Читаем Очередь за смертью онлайн бесплатно

Разве может быть более подходящий день, чем этот? Грузные черные тучи, слякоть и туман. Самая лучшая пора для самоубийства, несомненно, конец осени, когда все листья опали, повсюду лужи и грязь. Именно в это время по статистике происходит бум суицидов. Оно и не удивительно — как ни выглянешь в окно, а там все словно мертвое: деревья, пожухшая трава, люди с бледными угрюмыми лицами. Будто сам мир тебе тихонечко нашептывает «а так уж ли эта серая жизнь тебе нужна?».

Выглянув в окно, я сразу понял, что настал тот самый день.

Я давно готовился к этому дню, стараясь предусмотреть все детали. Текст записки давно придуман. Перенести его на бумагу задача не сложная. Да и придумывать там было особо нечего — парочка стандартных, до скрежета в зубах предсказуемых строчек адресованных коллегам по работе. Дальше — выбор способа. Это заняло у меня больше всего времени. Не хотелось страдать сильно или долго, хотелось чего-то более-менее легкого. Сигануть с крыши? Могу кого-нибудь случайно расплющить своим телом. Я хоть и самоубийца, но не бессовестная скотина. Таблетки? Достать сложно без рецепта, а как достать поддельный рецепт не знаю. Повеситься? Неплохой вариант, но где? На встроенном светильнике, что ли? Не получится. А на дерево забраться или еще куда мне силенок не хватит.

Мои метания вдруг, сама того не желая, разрешила ведущая теленовостей. Это был репортаж про парня похожего на меня, спрыгнувшего с новенького моста, что уже успели окрестить «мостом на тот свет». Местечко, и правда, живописное. Мост нависает над широкой бурной рекой, окруженной скалистыми берегами с елями и соснами. Красота, одним словом.

— Ежегодно здесь обрывают свои жизни не меньше двадцати человек, — заговорила девушка-диктор, идя по мосту. — Почему именно здесь? Кто-то говорит, что всему виной закрепившаяся дурная слава. Кто-то говорит, что место обладает черной энергетикой. А кто-то утверждает, что виноваты низкие ограждения, на которые легко забраться. В любом случае…

Легко забраться? Это хорошо. Я тут же записал адрес к себе в заметки на телефоне.

— … Не стоит относиться к своей жизни так легкомысленно. Подумайте о своих родных и близких. Все можно исправить. Все можно пережить. Если вам нужна помощь, обратитесь на горячую линию по номеру….

Номер я, естественно, записывать не стал. Я уже все решил.

С местом определился, осталось лишь подобрать время. Мост автомобильный, хоть и расположен на самой окраине. Не хотелось устраивать спектакль, где меня будут уговаривать не прыгать и пытаться спасти. Потому самое подходящее время между тремя и четырьмя часами ночи, когда людей на улице почти не встречается. И, конечно, лучше в пятницу. К понедельнику мое тело точно опознают и успеют сообщить на работу, и я никого не подведу. Если я и был в чем-то придирчивым, так это к погоде. Заканчивать жизнь самоубийством в теплую ласковую летнюю ночь или под яркой полной луной, играющей завораживающими бликами на снегу, как-то не хотелось. Погода должна отражать мое внутреннее состояние. То есть это должны быть тучи, грязь и слякоть. На меньшее я не согласен.

Наконец, все условия соблюдены. Выглянув в окно в первом часу ночи, я понял, что настал тот самый день.

Быстренько накарябав записку, я положил ее на письменный стол в своей квартире, попрощался с несчастным фикусом на подоконнике и покинул свой дом. «Больше я сюда не вернусь» — пронеслось у меня в голове и это придало мне сил.

Дорога заняла немного времени и вот я уже стою на этом мосте. Внизу ждала, разинув свою темную пасть, сама смерть. Я огляделся — никого. Аккуратно перелез через перила и встал, запрокинув голову. Остался один шаг. Последний и самый сложный шаг в моей жизни.

Зачем я это делаю? Моя причина, наверно, вам покажется идиотской. Я не вижу смысла жить. Моя жизнь никогда не была сложной или тяжелой, в ней не было какой-то трагедии или больших проблем. Я вырос в обычной нормальной семье. Мои родители, сколько я себя помню, всегда любили меня. Пять лет назад они погибли в авиакатастрофе. Не могу сказать, что это сильно ударило по мне. Они были уже в преклонном возрасте, и я успел смириться с мыслью, что их скоро не станет. Погоревал несколько недель, а позже почти о них не вспоминал.

У меня были друзья. И девушки — тоже. У меня, насколько я вообще могу судить самого себя, достаточно приятная внешность, крепкое здоровье и неплохая зарплата. В общем, нет повода для жалоб. Однако, несмотря на такую безмятежно-хорошую жизнь, смысла я в ней не вижу. Наверно, мне должно быть стыдно. Сколько людей сейчас борются за свою жизнь, мечтая продлить ее хоть на денек? А сколько людей мечтают, как я жить, в Центральном городе одного из самых развитых Районов мира? Но все прелести моей жизни не могут ответить мне на один вопрос «зачем». Вот вы, например, зачем по утрам просыпаетесь? Я просто просыпаюсь, если это будний день, умываюсь, завтракаю и выхожу на работу, отрабатываю четыре часа, обедаю в ближайшем кафе, потом дорабатываю еще четыре и домой, там ужинаю чем-то простым, вроде котлет с пюре, смотрю какой-нибудь фильм или пару серий сериала и спать. На завтра все повторяется. На выходных ничего особо в распорядке не меняется, только количество серий или фильмов увеличивается, иногда по желанию еще могу прогуляться по улице. И ведь ничего не поменяется и спустя года. Заведи я девушку или даже семью с женой и ребенком все продолжиться так же. Добавиться лишь несколько новых обязательств. И, в конце концов, прожив свою бессмысленную жизнь, лет так в 70 я тихонечко умру во сне, если повезет.

Первое время я, честно, пытался отыскать смысл. Думал, особенно часто в институтские свои годы, что скоро найду свое призвание, и вот тогда жизнь заиграет красками, наполниться смыслом. Но нет, любое занятие рано или поздно наскучивает. Любые люди, с которыми общаешься, становятся скучными и неинтересными, а все места планеты, по сути, мало чем отличаются друг от друга. И зачем, спрашивается, оттягивать тогда конец аж до 70 лет?

Как-то так я и принял решение о самоубийстве. Вы можете меня осуждать. Что ж, я даже могу вас понять. Вы наверняка дорожите своей жизнью и знаете ей цену, а чудик вроде меня, решивший покончить с жизнью, потому что в ней нет смысла, вам кажется полнейшим кретином. Ваше право, думайте обо мне что хотите, я уже все решил. И о своем решении не жа….

— Молодой человек, вы здесь, вообще-то, не одни! — раздалось позади меня возмущенным басом.

Я вздрогнул. За мной стоял мужчина, лет пятидесяти на вид. Бежевая кожаная куртка, едва застегивающаяся на округлом животе, бритый череп, обрюзгшие щеки, темно-желтая кожа, намекающая на азиатские корни, мелкие злобные глазки и кусок странной уже сильно поблекшей и нечеткой татуировки, выглядывающей из-под ворота куртки. Руки он держал в карманах, а разговаривал по-хамски грубо. Явно не добропорядочный и законопослушный гражданин. Скорее, бандит какой-то.

— Здрасте, — только и смог я из себя выдавить.

— Здраствуй-здравствуй, — ответил он мне. — Ты здесь до утра торчать собрался или, может, соизволишь сделать то, зачем пришел?!

— А-а… Это реверсивная психология?

— Чего?

— Ну вы вроде будете уговаривать меня спрыгнуть, и я в результате наоборот передумаю это делать. Вы меня тем самым спасете… — неуверенно высказал я свое единственное предположение.

— Да на кой черт ты мне нужен-то?! Так, парниша, слушай сюда. — Он сделал пару шагов в мою сторону и стал говорить тише. — Здесь охрана обходы совершает каждый час. Проблем не оберешься, если поймают. А ты, падла такая, встал на единственном месте, с которого можно перебраться через ограждение. На другой стороне наделали, видите ли, всяких колючих проволок и сетку даже внизу натянули, чтоб люди не прыгали. Я тебя уже минут двадцать жду. Ты либо прыгаешь, либо слезай и дай мне сделать то, зачем я пришел.

— Погодите … так вы что, тоже прыгать пришли?

— Нет, мать твою, видом любоваться пришел! Прыгай давай или проваливай отсюда!

— Не подгоняйте! Это не так просто!

— Раз уж перелез через ограждение, должен уже быть полностью готов. Так что давай уже!

— Ну знаете… Это важный шаг, вообще-то. Спешка тут ни к чему. Дайте время собраться с мыслями.

— Ладно, — недовольно согласился мой собеседник. — Еще немного я тебя подожду, но ты не забывай, что ты тут не один. Поторапливайся.

— Хорошо, — сказал я и вернул свой взгляд к обрыву.

Былое меланхоличное настроение куда-то улетучилось. Вместо этого пришло раздражение. И то, как он сейчас стоит у меня над душой, никак не способствовало тому, чтобы я завершил начатое. Это сильно напрягает, когда тебя подгоняют в чем-то важном. Потоптавшись пару минут, я понял, что так ничего не выйдет.

— Вы не могли бы хоть немного отойти? — поинтересовался я. — А то совсем не сконцентрироваться.

— Ты там с моста прыгаешь или уравнения решаешь? Зачем тебе концентрироваться? Давай уже!

— Если позволите, — раздался тихий женский голос позади мужчины. — Это все-таки очень личное. Можно даже сказать, интимное. Нельзя в таком торопить. Только хуже будет. Как… ну если… ну допустим… ну это…

Я обернулся удивленно. Только что здесь не было никаких девушек, но теперь за мужчиной в куртке стояла миловидная молодая девушка с мраморно белой кожей, длинными жидкими черными волосами, одетая в черное кожаное пальто по бедра, джинсы и такие же черные сапожки до колена на высоком каблуке. Внешне она ничем не выделялась. Худая, очень низкого роста. Даже мне, а я совсем не высокий, она дышала бы в грудь. Про таких говорят — серая мышка. Очень круглое лицо, выдающийся лоб и большие карие глаза, но все смотрится гармонично и приятно.

— Как посрать, что ли? — выпалил мужчина, догадавшись, какое сравнение она хотела привести.

Девушка тут же зарделась стыдливым румянцем и в ответ робко кивнула, опустив глаза в асфальт. В целом, она держалась как-то неуверенно и скромно. Похоже, стесняется сильно, подумал я.

— Кажется, понял, — сказал мужчина и почесал свою бритую голову. — Окей. Так, парниша, считай. Раз, — сказав, он сделал шаг назад. — Два… — Еще шаг. — И три. Так нормально?

— Да, нормально… — сказал я. Стоило бы заняться своим делом, но любопытство мне этого не позволило. — Девушка, а вы тут… по какому делу?

— По тому же, что и вы, — тихо буркнула она.

— Так, мадам! — начал бритоголовый. — Вы хоть и девушка, но тут никаких льгот не будет, вам ясно? Я вперед не пропущу!

— Да нет-нет, — затараторила девушка, замахав руками. — Мне и не надо вперед. Я после вас пойду.

— Ну тогда ладно, — тут же успокоился бритоголовый. — А вам-то это зачем, не пойму? Вы такая красивая и молодая. Что такого могло с вами приключиться?

Я подметил, что с девушкой он общался куда мягче, чем со мной. И уже навострил уши, желая узнать, что ее сюда привело, но меня тут же отвадили.

— Так! — сказал бритоголовый и укоризненно посмотрел на меня. — Отвернись и займись делом! Не задерживай людей. Простите, что перебил вас, — это он уже сказал девушке. — Продолжайте.

Я отвернулся, но изо всех сил напряг слух. Мне очень хотелось знать, почему она решилась на такое. Несмотря на то, что я ее не видел, я очень хорошо представлял ее. Ее образ словно впечатался мне в голову. Как колышутся ее распущенные черные волосы на ветру. Как она скромно поднимает взгляд на собеседника и как тут же его опускает, встретившись с ним взглядом. Ее легкая робкая улыбка и темные карие глаза. Настолько темные, что зрачка не разглядеть. Вся такая нежная и хрупкая. Что ж, судя по всему, она мне очень понравилась. Какая-то невиданная сила притягивала меня к ней, но мы здесь собрались не для этого.

— Как-то стыдно это обсуждать с малознакомыми людьми, — услышал я ее голос.

— По-моему, лучшего слушателя и не найдешь. Мы тут все такие, так что не стоит стесняться, говорите смело, — сказал бритоголовый.

— Ну-у раз так…. Если коротко, у меня шизофрения. Не так давно я стала слышать голоса. До этого еще куча проблем была: постоянное подавленное состояние и бредовые мысли, что не дают покоя, при том я сама понимаю, что это чистый бред, но отделаться от них не могу. Как-то всю неделю думала над вопросом «что будет, если массово станут клонировать людей?» и всё. Ничего больше делать не могла, только об этом думала. Со временем отпустило, но это очень неприятно, скажу я вам, когда вся твоя жизнь внезапно подчинена лишь одному вопросу. С голосами я побежала к психиатру, мне прописали лечение. Я уже год лечусь, но результата нет. Только хуже становится. Голоса все чаще и чаще… — Она закрыла уши ладонями на пару секунд, словно пытаясь заткнуть. — И все злее и злее. — Она изо всех сил зажмурилась. — Даже сейчас такие гадости наговаривают! — Она отпустила свои уши и уже спокойнее продолжила. — Иногда они появляются, а потом резко исчезают. Я ничего не могу с ними сделать. Мне все хуже, несмотря на лечение. И я боюсь, что скоро… совсем перестану быть самой собой. А если я когда-нибудь кого-нибудь убью? Я же себя не контролирую. Вот я подумала и решила, что лучше выход для меня — в гроб.

— Сочувствую, — искренне сказал бритоголовый.

— Не стоит. А вы? Почему вы решились?

— У меня все куда проще. Я крупно проигрался. Долги на мне не подъемные и завтра последний день выплаты. Если завтра не принесу, то меня, так или иначе, прикончат. Я решил, что лучше самому себя того. — Он провел большим пальцем у себя по горлу. — Чем меня всякие ушлепки прикончат… Так, слышь ты, а ну отвернись и займись делом! — Это он обращался ко мне. Украдкой я повернулся к ним в процессе разговора. Очень уж любопытно.

— А вы? — тихо спросила девушка у меня, бритоголовый недовольно фыркнул, но перебивать девушку не стал. — Почему вы здесь?

— После ваших признаний даже как-то неудобно говорить, почему я здесь оказался, — честно сказал я. Эта бедняжка с такой болезнью борется, а я…

— Ничего. Говорите, что бы там ни было, — добродушно сказала она и мягко улыбнулась. Мое сердце тут же забилось быстрее, а язык сам собой развязался.

— Я не вижу смысла в жизни. Каждый день просыпаюсь и не знаю зачем.

— Вот как? — удивленно сказала она.