Читаем Очень странные дела (СИ) онлайн бесплатно

========== Глава, в которой происходят странности и все ругаются ==========

— Я все равно не могу понять, кому нахрен сдались эти волосы?

Вопрос Малфоя остается без ответа. Мы все молчим, потому что, кажется, обсудили все, что могли.

А я вот не могу понять, как мы оказались здесь, в поместье Паркинсонов, в такой чудесной компании. Гермиона, кажется, думает о том же, потому что украдкой бросает на меня обеспокоенные взгляды.

— Ладно, — говорит она. — У нас уже есть кое-что.

— Кое-что — это что? — уточняет Малфой.

— Кем бы ни был этот маньяк, — терпеливо, как первокурсникам, разъясняет Гермиона, — в его действиях прослеживается определенная тенденция: его жертвами стали Астория, Джинни и Чжоу, у них у всех длинные, прямые, красивые волосы… были, — неловко заканчивает она.

— И что нам это дает? — спрашиваю я.

Мне ничего не понятно с тех самых пор, как Джинни вихрем пронеслась мимо меня в свою комнату в Норе, укутанная в шарф, и не впускала к себе никого, кроме Гермионы и матери. Все эти загадочные нападения на девушек, чтобы забрать себе их волосы. Кому это вообще надо? Я чувствую себя Малфоем и решительно ничего не понимаю.

— А еще все волосы разных оттенков: рыжие, светлые и темные, — продолжает Гермиона. — Надо почитать, может быть есть какие-нибудь ритуалы.

Она задумчиво смотрит на пламя камина. Легко, наверное, быть Гермионой Грейнджер — все ответы можно найти в книгах. А те вопросы, на которые нельзя, кажется, ее совсем не интересуют.

— Значит, какой-то сучке понадобились длинные и красивые волосы, — заключает Паркинсон. — Может, своих нет?

Она вытягивает ноги на диване и кладет их на Малфоя — тот не реагирует, — затем достает из сумочки сигарету и затягивается, прикрывая глаза. От ее сигарет вся гостиная пропахла табаком и ванилью, у меня уже начинают слезиться глаза. Гермиона демонстративно машет рукой перед лицом и морщит носик.

— С чего ты взяла, что это она? — я подозрительно щурюсь, но Паркинсон отмахивается от моего вопроса.

— Думаешь, что какой-нибудь мужчина бы на это пошел? Очень жестоко и очень по-женски, — она хитро улыбается и выпускает колечки дыма.

Я почему-то смотрю на них и не могу оторваться.

— Не все девушки жестокие, — возражаю я, наблюдая за пушистыми кольцами, которые поднимаются к потолку и растворяются в темноте.

— Мило, что ты так считаешь, — Паркинсон снова смеется.

Кажется, она смеется всегда. Как будто смотрит безумно уморительный спектакль с нами в главных ролях. Малфой бесится, потому что его будущая невеста лишилась своих шикарных волос накануне уже отмененной липовой свадьбы, Гермиона напряжена и собрана, как будто в любой момент готова отразить вражеское заклинание, я безумно устал и мечтаю оказаться в одиночестве, а Паркинсон — ей весело и хорошо.

— А мне кажется, — задумчиво говорит Гермиона, — что это не женских рук дело. Слишком грубо и некрасиво острижены волосы, этот маньяк целые клочья оставлял. Я думаю, что это мужчина.

Паркинсон закатывает глаза и стряхивает пепел прямо на белоснежный пушистый ковер.

— Ну вот представь, Грейнджер, что ты вдруг разозлилась на весь этот мир прекрасных волос, совершенно тебе недоступный, и решила отомстить сучкам с шикарной шевелюрой, — Гермиона возмущенно на нее смотрит, но Паркинсон продолжает: — Станешь ли ты бережно срезать их волосы или безжалостно изуродуешь бедняжек?

— Я бы не стала этого делать, — холодно говорит Гермиона.

Уверен, ей сложно держать себя в руках, но она мастерски игнорирует выпады Паркинсон и Малфоя. Хорошо, что с нами нет Рона, иначе на этом белоснежном ковре помимо серых пепельных следов были еще следы хоречьей крови.

— Грейнджер, посмотри на это с другой стороны, — противно тянет гласные Паркинсон. — Зато ты в безопасности, никто не станет покушаться на твои волосы.

— Я думаю, ее космы могли бы задушить этого маньяка, — подключается Малфой.

— Хорек, отстань, — вяло отмахивается Гермиона.

Мне кажется, что она говорит это скорее по инерции.

— Зубрилка, — говорит Малфой почти беззлобно.

Думаю, у нас своеобразное перемирие. Мы же практически команда. Мне смешно от этих мыслей, и я ловлю на себе строгий взгляд Гермионы и заинтересованный — Паркинсон.

— Веселишься? — говорит она. — Хоть кто-то в этом царстве уныния умеет хорошо проводить время.

Паркинсон подмигивает мне и снова выпускает кольца дыма. Кажется, что она гипнотизирует меня, потому что оторваться от них сил никаких нет.

— Я договорюсь с Макгонагалл и отправлюсь в Хогвартс, в библиотеку, — говорит Гермиона, поднимаясь с кресла. — Может быть, там есть что-нибудь полезное.

— Вряд ли в школе есть книжки с темными обрядами, там даже в запретной секции выбор так себе, — кривится Малфой.

Он скидывает с себя ноги Паркинсон, и та пихает его в плечо. Но не обижается, а снова хихикает. Она когда-нибудь бывает серьезной?

— О, ну ты у нас профессионал в темной магии, — ядовито отвечает Гермиона и вопросительно смотрит на меня.

Я сбрасываю с себя дурман от дыма Паркинсон и тоже встаю с кресла. Пора уходить, пока я насквозь не пропитался этим запахом табака.

— Узнаю в Аврорате, может, уже были похожие случаи.

Гермиона удовлетворенно кивает.

— Что, мы теперь команда по спасению мира? — скалится Малфой.

Я думаю, что с такой командой миру точно придет конец. Гермиона фыркает и бросает, не глядя на Малфоя:

— Вряд ли от вас в действительности будет какая-нибудь польза.

Хорек злится, его бледное личико слегка розовеет.

— Нет уж, мы тоже будем участвовать, — он задирает подбородок. — Посмотрю, что есть в нормальной библиотеке, — Малфой выразительно смотрит на Гермиону. — В меноре.

— Какие вы молодцы! — лениво потягивается Паркинсон. — Тогда я, пожалуй, буду лежать здесь и не отсвечивать.

— В этом тебе нет равных, — говорит Малфой и получает за это подушкой по голове.

Гермиона осуждающе смотрит на них, разворачивается, и уходит к камину. Я бреду вслед за ней, краем глаза наблюдая, как Малфой ругается на Паркинсон за испорченную прическу. Вот чьи волосы маньяк должен был похитить — сто галлеонов на то, что эти блондинистые пакли регулярно охаживает весь фронт малфоевских домовиков.

*

— Как у нее дела? — интересуюсь я у Гермионы.

— Я купила ей парик, он почти такого же цвета, как ее настоящие волосы, — рассказывает Гермиона, накладывая себе на тарелку брокколи и цветную капусту. — Она, в принципе, почти смирилась, что магией это не вернуть, и придется только ждать. Но ты все-таки сегодня еще к ней не заходи.

Я не знаю, как мне вести себя с Джинни. Мы не говорили неделю после той дурацкой ссоры, и теперь меня гложет чувство вины. Было бы все по-другому, если бы она не съехала от меня в Нору?

Гермиона берет тыквенный сок и ставит мне на поднос, потом ставит такой же себе. Критически оценивает свой набор еды и удовлетворенно кивает.

— Почему? И с каких пор ты начала питаться так?

Я выразительно смотрю на ее зелень в тарелке. Как обед для козы, честное слово.

— Это полезно, — она задирает подбородок и гордо шествует к столику.

Я пожимаю плечами и набираю себе в тарелку жареной картошки. Рон куда-то запропастился, но он бы точно прочитал Гермионе лекцию о пользе мяса. Или пончиков в глазури.

Подхожу к столу — Гермиона демонстративно кусает огурец и с наслаждением им хрустит.

— Такой сочный! — говорит она с восхищением.

— Да-да, — соглашаюсь я и жую свою жареную картошку. — Так почему к Джинни сегодня лучше не приходить?

— Джордж сказал ей, что она похожа на корень мандрагоры, потому что такая же лысая и все время кричит, — хмурится Гермиона. — Он-то привык все проблемы шутками решать, а Джинни… В общем, она разочек приложила его Летучемышиным сглазом и снова заперлась в своей комнате. Так что сегодня к ней лучше не приходи.

— Спасибо, — говорю я с набитым ртом, за что получаю строгий взгляд Гермиона.

Джордж, конечно, мог быть и потактичнее. Но, с другой стороны, он наверняка просто хотел растормошить сестру. Видимо, волосы для девушек — действительно серьезная тема.

— Гермиона, а ты бы так же отреагировала? Никого бы к себе не впускала?

Она пожимает плечами и ковыряет вилкой брокколи. Что-то мне подсказывает — сочность этой зелени больше не кажется ей такой уж привлекательной.

— Ты ведь помнишь, — говорит она, — как на втором курсе после неудачного опыта с оборотным я просто заперлась в кабинке и не выходила.

Мне сложно понять эту мысль, я бы не сильно переживал, если бы мне обкромсали все волосы. Вероятно, потому что они быстрее отрастут.

— Может, все-таки объяснишь, зачем ты себя так мучаешь этой сочной зеленью? — как бы между прочим интересуюсь я.

Гермиона довольно шумно нарезает цветную капусту и сосредоточенно ее ест. Я знаю, что ей не хочется говорить на эту тему, но мне слишком любопытно.

— Это какой-то новый эксперимент? Голодная забастовка против рабства эльфов? Решила заменять пищу физическую — пищей духовной? — я сыплю вариантами, наблюдая, как розовеет ее лицо.

— Хватит, — шипит она и с громким стуком кладет вилку на тарелку. Молчит несколько мгновений и признается нехотя: — Рональд сказал, что я поправилась.

От неожиданности я проливаю на себя тыквенный сок.

— Что? Так и сказал?

— Ну, не совсем так… Но смысл был такой, — печально отвечает Гермиона. — Я и сама заметила, но не думала, что это бросается в глаза.

Я пытаюсь переварить сказанное и оглядываю ее, даже слегка нагибаюсь под стол.

— Перестань, дурак! — она шлепает меня по руке ладошкой.

— Гермиона, — вздыхаю я, — Рон дурак, ты не поправилась, поешь картошечки, а?

Она упрямо мотает головой и жует свою зелень. А мне так странно слышать от нее такие глупости, это же Гермиона! Лучшая ученица Хогвартса и умнейшая ведьма! Разве ее вообще когда-нибудь волновала внешность так, как других девчонок? Когда мы бродили по Хогсмиду и все наши однокурсницы толпой вваливались в «Шапку Невидимку» за новыми платьями, Гермиона спешила в «Магазин перьев Писарро» и потом с восторгом показывала нам свои новенькие пергаментные листы и аккуратные перья с блестящими чернильницами.

Вероятно, я слишком привык к тому, что она друг, и совсем забыл, что она еще и девушка.

— Так ты не знаешь, где Рон? — спрашиваю я. — Его не было сегодня на тренировке, а Майклсон — строгий тип. Два раза прогуляешь, и можешь забыть об Аврорате.

Гермиона пожимает плечами.

— Может, опять проспал?

Я хмурюсь. Рон, конечно, бывает растяпой, но к стажировке в Аврорате подходит очень серьезно.

Когда мы уже заканчиваем обед, в столовую забегает Артур Уизли. Видимо, он ищет нас, потому что быстрым шагом подходит к нашему столику, бледный и с безумным взглядом.

— Мистер Уизли, — встревоженно говорит Гермиона, — что случилось?

— Рон в Мунго, — выдыхает он. — Я хотел сообщить вам. Молли уже там, и я сейчас отправляюсь к нему.

Я чувствую, как сердце начинает стучать с удвоенной силой, а в голове проносятся самые ужасные сцены.

— Мы с вами! — вскакиваю я со стула. — Что с ним? На него напали?

Гермиона тоже встает из-за стола, побледневшая и испуганная.

— Он в сознании? — тихо спрашивает она.

— Пойдемте скорее, — торопит нас мистер Уизли, беря Гермиону под локоть. — Он жив, остального я и сам не знаю.

Мы буквально выбегаем из столовой под безразличными взглядами работников Министерства. Снующие туда-сюда волшебники с вытаращенными глазами здесь уже никого не удивляют.

*

Я стою возле кровати Рона и чувствую, как меня бросает в холодный пот. Он лежит такой бледный, что даже веснушек не видно, рыжие волосы взлохмачены, на одном глазу красуется белая повязка.

— Как это произошло? — шепотом спрашиваю я.

В палате очень тихо. Гермиона сдавленно плачет, сидя на стуле. Молли Уизли держит Рона за руку, ее лицо опухло от слез, но сейчас она спокойна. Думаю, что не обошлось без зелий, потому что взгляд ее расфокусирован и направлен в стену. Она качается из стороны в сторону и гладит Рона по предплечью. Джинни сидит рядом с ней, завернутая в платок, и что-то тихо нашептывает. Джордж стоит у окна и смотрит вдаль.

— Мы пока ничего не знаем, — так же шепотом отвечает мистер Уизли. — Его нашли недалеко от «Кабаньей головы», свидетелей не было. Все остальное в порядке, но глаз нельзя просто восстановить.

Джинни громко всхлипывает, и у меня по коже бегут мурашки. Кто бы ни сделал этого с Роном, я просто обязан его найти. И вырвать ему глаза, руки, ноги, и вот так по частям сдать в Визенгамот.

В палату заходит колдомедик, его лимонная мантия неприятно режет глаза.

— Мистеру Уизли нужен покой, — говорит он. — Вы сможете навестить его через несколько часов, когда он проснется. А сейчас в палате могут находиться не больше двух человек.

Гермиона бросив на Рона печальный взгляд, прощается с Молли и Джинни и выходит из палаты. Я киваю мистеру Уизли и выхожу вслед за ней. Мы стоим около подоконника и молчим. Мимо нас проходит целитель Рона.

— Извините, сэр! — я догоняю его. — Глаз нельзя вернуть с помощью магии?

Он останавливается и качает головой. Я вижу сочувствие в его светлых, выцветших глазах.

— Не все раны можно вылечить волшебством, — говорит он. — Все, что касается зрения, очень сложная тема, здесь мы скорее перенимаем у магглов их способы лечения. Есть возможность сделать протез, но это потребует времени — процесс изготовления довольно длительный, — колдомедик медлит мгновение и добавляет: — И обойдется в круглую сумму.

Я нервно сглатываю. Конечно, главное, что Рон жив, но представляю, как он будет расстроен.

К нам тихо подходит Гермиона, вслушиваясь в разговор.

— Деньги — не проблема, — решительно говорю я.

— Мистер Поттер, вы знаете, что еще один человек лишился глаза? Это произошло вчера.

Я смотрю на него в удивлении. Выходит, Рон не единственная жертва.

— Кто? — спрашивает Гермиона.

— Драко Малфой, — отвечает колдомедик.

Я слышу сдавленный возглас Гермионы — она закрывает рот руками и смотрит на меня, не моргая. Все это слишком странно, ведь у Малфоя и Рона нет ничего общего.

— Есть лишь один мастер, изготавливающий глазные протезы такого уровня, — продолжает колдомедик. — Он же сделал протез для Аластора Грюма, — при этих словах у меня неприятно скрутило живот от воспоминаний, — и сейчас работает над глазом для мистера Малфоя. Мистеру Уизли придется дождаться, когда он закончит. И после пройти проверку магических способностей — такие протезы может носить далеко не каждый волшебник.

Коридор больницы заполняет гнетущая тишина.

— Сэр, — Гермиона первая нарушает тишину, — мы можем его навестить?

— Мистер Малфой находится в пятнадцатой палате, прямо по коридору и налево, — говорит колдомедик. — Учтите, ему нельзя нервничать, — он строго смотрит на нас поверх очков.

Я киваю. Гермиона тянет меня за рукав рубашки, и мы идем вперед.

— Ты тоже думаешь, что это связано с тем волосяным маньяком? — тихо спрашивает она.

— Да, но теперь все становится еще непонятнее. Теперь он будет похищать у волшебников части тела?

— Не думаю, — качает головой Гермиона. — Но в библиотеке нет описаний ритуалов, связанных с волосами трех разных людей, а чтобы там еще и глаза присутствовали…