявлению уже президента Латвии). По факту — ветеран, уже советских войск, стреляя из неустановленного стрелкового оружия по марширующим гитлеровцам ранил командующего дивизией «Мёртвая голова» обергруппенфюрера СС Теодора Айке. Взбешённые эсэсовцы открыли беспорядочный огонь по встречающим, а к вечеру, пришедший в себя после ранения Айке, приказал устроить в Каунасе местную «ночь длинных ножей».

Чего однозначно не случилось в это раз, так это успешных бомбардировок городов. Против высокотехнологичных средств ПВО у «Люфваффе» практически не было шансов. Лишь с десяток «Хейнкелей» смогли отбомбиться по Киеву, да несколько бомб и сбитых самолётов упали на Одессу. У поляков было похуже, но и те накрошили немало бомбовозов.

Согласно оборонному договору с Белоруссией, русская авиация помогала сжигать танки Гудериана у Бреста, а потом, перебросив ударную эскадрилью Ми-28 под Житомир на комфортно катящие по дорогам 21 века подвижные части вермахта, остановила «Ганомаги» в каких-то 50-и километрах от Киева.

Вообще, на Белорусском и Украинском направлении немецких ударов Россия включилась с заметным опозданием, что позже вызвало ворчание в Раде, дескать, Россия опять прикрылась буферными государствами.

Однако в Калининградской области с самого начала шли запутанные бои с арьергардом немецких войск, наступающих на Прибалтику.