Читаем Одиночество онлайн бесплатно

«Черт! Какой ужасный холод!», – подумал я, подходя к окну. В моей квартире тепло, несмотря на это, я поежился и вздрогнул, словно холодный октябрьский ветер проник сквозь оконные щели до самой глубины души.

Людей на улице не было видно, хмурый серый дождь смыл все сущее с лица земли. Облака рваными клочьями разбросаны по сизому небу, от чего оно казалось полосатым. Беззащитные в своей наготе деревья одиноко простирали ветви к небу. О чем они молили?

Я отошел от окна. На коврике у дивана растянулся Рекс, величественный и гордый как истинный англичанин королевский дог. Он слегка приподнял голову, будто прислушиваясь к шуму дождя. Я знал его повадки. Капризы погоды интересовали Рекса мало.

Нюх не обманул пса и на этот раз.

В дверь позвонили. Недоумевая, кого же черти могли принести в эдакое ненастье, я сунул ноги в теплые тапки и побрел к дверям.

И был просто поражен, увидев ее.

– Здравствуй, Володя! Не ждал?

Я замялся.

– Не-ет, вообще-то.

– Как поживаешь?

«Потрясающе! Она что, издевается?» – подумал я, но вслух сказал:

– Нормально. Да ты проходи, Таня, что стоишь в дверях.

Я злился на свое замешательство, на Таню, что ее приход выбил меня из состояния равновесия. Стою, как идиот, и двух слов связать не могу.

– Спасибо. – Она вошла.

Я смотрел на нее с недоумением, не зная, чего ждать: слез, обвинений, истерики? Женщины – народ эмоциональный, потому и непредсказуемый. Хотя Таня не такая как все.

– Удивлен? – спокойно спросила она. – Извини, что свалилась вот так, нежданно. У меня к тебе одна просьба. Да не пугайся ты так, – улыбнулась Таня, заметив мою настороженность. Улыбка всегда красила ее. – Тебе это ничего не будет стоить. Вот, сохрани его, пожалуйста. Это дневник.

Она протянула мне простую ученическую тетрадь в синей обложке.

– Ну, я пошла, – сказала она, взявшись за ручку двери.

– Давай, провожу тебя, – спохватился я.

Тихое жужжание лифта. Мы молча спустились вниз. Она посмотрела на меня. В уголках глаз блестели слезы. Но уже в следующее мгновение она мило улыбнулась и, не дав сказать мне ни единого слова, решительно шагнула в дождь.

Я долго смотрел ей вслед, а она шла, не оглядываясь, такая же высокая, стройная, с гордо поднятой головой. Полы плаща развевались за спиной. Она шла, не обращая внимания ни на ветер, ни на дождь. Красивая, умная женщина, которую я бросил.

Я ничего не понял. Зачем она приходила? Потом вспомнил о дневнике и поспешил домой, сгорая от любопытства.

Аккуратный ровный почерк. Я погрузился в чтение…

2 января.

Боже, как я счастлива! Давно, действительно давно, я не была так счастлива. И от чего? От того, что какой-то мужчина обратил на меня внимание. Да дело, пожалуй, не в этом. Я влюбилась, это точно. Диагноз верен. Причем влюбилась по самые уши с первого взгляда. Я тоже ему понравилась, было видно по его глазам, он заинтересован мной. Но, господи, как же я счастлива! Мне уже 30 лет, а я прыгаю и радуюсь как пятнадцатилетняя дурочка. Не хватает только слез в подушку. А, плевать на всех! Живу одна, сама себе хозяйка, да и город у нас такой, всех интересует только собственные проблемы.

Но все-таки, как хорошо начался Новый год!

9 января.

Хорошее начало. Он звонит мне…иногда, но…В-общем-то, он интересный человек, впрочем, не буду спешить. Поживем-увидим. Говорят, как встретишь Новый год, таким он и будет, хотя прежде я не верила этому, но надо же во что-то верить. И я буду верить!

17 января.

Если быть американкой, то у меня все окей. Были сомнения, но сейчас я уверена твердо: мы нужны друг другу. Сегодня Володя пригласил меня в театр. Ну что ж…

5 часов утра.

Совсем не хочется спать. Володя уже спит. Ощущаю себя двадцатилетней девчонкой. Божественный вечер и ночь в раю, чего еще можно желать. Мысленно оглядываюсь, вспоминая сегодня, вернее, уже вчера.

Когда в театре погас свет и начался первый акт, я слышала только его дыхание, видела только его. И сейчас смотрю на него. Лена, наверно, сочла бы его слишком уж упитанным и прилизанным, ей всегда нравились худощавые парни с выпирающими ребрами, она обожала мужчин, уверенных в себе и знающих толк в любом деле. Не знаю, меня притягивают интеллигентные. По состоянию души, а не по одежде. Внешний вид не так важен, я почти никогда не обращаю на это внимания.

А Володя – он так добр.

3 февраля.

За окном темнеет. Зима только теперь заявила о своих правах. Утром еле добралась до работы. Холодный резкий ветер слепил глаза снегом, крутил в каком-то бешеном хороводе снежную пыль. Холод пробирал до костей.

Теперь вот сижу, завернувшись в отцовский плед, пытаюсь отогреться за день. На улице бушует страшная вьюга, в кромешной мгле не видно зданий, едва мерцают в снежном тумане огни квартир. Торшер отбрасывает мягкие тени, лениво шумит телевизор. В такой вечер лень о чем-то думать, приятная нега охватывает тело. Хорошо-то как!

14 февраля.

Недаром метель бушевала – город занесло снегом, впору хоть валенки надевать. Неслышно кружат снежинки. Как в песне: «А снег идет, а снег идет, и все вокруг чего-то ждет».

Возвращалась вчера вечером с работы – настроение в предвкушении выходных что надо, меня переполняла такая радость, когда не чувствуешь земли под ногами – и встретила Володю. Посмотрела на него, меня разобрал смех. Воротник его пальто и шапка в снегу, снег был на щеках, даже на ресницах. Я сказала ему, что теперь он снежный человек. Он беззвучно засмеялся и в тон мне ответил: «Я слышал о существовании снежных мужчин, но вот чтобы снежные женщины – такого еще не бывало. Так что, я тебя открыл». «Что ж, господин профессор, не угодно ли вам обмыть ваше открытие?». И так вот, занесенные по колено в снегу, мы пошли ко мне.

Дома вместе готовили ужин (Володя оказывается еще и замечательный повар), пили итальянское вино и тестировали яства собственного изготовления. Я была так опьянена и по-детски счастлива, как и в первый раз, когда узнала Володю. Говорил больше он, мне нравилось просто слушать его, слышать его голос, слегка с хрипотцой, но очень приятный. Я смотрела на него и словно высохшая в засуху земля впитывала в себя благодатный образ любимого человека.

Он целовал мои руки, кончики пальцев, и каждый мой нерв вибрировал, словно натянутая струна. Мне хотелось слиться воедино с Володей, раствориться в нем без остатка.

А сегодня ведь 14-е. Здорово мы отметили День влюбленных! Святой Валентин может нами гордиться.

19 февраля.

В голове шумит, тяжело дышать. Простыла, черт возьми. Слоняюсь по квартире туда-сюда, лечь невозможно – на грудь будто давит кто-то, тяжесть невыносимая. Завтра возьму больничный, все же попробую отлежаться-отваляться. Кашель проклятый замучил. Эх, ну до чего не люблю я болеть, дурацкое состояние во время болезни.

27 февраля.

Наконец, наконец, могу почувствовать себя человеком. После столь долгого отдыха в постели великое счастье сделать хоть что-то по дому и не падать с ног от усталости и изнеможения. Володя только ушел. Бедный, целую неделю не отходил от меня. Он ухаживал за мной с ласковостью опытной сиделки, смущая меня своей заботливостью. Достал хорошие лекарства, готовил еду, даже с ложки кормил. Вчера мне полегчало, я попросила его поехать домой, отдохнуть. Он положил руку мне на плечо и мягко так сказал:

«Танюша, милая, не беспокойся. Все хорошо, мне нравится за тобой ухаживать».

Я вдруг вспомнила, что не поздравила его с праздником, мне стало неловко, он лишь ответил: «Пустяки». Его глаза при этом светились такой нежностью и любовью.

«Спасибо, Володя, я очень тебя люблю»

«Я тоже тебя люблю, Танюша».

Каким бальзамом были для меня эти слова.

Слова. В большинстве своем люди не могут определять и распознавать истину в глазах, идут путем наименьшего сопротивления и доверяют словам, оттого и несчастны. А я безумно счастлива, счастье переполняет меня и рвется наружу, я не сдерживаю его теперь – я счастлива! И верю словам Володи – глаза не обманывают. Возможно, кто знает, со временем это пройдет, но зачем заглядывать вперед. Пусть все будет как есть. Жизнь – лучшее, что у нас есть. Не будь горя и слез, разве знали мы истинную цену счастью?

9 марта.

Неужели это не сон?! Разве может одному человеку выпасть столько счастья? Раньше мне казалось, по-настоящему люди бывают счастливы только в сказках. Сколько же длится моя сказка: тысячу лет или два месяца?

Раньше…А что было раньше7 моя жизнь поделилась на две эры: до и после. Эра «до» – время сомнений, грустных размышлений и одиночества, особенно чувствительное в выходные и праздники, а «после» – боюсь, не хватит слов, чтобы описать мои ощущения. Такого у меня еще не было ни с кем.

Вчера звонила Лена, скороговоркой поздравила меня с праздником, сказала, что очень рада за меня, сгорает от нетерпения увидеть его. «В июне, Татьяна, приеду к тебе, устрою смотрины твоему Онегину.

Поговорила с ней, на душе осталось легкое и приятное чувство. Лена всегда умела одним словом или улыбкой рассеять мои сомнения, мир переставал казаться мне серым. «Да брось ты, Танька, эти штучки-дрючки. Ну что ты мечешься, как загнанный зверь? Не думай ни о чем и все будет хорошо».

Так оно и есть.

Володя переезжает ко мне: вчера, когда мы вернулись из ресторана, где отпраздновали Международный женский день, я предложила Володе жить у меня. И как же обрадовалась, когда услышала: «А знаешь, Танюша, я и сам хотел сказать об этом, но получилось бы, что напрашиваюсь». Сейчас он уехал, взять кое-какие вещи, а я напорхавшись по кухне, летаю по бумаге с пером в руке, потом помчусь, трепеща крыльями, одеваться и укладывать волосы. Все, пора бежать, нужно успеть до его прихода.

15 апреля.

Давно ничего не писала, все некогда и некогда. К тому же, не хочу, чтобы Володя видел дневник. Как-то он сказал, что считает дневники детскими записочками, ерундой и сплошной чушью.

Да мне пока и писать не о чем, течение моей жизни спокойное и размеренное, я всегда мечтала жить именно вот так! Говорят, человеку всегда всего мало. Не знаю, мне больше ничего не нужно, я считаю себя абсолютно счастливой. Уже больше месяца прошло, как мы с Володей живем вместе. Недавно были с ним на дне рождения Веры Скобелевой, моей сотрудницы. Пришла почти вся наша контора, даже шеф соизволил почтить своим вниманием скромный банкет.

С детства не люблю шумные сборища. Ненавижу водку, от нее в голове и на душе такая муть противная. Сколько вижу вокруг – от водки люди не просто пьянеют, а дуреют: мужчины с маслеными глазами валятся на стол или на женщин, лезут с объятьями и поцелуями, а женщины уже не первой свежести скачут в ненормальном пьяном танце, завлекая мужиков осоловело блестящими глазами и сальными улыбочками. На подобных «праздниках» поначалу ведутся чинные степенные разговоры, как на приеме у английской королевы, потом первые тосты (без тостов пьют только алкоголики) и дружный стук ложек, по мере увеличения пустых бутылок возле ножек стола громче становятся разговоры, захмелевшие гости клянутся друг другу в вечной дружбе и взаимопомощи, проливая водку на скатерть, спорят о политике, упиваясь собственным красноречием.

Мы с Володей сходимся в этом во мнениях – подобные вечера тоже не в его вкусе. Может потому, что не любители мы с ним выпить, даже не выпить, а напиться до бесчувственного, свинячьего состояния. Трезвому человеку среди пьяных делать нечего. Лишь когда ты сам, что называется ищешь пятый угол, о, тогда и поймешь, и оценишь всю «глубокомысленную» философию опьяневшего.

17 апреля.

На нашу контору Володя произвел хорошее впечатление. Часто ловлю взгляды, обращенные ко мне, то ехидные, то откровенно любопытствующие. Ощущаю себя диковинной обезьянкой, выставленной на всеобщее обозрение. А сегодня ко мне подошла Зоя Григорьевна, сводня и сплетница. Как-то попыталась она и ко мне подъехать – сосватать нашего механика Василия, но я вполне понятно и доступно постаралась объяснить этой женщине, что ни в ком не нуждаюсь.

Меня воротит от одного ее вида, насквозь лицемерного. Никогда не могла понять ее. Для чего она живет? Весь смысл ее жизни сводится к очередной сплетне или выкопанной яме под ногами другого человека, куда она и пытается столкнуть. Вот чего у нее действительно не отнять – это умения влезть в душу, причем мыло даже и потребуется. Где улыбкой, где шуткой, где вовремя сказанным словом она может и недавних врагов сделать друзьями. Но я, например, с такими как она, бороться не в силах – наглости не хватит.

20 мая.

Я совсем забросила свой дневник. Боюсь, как бы он не увидел. Откровенно говоря, я сама не доверяю дневникам. С тех самых пор, когда моя сестра нашла мой дневник и показала его матери. Мы тогда еще в школе учились. Боже, сколько же мне было тогда? 14 или 15? Кажется, я училась в девятом. Впрочем, это не так важно сейчас. С той поры я зареклась доверять чувства бумаге. И потом Лена, да, Ленка была для меня всем.

Но она уже два года как уехала, письма и телефонные разговоры не могут заменить живое общение. Я не железная и не могу держать все в себе. Вот и приходится хвататься за ручку и использовать каждый удобный момент. В такие минуты чувствую себя преступницей, но не обо всем можно сказать мужчине, так же – я уверена в этом – и они не говорят всего нам. Бог, наверно, потому и создал подруг и любовников. Все закономерно. Впрочем, бывают исключения, когда любимый человек и друг, и мать, и отец и все остальные вместе взятые. Но это подобно любому исключению из общего правила случается крайне редко.

25 мая.

Завтра я еду в командировку. Пять дней. И мне как-то неспокойно. Впервые мы расстаемся так надолго. Вспоминаются слова песни: «Легче ждать столетья, чем четыре дня, вдруг в минуты эти ты забыл меня».

Стоп!

А вот об этом, Танечка, не надо. Чем больше беспокоишься, тем больше беды можно накликать. В конце концов, чего боишься, то и случается.

30 мая.

Я потрясена!

Мысли мечутся в беспорядке. Попробую вернуть ясность мышления, напишу все по порядку.

Я старалась как можно быстрее уладить дела, рвалась домой. Но когда зашла в квартиру, сердце екнуло в предчувствии беды. Пахло тишиной, эта невыносимая тишина резала уши. Так и оказалось. На столике у зеркала была записка. Сейчас она лежит передо мной. «Таня, прости, нам надо расстаться, не ищи меня. Володя».

Все! Ни слова больше. Я не знаю, о чем и думать. То ли с ним что-то случилось, то ли он попросту устал от меня и сбежал, испугавшись объяснений.

8 июня.

Даже в нашем городе невозможно исчезнуть бесследно. Я навела справки: к счастью, Володя, жив и здоров. Значит, верно, второе предположение.

11 июня.

«Глупое сердце, не бейся,

Все мы обмануты счастьем».

В счастье слепнем, в горе прозреваем. Наверно, у всех так. Невозможно быть вечно счастливой. Скажешь себе еще раз: выдержим, Танька, выстоим. И не такое бывало. Все пройдет.