Читаем Одержимый фанат (СИ) онлайн бесплатно

Несколько лет спустя Виктория Янсонс с упоением будет вспоминать тот день, когда она вместе с подругой отправилась в Берлин, где всё так стремительно завертелось.

Летняя ночь за окном сменилась туманным и промозглым утром, не предвещавшим, на первый взгляд, ничего интересного. В маленьком латвийском городе отсутствовали развлечения и пороки мегаполисов. Ах, какая тоска!..

Вика проснулась с неожиданным пониманием того, что так дальше продолжаться не может. Она хотела жить, а не уныло существовать. Она мечтала о любви, о дифирамбах в свою честь, приключениях на пятую точку и о путешествиях. Вполне нормальные желания для юного существа, ещё не придавленного тяжестью ответственности, работой и прочими “прелестями” взрослой жизни.

Встав с кровати и одёрнув задравшиеся во сне края майки, Вика потянулась, подошла к зеркалу и уставилась на своё отражение. На неё смотрела симпатичная длинноволосая девушка со слегка припухшими после сна веками. Карие глаза смотрели строго и холодно. Из-за такого взгляда многие принимали Вику за “стерву, которая себе на уме”, но она была не такой. Совсем не такой.

“Ты заслуживаешь большего, чем имеешь сейчас, чего-то особенного и потрясающего. Ты стопроцентно готова к переменам. Ты обретёшь прекрасный замок и шикарного мужчину, властного босса мировой корпорации или, на худой конец, крутого агента по продажам недвижимости”, – сказала своему отражению Вика и вздохнула.

Она твердила эту “мантру” по утрам уже несколько недель подряд, вот только пока её жизнь не менялась. Оставался год до получения степени магистра на социологическом отделении университета, где она училась не по зову души, а по инициативе предков. Учёба её задолбала. Однокурсники тоже раздражали Вику не на шутку. Особенно парни.

Зануды-ботаники или же развязные и наглые мажоры; “свои-в-доску-парни”, простоватые, с потугами на юмор, несмешной и банальный до зубного скрежета; тихие скромняги или пребывающие вечно на своей волне гики – никто не вызывал у Вики ни малейшего интереса.

Достали, собственно говоря, и предки, которых Вика любила, но в силу своего мировоззрения и продолжавшегося юношеского максимализма не понимала. Мать переживала, что она до сих пор не завела себе хахаля, а лишь торчала по вечерам в сети, ведя переписку, слушая музыку и смотря аниме. Отца беспокоило её стремление к независимости, к чему она была, по его мнению, пока не готова, хотя дочурка делала вид, что она взрослая и хорошо разбирается в этой жизни и в людях.

Душа Виктории разрывалась между нелёгким выбором: утонуть в серых буднях, когда-нибудь поддавшись ванильной романтике или пресловутому половому инстинкту, завести среднестатистического парня и не менее среднестатистических детей, коротать дни на нелюбимой, но необходимой для выживания работе. Или же...

Главными для девушки были иные ценности. Понятие счастья у каждого своё и Вика ценила людей, которые не лезли к ней и не навязывали своего мнения на этот счёт.

Включив на ноуте музыку, Вика отправилась на кухню за кофе. Она достала кружку, поставила на плиту чайник и услышала звонок. Айфон навязчиво разрывался мелодией немецкого марша.

“Кого это надирает с утра пораньше?” – зевнув, подумала Вика и вернулась в спальню. Посмотрела на высветившееся на экране имя абонента и взяла трубку. Звонила её подруга, Джулия Сальери.

— Салют, Вика! – голос Джулии звучал радостно и бодро.

— Привет, а почему ты звонишь? – удивилась Вика. – Да ещё так рано.

Джулия жила в нескольких тысячах километров от Виктории, и они никогда не виделись в реальной жизни, а познакомились в сети. Общались они уже несколько лет, переписывались в чате на разные темы, будь то философия, бытовуха и религия и находили в лице друг друга интересного собеседника. Разговаривали они “вживую” всего пару раз. Вике было непросто привыкнуть к быстрой речи подруги.

— Значит, вот так ты мне радуешься? – с насмешкой укорила её Джулия. Её итальянский акцент звучал на английском мягко и певуче. – Я не просто так звоню. Угадай, что у меня есть?

— Да ладно, не может быть! – недоверчиво произнесла Вика, однако её сердечко предательски ёкнуло в груди, а вдруг правда?..

— Я достала билеты на концерт!

— Повтори!

— Билеты у меня! Это были последние, понимаешь? Они ждали именно нас! Завтра тебе надо быть в аэропорту. Я прилечу утренним рейсом, ты меня встретишь, и мы вместе полетим в Берлин.

— Уф… – выдохнула в трубку Вика.

— Что такое?

— Ты же знаешь, у меня аэрофобия…

— Знаю. Поэтому и делаю такой круг, чтобы лететь вместе с тобой.

— Извини, я доставляю тебе столько неудобств, – пролепетала Вика. - Может, тогда уж лучше на автобусе или на поезде поедем?

— Нет, я не могу столько времени терять, на самолёте гораздо быстрее. Не парься, угостишь меня за хлопоты пивом и баварской сарделькой, когда окажемся в Берлине, – ухмыльнулась Джулия. — С подработкой уладишь?

— Я всё равно собиралась увольняться до начала занятий, так что обойдутся без меня.

— Тогда всё путём! Слушай, мне пора, я перезвоню позже.

Джулия была старше Виктории на шесть лет, имела постоянную работу и кучу хобби, но период юношеского максимализма у неё продолжался и цвёл пышным цветом до сих пор. Что поделать, итальянцы такие итальянцы…

В самолёте, убрав багаж, девушки устроились в широких креслах. Лететь было недолго, однако время хотелось провести с комфортом.

Увидевшись впервые в реальной жизни, они не испытали неловкости или недоговорённости. Девушки далеко не во всём были похожими, поэтому и стали лучшими подругами. Вика отличалась консервативностью, а Джулия постоянно жаждала новых впечатлений. Сальери чаще всего была в приподнятом настроении, была общительна и легко вступала в контакт с новыми людьми. Янсонс была педантична и не любила шумных компаний, но иногда повеселиться от души с друзьями не отказывалась.

Внешне девушки тоже контрастировали друг с другом. Вика была высокая и стройная, с распущенными длинными тёмно-русыми волосами, доброжелательно-спокойная. Джулия – светлокожая голубоглазая брюнетка с каре, среднего роста, неугомонная и улыбчивая.

Рядом с подругой Вика совершенно позабыла о своей боязни высоты. Джулия отвлекала её весёлой болтовнёй на разные темы.

— Поверить не могу, что мы скоро его увидим! – говорила Вика, имея в виду фронтмена их с Джулией любимой группы, на чей концерт они сейчас летели.

— У меня есть предложение, от которого ты не откажешься, – улыбнулась Джулия. – Давай сходим на его студию, я знаю адрес и что фанатов он всегда принимает радушно. Вдруг перепадёт возможность сфотографироваться с ним и получить автограф? Это будет бомба!

— Встретиться с ним на студии? – Вика провалилась в сладкие грёзы, из которых подруга вытащила её не менее привлекательным заявлением:

— Может, нам чего и больше перепадёт, только надо быть посмелее и план захвата мы с тобой ещё обсудим.

— Ты это о чём?

— А то ты не понимаешь, – голубые глаза Джулии хитро свернули. – О том самом!

— Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, – вздохнула Вика. – Кстати, а что ты сказала на работе, чтобы тебя отпустили? Ты вроде как в этом году уже не впервые куда-то отпрашиваешься.

— Я сказала, что у меня намечается секс-тур по столицам Европы, – прыснула та от смеха.

Вика тоже засмеялась. Как же хорошо ей сейчас было! Наконец началась хоть какая-то движуха – путешествие в Берлин, концерт, новые эмоции и впечатления. Для неё это будет первый в жизни концерт. Сложно поверить, но она ещё ни разу не была на подобном шоу. В её маленький и скучный латвийский городок знаменитости редко приезжали, жизнь там не кипела ключом.

Зато Джулия успела побывать на многих концертах не только их общего кумира, но и других “звёзд тёмной сцены”. Она всякий раз с восторгом отзывалась о подобных мероприятиях, и Виктории не терпелось оказаться на выступлении группы “Verruckte Welt”, послушать и полюбоваться на её фронтмена, Криса Майера – высокого, симпатичного, голубоглазого немца.

— И что они тебе ответили по поводу секс-тура? – спросила Вика.

— Пожелали удачи, но попросили никаких сувениров после такого путешествия не привозить. В моём офисе одни зануды, им не понять такого счастья!.. Ты уже придумала, что скажешь Крису?

— Нет. Ещё не факт, что мы окажемся рядом с ним, и что он пригласит нас к себе на студию.

— Пригласит, он милый, – заверила её Джулия. – Главное – оказаться в нужном месте и в подходящее время, а дальше уж как карты лягут. Ну так что ты спросишь у него?

— Я спрошу, бреет ли он ноги и всё остальное, – ухмыльнулась Вика.

— Ты правда веришь стереотипам о немецких мужчинах?

— Не знаю, но проверить не отказалась бы.

— Тогда надо будет и про опускание сиденья в туалете спросить, – хихикнула Джулия. – Да чего уж там? Раз пошёл такой трешак, спросим мы и про стульчак!

— Ты когда выпить успела?

— Да я ни в одном глазу, ты чего?.. Короче, я хочу узнать, трусы какого цвета он носит. В его анкете написано, что его любимые цвета – чёрный, розовый и фиолетовый. Блин, я не могу представить его в розовых или в фиолетовых трусах! Господи, пусть они будут чёрными!

— Ты сначала до них доберись. Лично я уверена в одном.

— Это в чём же?

— Носки у него точно чёрные.

Вика повернула голову. В иллюминаторе проплывали облака, сияло солнце. Ничто не предвещало звездеца.

“В самом деле, чего я раньше так боялась перелёта”? – подумала она, как вдруг самолёт подбросило вверх, а затем резко опустило вниз и тряхнуло. Началась неприятная болтанка, и странная вспышка света на короткий миг ослепила пассажиров.

Вскрикнув от ужаса, Джулия вцепилась в руку подруги.

Виктория была ни жива, ни мертва. Кто-то из пассажиров громко молился, кто-то истерично смеялся, плакали дети. Но тут пилот по громкой связи объявил, что самолёт вошёл в зону турбулентности, они проскочили через воздушную яму и теперь всё в порядке.

— Это было жутко, – выдавила из себя Вика. И чертыхнулась в сердцах – ну вот, будто она сама накликала всё это своими страхами и жалобами! Ведь мысли материальны!

Сальери же облегчённо выдохнула и уставилась на стюардессу, с дежурной улыбкой успокаивающую перепуганных пассажиров.

Вечером того же дня Крис Майер из группы “Verruckte Welt” возвращался на студию. Он ходил в магазин, чтобы купить себе и друзьям пива. На небе поблёскивали первые звёзды, и месяц сиял в вышине половинкой бублика. В воздухе плыл аромат свежеиспечённой выпечки. Из открытого окна студии слышался голос Говарда Маклафлина, распевающего во всю глотку пошлую песню собственного сочинения.

“Опять Говард порнухи пересмотрел, какой-то он уж слишком воодушевлённый”, – подумал Крис, проходя мимо ядовито-зелёных кустов. Оттуда донёсся шорох и невразумительный шепоток.

Майер насторожился.

В последнее время много чего странного происходило. Ему присылали записки на непонятном языке и фотографии всевозможных частей тела, покрытые расплывчатыми татуировками. В тату с трудом угадывалась символика его группы и портреты, на которых был изображён он сам, правда, в весьма дурацком и карикатурном виде. Иногда снаружи, на стенах студии, появлялись таинственные символы. Крис их не понимал и просил Говарда закрасить их или смыть, в зависимости от того, чем они были нанесены.

Шорох прекратился, да и Крису было неохота нырять по кустам, чтобы узнать, кто является источником звуков. Он пошёл дальше.

Темнота сгущалась, почти все фонари в квартале были разбиты, что было странно, ведь на немецких улицах преимущественно царят чистота и порядок.

Зловещие тени заплясали на стене соседнего к студии здания. Позади раздались шаги, кто-то бежал к нему. Крис не успел обернуться, чтобы посмотреть, кто это был, но одно он знал точно. Судя по восторженным воплям, это были назойливые девушки-фанатки.

На него запрыгнули сзади и обхватили руками и ногами. Крис был не маленького роста, почти под два метра, но для нападающей это не составило проблемы. Она вскарабкалась на него, словно на дерево, обвила его шею руками и втянула носом воздух рядом с ним.

Майер застыл на месте, не понимая, что происходит.

— Что за…? – только и успел проговорить он. – Да вы ваще ох...!

Со скоростью ветра сзади к нему подбежал кто-то ещё и, уцепившись за его брюки, собрался стянуть их. К счастью для Криса, ремень не позволил брюкам упасть.

Оступившись, Майер рухнул на землю вместе с напавшими на него фанатками и драгоценным пакетом, в котором лежали шесть бутылок наипрекраснейшего тёмного пива.

Звон разбитого стекла печально прозвучал на всю улицу. На студии распахнулась дверь.

Увидев мчащегося к ним со всех ног Говарда, чей рассерженный вид предвещал скорую расправу с теми, кто предал пиво такой суровой каре, девушки, испуганно взвизгнув, вскочили на ноги и припустили бежать вдоль по улице, а затем скрылись за углом здания. Говард не стал догонять их.

— Я так и знал! – он помог Крису встать и с тоской уставился на асфальт, где растекались дорожки так и не попавшего им в желудки пива. — Потерпеть не мог что ли? Налакался уже так, что копыта не держат?

— Я не сам упал. Меня фанатки чуть не изнасиловали в очередной раз, – с оттенком гордости ответил Крис, отряхнув брюки. А вот пиджак было уже не спасти от стирки – на нём расплывались тёмные пятна. Крис поморщился и спросил у Говарда, матерно сокрушавшегося по поводу утраченного алкоголя: – Ужин готов?

— Конечно, но ужин без пива – деньги на ветер! Я позвоню менеджеру, пускай притащит “Майбок”, что ли! Должен же он заботиться о своих подопечных.

— Хорошая мысль, – одобрил Крис, и они пошли на студию.

Со стороны могло показаться, что Майер повёл себя удивительно сдержанно после нападения. Просто ему было не привыкать. Хотя бы пару раз в неделю, а то и чаще, к нему приставали на улице или в магазине с просьбой дать автограф, сфотографироваться для страницы в “Тристаграме” либо расписаться на груди или на других частях тела. Иногда девушки (и даже парни!) предлагали ему себя в разных позах и разных местах. Бывало и такое, что Майер не отказывался от их предложений.

Лейтон, гитарист группы Криса, сидел на диване и смотрел дешёвый ужастик.

— Вас только за смертью посылать, – буркнул он, когда Крис и Говард вошли в комнату, и принюхался. – Почему от тебя так пивом несёт, Крис? Ну и амбре...

— Говард расскажет, что случилось, – не пожелав вдаваться в объяснения, Крис направился на второй этаж, где находились его апартаменты, в которых он ночевал, если задерживался на студии допоздна. Он прошёл туда, включил свет и обнаружил стоявшую посредине огромную коробку, перевязанную красной лентой и увенчанную пышным бантиком. – Ого, вот так сюрприз!

Мельком подумав о том, что Говард не предупредил об очередном подношении его эго и таланту со стороны благодарных поклонников, Крис скинул с себя провонявший пивом пиджак и открыл ящик прикроватного столика, чтобы достать оттуда ножницы.