Читаем Одержимость справедливостью онлайн бесплатно

Когда в первый раз это случилось, ночью я не решился сказать. Но утром сказал прямо, — кончайте возню, вы мешаете спать!

Ближе к выходу из деревенского дома, куда нас заселили, стояла большая русская печь. Её не топили, в доме итак было тепло, даже жарко. С этой печи раздавались стоны и вздохи. Там спали Роза и Димка. Только они не спали, а сопели и кряхтели, и не давали спать мне и Светке. И так каждую ночь, уже неделю.

Я лежал на полу, на надувном матрасе. Заснуть не мог, вспоминал тот давний день рождения. Думал, почему одним всё, а другим ничего. На хозяйской кровати ворочалась Светка. Тоже не спит, хотя кровать мягкая, я проверял. И всё это из-за Димки, того самого Димки.

* * *

— Почему ты плачешь? — папа спрашивал, а я от этого рыдал ещё больше. Я сам не знал, мне хотелось побыть одному, но взрослые обступили меня и не отпускали.

— Подарок не понравился? Но почему, ты же так хотел? — мучил меня папа.

— Димок, малыш, тебя кто-то обидел? Может у тебя болит что-нибудь? — мама трогала мой лоб, — температуры нет, у тебя животик не болит?

— А-а! — заплакал я ещё больше и убежал в коридор. Хотел бежать на улицу, но не мог, нужно было долго одеваться. И не мог достать шапку, она лежала высоко на полке.

— Ну, что с тобой? — папа вышел в коридор и обнял меня, — ну, расскажи мне, по секрету, что случилось? Тебе краски не понравились? Это хорошие краски, дорогие. Мы с мамой даже думали, что тебе ещё рано такие. Такими красками рисуют взрослые, настоящие художники. И кисточки в коробке есть, ты видел?

— Видел…

— Ты же сам просил. Мы же спрашивали, что тебе подарить. Ты сказал, что хочешь настоящие краски. Эти настоящие, разве нет?

— Настоящие…

— Тогда, почему ты плачешь?

— Я хотел пианино…, — и я снова заплакал.

— Пианино? Ого? Как, пианино? Ты говорил, что не любишь музыку. В музыкальную школу, не захотел. Да у нас и места нет, для пианино, и денег нет…, — задумался папа.

— Не надо места, пианино маленькое, я видел.

— Где ты видел, о чем ты говоришь?

— У Димки, ему подарили….

— Пианино подарили?

— Да! Подарили! Маленькое, но как настоящее. Как в школе, кусочек только…

— Кусочек пианино? Ничего не понимаю, — мама целовала мой лоб, проверяя, нет ли температуры.

* * *

Димка, тоже первоклассник, из первого-А, а мой класс первый-Б. Я, Димку совсем почти не знал. Они жили в соседнем доме, нам было по пути в школу. Иногда мы здоровались. Его тоже, как и меня, звали Димой. Однажды он сам подошёл и пригласил меня на день рождения. Я сказал родителям, и меня туда отвели. Димка был старше меня на несколько месяцев. У него день рождения зимой, а у меня летом. Когда я к нему пришёл, там стояла ёлка, украшенная красивыми игрушками и конфетами, и было много детей. На мой день рождения, ёлки никогда не было, и детей тоже не было. Были только взрослые. Говорили, что детей нет потому, что все дети на лето уехали в деревню. И что мы тоже, наверное, уедем. Но всё равно обидно. Как будто, ко мне специально никто не пришёл, а у Димки было так много гостей. Все вокруг него бегали, а когда он задувал свечки на торте, все весело смеялись. А про меня забыли сразу, как только я свечки задул. Взрослые сидят, жуют, громко разговаривают и пьют водку, а на меня никто не обращает внимания. Я сидел, ждал когда, наконец, будут подарки дарить. И вот подарили, всякую ерунду. А главный подарок — краски! А Димке подарили, пианино! Мало ли, что я краски просил, это было давно. Теперь я хочу пианино, как у Димки!

* * *

Папа взял меня за руку и отвёл назад в комнату.

— Он, оказывается, хотел пианино, — сказал папа, и все уставились на меня.

— Подарки не нравятся? — громко сказал дядя Федя, наш сосед, который тоже пришёл на мой день рождения. У него было красное лицо, и язык заплетался, — дарёному коню, зубы не смотрят!

При чем тут конь? — подумал я, такого подарка не было… Разве у коня есть зубы? Конь же, не тигр…

— Наглый ты! — продолжал дядя Федя, — ишь, куда там, под стол пешком, а туда же, уже недоволен!

— Успокойся, Федя! — сказала мама, — он же совсем маленький ещё. Нужно разобраться, объяснить. Димок расскажи, что за пианино. Ты же не хотел музыкой заниматься, мы с папой тебя спрашивали.

— При чём тут какая-то музыка, я пианино хочу, а вы мне краски, — я снова заплакал глядя на дядю Федю.

— Ничего не понимаю, — сказал папа, — музыку не любишь, заниматься не хочешь, а пианино хочешь? Зачем оно тебе?

— Да, ты не понимаешь! Нажмёшь на клавишу, а оно, — ту-у… Отпустишь, и тишина…

— Ну да, так все музыкальные инструменты работают, что тут особенного? — сказала мама.

— Вы не понимаете! Там, так много кнопок, и лампочек, они такие красивые, и делают разные звуки, — эх, никогда они меня не поймут.

— Лампочек? А, я кажется, понял. Это такая плоская штука, с клавишами, да! — папа смотрел на маму, — помнишь, мы где-то видели. Как она называется?

— Да, что-то припоминаю, название не запомнила, какое-то не русское слово. Может, клавесин? Нет, что-то другое….

— Да, пацана, похоже, жаба жрёт, — громко сказал дядя Федя.

Сам ты жаба, — какая ещё жаба, подумал я, фу, гадость какая.

— Димок, зависть, это некрасивое чувство, — сказала мама, — всегда у кого-то будет то, что тебе захочется. Нужно спокойно к этому относиться. У тебя тоже есть, что-то такое, чего нет у того мальчика.

— Что у меня есть? Что? Краски?! Они мне не нужны! Заберите их себе!..

Мама расстроилась и ушла на кухню. За ней вышел дядя Федя, сказал, что нужно руки помыть. Я тоже пошёл, хотел маму пожалеть. Но в щёлку увидел, что в кухне уже был дядя Федя. Я думал он в ванну пошёл, а он тут в кухне, уже жалел маму, а она его отталкивала. Говорила, — уйди дурак. Тогда, дядя Федя ущипнул маму за попу, я думал ей больно. Я хотел ударить дядю Федю, но мама вдруг рассмеялась и положила руку ему на щёку, и снова сказала, — уйди дурак. Тут они увидели меня. Я побежал обратно в коридор, а дядя Федя за мной. Догнал, схватил меня за воротник и зашипел, — куда бежишь, гадёныш! Но тут вышел из комнаты папа, он толкнул дядю Федю, и тот упал. Мама стала кричать.

— Что происходит? — закричал папа, — а ты куда смотришь? — крикнул он на маму.

— Ничего не происходит, я устала от твоего хамства! — ответила мама, — Дима, иди сейчас же в комнату!

Дядя Федя уже поднялся и злобно вращал глазами.

— Этот пьяный урод напал на ребёнка, ты что, не видишь? — возмущался папа, — зачем его в дом приводишь.

— Никто ни на кого не напал, Федя просто хотел его задержать. Дима нагрубил.

— Мама! Я не грубил, я не успел…, — я смотрел на маму, и мама отвернулась.

— Что тут случилось? Дима, ты что-то натворил? — папа покраснел и разволновался ещё больше.

— Ничего я не натворил. Дядя Федя ущипнул маму, я думал ей больно, хотел защитить. А она засмеялась, ну, я и убежал.

— Ущипнул? — лицо папы перекосилось.

— Да, пацану показалось, мы просто разговаривали, — шмыгал носом дядя Федя.

— Ничего не показалось, ущипнул за попу, мама сказала, — ой! — и засмеялась.

— Та-к! И давно он тебя, щипает? — протяжно сказал папа, и дядя Федя снова оказался на полу.

Из комнаты выскочили другие взрослые и схватили папу. А мама схватила меня и кричала, чтобы вызвали милицию. Она обнимала и целовала меня и всё повторяла, — зверь, зверь, ребёнка напугал…

Милицию никто не вызывал, и краски у меня никто не забрал. После того дня рождения папа ушёл от нас, и видел я его очень редко. Дядя Федя тоже исчез. Мама сказала, что он для нас украл мясо на мясокомбинате, но его поймали и посадили в тюрьму.

Лето закончилось. В школе я видел Димку, но дружить с ним не хотел. Как только видел его, сразу вспоминал тот день рождения, и от этого всегда портилось настроение. Почему одним всё, и пианино, и подарки лучшие, и родители нормальные, а другим — ничего?

Подарки мне больше не покупали. Разве тетрадка, или ранец для школы, это подарок? Мама говорила, что нет денег.

Иногда приходили гости, и мама отправляла меня погулять. Но это, случалось редко. Нормальных мужчин больше нет, говорила мама.

— А где папа живёт, он нормальный, почему он живёт не с нами? — спрашивал я маму.

— Потому, что он нас бросил, — отвечала мама, — он нас не любит. Ай, ладно, маленький ты ещё, не поймёшь.

Потом, Димкины родители переехали в другой район. Мама сказала, что Димкиного отца назначили большим начальником, его возит шофёр, и у них теперь большая квартира. Димку с тех пор я не видел и стал уже его забывать.

— Кончайте возню, вы мешаете спать. Они уставились на меня честными глазами, вроде не понимают. Тогда я сказал, что это неприлично, так себя вести. Розка покраснела, глаза отводит, а Димка, в наглую, — ты, говорит, о чём? Дурочку включил.

— Кончайте аморалку! Стыдно! Вот я о чём.

— Какую аморалку, ты чего придумал, — говорит, а сам на Светку смотрит, слышала та, или нет.

— Это не моё дело, конечно, но вы мешаете спать другим. Вот пойдём сейчас, и попросим, чтобы нас от вас отселили, спать не даёте, а нам весь день работать, между прочим! Правда, Света?

— Я ничего не слышала, — Светка сделала круглые глаза.

Дрянь какая, не слышала она. Розка выскочила из-за стола, и на улицу, как будто у неё живот схватило. А Димка, урод, сидит глазами меня сверлит. Стреляет, то на меня, то на Светку, а та дура, дурой молчит как рыба,

— Ма-альчики! Вы что? Не надо ссориться. Я пойду Розу искать…

— Ты что, козёл делаешь, — попёр на меня Димка.

— Я тебе, как другу говорю, нельзя так, — ответит он за «козла», подумал я про себя, — Светка всё знает, она про вас расскажет, сплетни пойдут. Зачем девчонку позоришь? Ты же сам говорил, что она тебе не нравится, — сейчас, главное было выпустить из Димки пар, чтобы драться не полез, — кстати, про козла, хочешь, анекдот расскажу?

— Девчонки разберутся! Ты сам волну не гони, и зубы не заговаривай. Пойду, расскажу…

— Дима, ты меня знаешь, я бы такого не сделал, это случайно так вырвалось, не знал, как сказать.

— Так и сидел бы тихо, и не совал бы свой нос!

— Дурак! Я же о тебе забочусь. Узнают, из училища выгнать могут.

— Как узнают? Кроме тебя, сказать некому. Роза и Светка, подружки, сами разберутся.

— Так, про козла, рассказать?

— Ну…

— В милиции мужика спрашивают, Вы, зачем соседского козла убили? Потому, что козёл каждый день стоял за забором и кричал, Ка-Ге-Бе-е, КГБе-е…, ха-ха-ха!

— Всё, весь анекдот?

— Всё. Правда, смешно?

— Дурак ты! Ты и есть козёл! При чём тут это? Трепло…

— Слышь, Дима, вы что там, на печке, трахаетесь?

— Тебе то, что? Ты что, завидуешь? А, ну, понятно. Успокойся, никто не трахается.

— А чего кряхтите?

— Что, так слышно? Мы просто балуемся.

— Ну да, слышно, если прислушаться. Вы как туда залезли оба, Светка покой потеряла.

— Светка, или ты, покой потерял? Ну и занялся бы Светкой.

— Да ну её, она же плоская, как доска. Не то, что Роза. Ты же говорил, что она тебе не нравится?

— Да, меня восточные красавицы никогда не привлекали, мне нравятся, наши, курносенькие.

— Так, зачем она тебе?

— Тут же делать нечего. А других нет. Может, был бы телевизор, так и сидели бы и смотрели.

— Так ты от скуки, вместо телевизора, девчонку позоришь? — не выдержал я.

— Чего ты привязался, кто её позорит? Она сама на печку залезла, я её и не звал.

— Сама залезла?…

— Ну да, сама.

— А потом, тоже сама?

— Ну, потом, как-то само получилось.

— Вы там, целуетесь?

— Да пошёл ты к чёрту? Чего ты всё выспрашиваешь? Целуемся, не целуемся, какое твоё дело?

— Потому, что это цинично, так. Она же, тебе, даже не нравится.

— Ну, почему не нравится? У неё попка, такая крепкая, выпуклая. Она семь лет художественной занималась.

— Попка выпуклая….

— Да, и сиськи пистолетиком, ты же сам видишь.

— Сиськи?…

— О-о, у тебя, я вижу, слюни потекли? Завидуешь, что-ли? Или, она тебе нравится?

— Нравиться, с самого начала нравится! Как только я увидел её. Ещё на вступительных экзаменах. Она такая стройная, пластичная, порхала как мотылёк. Я даже рисовал её.

— И ты к ней не подошёл? Ты влюбился, что-ли? Чего же не сказал? Мне и голову не приходило. Ты же мой друг, странно. Ну, хочешь, забирай её. У меня с ней ничего не было.

— Как, забирай? Ты про неё, как про вещь. Разве можно, так цинично? Она, такое нежное создание.

— Да, правда? Нежное создание? Что же ты ей такого тут наговорил? Ты же её шлюхой выставил, да ещё перед подругой…

— Я такого не говорил, я не хотел. Так получилось… Просто, она мне очень нравится.

— Ладно, сделаем так, я сегодня уйду, меня ребята звали в карты играть. Не хотел идти, но ради тебя, пойду. А ты тут оставайся и разбирайся. Извиняйся, объясняйся. Никто тебе не помешает. Может, надо Светку убрать? Нет, наверное, не получиться. Роза без Светки, теперь наедине с тобой может не остаться. Вообще то, Светка и не помешает. Ну, хочешь так?

— Ты, настоящий друг!

Вот, сволочь, — думал я, — с барского плеча, девку мне. Понимает, что унижает меня, или нет? Неужели такой тупой, думает, я забуду. Однако, выпуклая попка из головы не шла, и сейчас я думал только об этом.

После окончания школы, мне и голову не приходило, что жизнь снова сведёт с Димкой. Тогда, в тот давний день рождения, родители не случайно подарили мне краски. Я действительно любил рисовать, и чувствовал, что у меня получается. Хвалили не только родители, но и все в школе. Даже завидовали. Рисовал я много, ходил в кружок рисования и всегда получал только отличные оценки. Мать разыскала отца, он обошёл все кабинеты, и добился, чтобы меня приняли в Художественное училище. Увидев Димку, я узнал его сразу, хотя теперь он был в очках, вытянулся и носил длинные волосы. Увидев меня, он страшно обрадовался, как будто мы были близкими друзьями.

— Слушай, это лучшее, что я тут видел, в нашей группе. Ты безусловный лидер здесь, — он с восторгом разглядывал мои рисунки, искренне восхищался, говорил, что у меня уникальный талант и большое будущее.

— А ты, как сюда попал, я думал, ты музыкой занимаешься. Ты же любил музыку. Поэтому, тебе подарили то маленькое пианино.

— Какое пианино, ты меня с кем-то перепутал. Никакого пианино мне не дарили.

Да, как же, перепутал, — подумал я, — знал бы ты, сколько из-за этого переживаний было. Я, тот мой день рождения, никогда не забуду.

— Ну как же, вот такого размера, — показал я руками, — и клавиши, как у настоящего большого пианино. Только там не все, а часть.

— А, вспомнил. Так это киборд, игрушка японская. Кто-то привёз из-за границы, а родители для меня выпросили.