Читаем Обычная магия онлайн бесплатно

Кейтлин Рубино-Бродвей – Обычная магия

Переведено специально для группы

˜”*°•†Мир фэнтез膕°*”˜

http://vk.com/club43447162

Переводчики: maryiv1205, Azazell, shimmerlady, Julie_Julia, pikapee,

olesya_fedechkin, alisag, princess_light, newoksa

Редактор: Анастасия Дубровина

Аннотация

В мире Эбби магия –– не нечто особенное: это часть повседневной жизни. А когда Эбби узнает, что у нее нулевые волшебные способности, ее клеймят как «простушку» — как обычную неудачницу и вполне возможно как опасность для общества.

Перспектива для детей как Эбби не такая уж и яркая. Многих бросают их семьи, в то время как других продают Охотникам за Сокровищами (обычные дети неуязвимы для чар и заклинаний). К счастью для Эбби, ее семья отправляет ее в школу, которая учит обычных детей, как жить в волшебном мире. Но с охотящимися за сокровищами похитителями и плотоядными гоблинами, скрывающимися за каждым углом, самая большая проблема Эбби состоит не в том, чтобы научиться быть обычной — а попробовать пережить учебный год!

Оглавление

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

1

День моей Оценки был сияющим, ярким и жарким. Он иссушал; воздух сдавливал мне грудь с каждым вдохом. На этот раз был черед Оливии присматривать за мной (чтобы удостовериться, что мой шкаф выбросил правильную одежду, что на столе появилась еда, и что сотни повседневных вещей, которые необходимо сделать несовершеннолетнему, сделаны), и из-за всего происходящего сумасшествия никто не заметил, как она утащила меня в ванную комнату наверху. Там она напала на меня.

–– Ой!

–– Не шевелись.

–– Больно.

–– Больно потому, что ты шевелишься. Ты же знаешь, мы бы закончили к настоящему времени, если бы я могла сделать всё как обычно. –– Плитка скрипнула, когда Оливия призвала магию, комната забавно раздвоилась, будто смотришь по лезвию ножа между реальностью и фантазией Оливии. Я видела магию, но не могла ее чувствовать... дети способны на это не раньше, чем пройдет Оценка.

–– Ты собираешься объяснить это маме? –– спросила я.

Оливия засомневалась (ведь она должна быть драматичной), затем махнула рукой, чтобы открыть окно и выпустить заклинание. Мы обе знали, что мама никоим образом не разрешит волшебное прикосновение к ее ребенку за три секунды до Оценки. Могли произойти неприятные вещи, если ребенок не готов или не достаточно зрел, чтобы справиться с этим. Оливия пожала плечами с преувеличенным вздохом. Вздохнула она драматично; я заметила, как один из ее вздохов сбил человека на сорок шагов.

–– Хорошо, –– сказала она, скидывая магию. –– Я художник. Я могу работать с чем угодно.

Оливия наклонила мою голову так, чтобы я смотрела на свет.

–– Хватит драматизировать. Ты знаешь, что все упустила.

Это была правда. Я все упустила. Оливия вернулась домой несколько недель назад после получения высшего образования и быстренько взялась за обязанности старшей сестры с удвоенной силой. В прошлый раз, когда абсолютно занятая старшая сестра находилась дома, мне было три года, и оказывается, это удивительное чувство, когда она не запирает меня в ванной.

Кстати, говоря о старших сестрах...

–– Думаешь, Алекса уже здесь? –– спросила я, переминаясь с ноги на ногу.

–– Конечно, милая. А теперь хватит дергаться.

–– Но у нее встреча. Другая встреча, –– сказала я, в животе медленно скручивались в узлы внутренности. Моя старшая сестра Алекса работала на министерство образования, управляла какой-то частной школой для богатых детей или что-то в этом роде в Ротермире. По тому, как Алекса преподносила себя, можно было подумать, что работала она на национальную безопасность. Ей не разрешали говорить о том, что она делала, и в последнюю минуту всегда появлялись важные дела.

–– О, мое совершенство, послушай меня... она не пропустит самый важный день твоей жизни. ––Оливия нанесла тени для век. –– Мама ее убьет.

Кто-то постучал в дверь.

–– Кто там? Это ты, Эбби? –– спросила мама.

Оливия прижала палец к губам, словно если мы будем молчать, мама сдастся и уйдет. Она должна была знать это лучше моего.

–– Я знаю, что ты там.

–– Нет, ее тут нет, –– ответила Оливия.

–– Девочки. –– Мама воспользовалась своим «предупреждающим» голосом.

–– Эбби здесь нет. Ты проверила кухню? Я знаю, ей нравится... еда, –– сказала Оливия.

–– Считаю до трех.

Оливия махнула рукой на дверь, и та распахнулась.

–– Сюрприз! Ничего себе, мама, ты – настоящий феникс.

–– Привет, мама! –– эхом отозвалась я, выглядывая из-за Оливии. Она была права. Оливия могла быть самой выдающейся в семье, но наша мама и вправду могла все сопоставить, когда ей было нужно.

Оливия толкнула меня обратно на место.

–– Если мне еще раз придется напоминать тебе не двигаться, то я привяжу тебя.

Мама посмотрела на меня, а потом бросила долгий косой взгляд на мою старшую сестру.

–– Что ты сделала с Эбби?

–– Я делаю ее красивой. Красивее, –– поправилась Оливия. –– Мы не закончили, поэтому пока не суди.

Мама махнула на воду и добавила немного мыла, потом ухватила Оливию за плечо.

–– Ты – вон. Эбби, умой лицо.

–– Она – взрослая, –– запротестовала Оливия, когда мама приложила усилие и выставила ее за дверь.

–– Лишь номинально, –– сказала мама, пришпиливая ее взглядом к месту. –– Ей все еще двенадцать лет, и она смоет это немедленно. –– Когда я встала, она сказала: –– О, ради Бога... она даже не одета! –– Мама схватила меня за руку и вытащила из комнаты. –– Ты сведешь меня с ума. У нас нет времени. Нам выходить через двадцать пять минут!

С Оливией, следующей за нами по пятам, мама тянула меня вниз по лестнице, через мастерскую, черную лестницу, через зал, и за угол в мою комнату, бормоча себе под нос всю дорогу. Я бежала за ней, мягкая пижама прилипла к моей спине и ногам от пота.

–– Даже еще не одета! Что ты думаешь, делаешь? Мы уже опаздываем... ты думаешь, они будут ждать нас вечно? Ты хочешь пропустить свое собственное Оценивание?

–– Гил почти проспал его, –– сказала я.

–– Гил – очень особенный ребенок, –– сказала мама. –– И, возможно, нарколептик.

–– А я? Разве я не особенный ребенок?

–– Очень милая юная леди, –– улыбалась мама, направляя меня в мою комнату. Ну, не совсем мою. Поскольку я уже три недели делю её с Оливией после того, как мама сказала, что у них с папой есть дела поважнее накладывания растягивающих заклинаний, чтобы обеспечить каждую из нас своей комнатой. Если честно, я и не сильно возражаю.

–– Оливия, позови всех сюда, а потом принеси шкатулку с украшениями из моего комода.

–– Я могу принести её, –– сказала я.

Мама усадила меня на стул перед зеркалом.

–– Не в ближайшие двадцать две минуты. Как только закончишь, –– сказала она Оливии, накидывая на моё лицо тёплую, влажную салфетку, –– можешь идти переодеваться.

–– Зачем? А чем это платье тебе не нравится? –– невинно запротестовала Оливия, расправляя юбку. Нужно отдать ей должное, она была одета как член Гильдии. Её одежда не была такой уж тесной или короткой, какую она носила раньше.

Мама не ответила. Ей и не нужно было. Когда споришь с мамой, наступает такой момент, когда она молчит, и именно тогда ты перестаёшь сопротивляться и делаешь то, что она хочет только потому, что спор действительно окончен.

Посему Оливия всех позвала, а затем пошла взять шкатулку и переодеться. Стены нашептывали призыв, и несколько мгновений спустя все ввалились в комнату. Тётушки и кузины (у меня их аж две) и бабушка (только одна), пока комната не заполнилась. Алексы, тем не менее, не было. Они сели на кровать, расправили складки на платьях для Оценивания, и принялись смеяться и говорить, пока воздух не загудел, словно гнездо пикси. Комната была забита – полная людей, шума, аромата духов и бряканья драгоценностей, шелеста шёлковых юбок, цепляющихся друг за друга, пока люди толкались в тесноте. А бабушка аккуратно распустила мои волосы руками, покрытыми морщинами, такими же искусными, как у мага Гильдии, такими же нежными как... Пожалуй, в мире нет ничего нежнее бабушкиных рук.

Я взглянула в зеркало на платье для Оценки. Традиционное торжественное оценочное платье семьи Хейлов висело в специальном шкафу на чердаке, рядом с маминым свадебным платьем и выпускными мантиями, скопившимися за несколько лет. Это красивое платье – шелковое, богатое, перламутровое и такое изысканное, что без магии на него ушло минимум четыре руки и пятнадцать минут сосредоточения на его развешивание. Я не была на Оценке Алексы, а когда в Гильдию отправилась Оливия, мне было всего лишь три года – возраст, едва достаточный, чтобы хранить воспоминания, а только ощущения чего-то мягкого и фиолетового, громкие голоса и как меня передавали от человека к человеку. Но картина достаточна; я ждала, когда сама навсегда надену платье. Сама не знаю почему, но в животе стало безумно горячо и нервы накалились до предела.

Оливия вернулась в розовом шелковом платье с весьма скромным декольте – и совершенно с неприкрытой спиной. Она с триумфом держала шкатулку и морщилась от защищающих чар под пальцами. Мама ее забрала; магическая печать опала лепестками на землю, негромко щелкнуло и замок открылся.

Мама извлекла аметистовое ожерелье. То самое, которое она надевала на собственную свадьбу и всем братьям и сестрам на их Оценку. (Даже братья его надевали; Гил полушутя утверждал, что отказ от него – плохая примета. А Джереми говорил, что это глупо, но когда подошла и его очередь, он засунул ожерелье под высокий воротник рубашки.) Скоро его наденет Алекса, как только решится на брак. Бабушка приподняла мне волосы, пока мама застегивала ожерелье. Оно оказалось легким и прохладным, я даже вздрогнула от его прикосновения к коже. На мгновение камни показались странными, но потом ничем не примечательными.

Большая часть семьи присутствовала здесь, за исключением парочки дальних родственников, пославших мне цветы и облигации. Даже Джереми, рассказывающий всем, как его в этом году выбрали помощником преподавателя и какая это «ответственность». («А эту встречу я пропустить не могу!») Он только что закончил шестой год в Тортене, где получил две специальности, заслуженные почести и вообще затруднял жизнь тем, кто в школе был не таким же замечательным. Но был слишком занят, чтобы приезжать домой. Жаловался:

– Ты позволишь Алексе пропустить тут все!

Затем преспокойно разговаривал с папой в манере такого сорта, где говорил папа, а он помалкивал и закончил свое пребывание тем, что уехал на три дня раньше.

Алекса явилась, когда мама и папа позвали меня на выход, чтобы начать шествие. Она бежала сквозь толпу, королевские алые юбки волочились за ней, волосы уложены в официальный узел, придающий взрослый, зрелый вид и заставляющий позабыть, что ей всего лишь двадцать четыре – хотя мама с папой настаивали, что она слишком молода для подобного, но я не согласна, ведь она-то точно взрослая. Она поймала меня в тесные объятия двадцатью фунтами платья и моя нервозность рассеялась. Достаточно просто увидеть ее, обнять и вдохнуть аромат, всегда цеплявшийся за одежду и кожу Алексы подобный свежему воздуху и ледяной содовой.

–– Посмотри на себя! Такая хорошенькая! Я так горжусь тобой! –– восклицала она в перерывах между смачными поцелуями.

–– Ее еще не оценили, –– сказал Гил. Он выглядел глупым и совершенно на себя не похожим в этой форме... в рубашке с высоким воротником, ткань которой у шеи была вычурной, ткань не мята и сам он не казался заспанным. Его мерцающие золотистые волосы были расчесаны (на этот раз) и убраны в короткий конский хвостик.

–– Не важно. Я знаю, что она будет удивительной. Лучше меня, обещаю, –– сказала Алекса. Я рассмеялась, и она поправилась, –– по крайней мере, точно лучше Гилберта.

Ухмыляясь, Гил потёр руки.

–– Приберегли денежки на ставки? Мы собираем котел.

–– Я ставлю пятьдесят на шестой уровень как минимум, –– произнесла Алекса.

Когда мы вышли, Гил шлепнул меня по руке.

–– Ничего не испорти, Эбс.

Гильдия находилась в десяти минутах ходьбы. Мы свернули по песчаной улице, прошли мимо светло оштукатуренных зданий и через лабиринт рыночных киосков с их раскрытыми яркими цветными зонтиками. Дождь не шел целую вечность, и мы поднимали пыльные облачка красной глины. Облачка мерцали и не прилипали к защищенной магией одежде, но на подол моей незащищенной юбки они попали.

Наша процессия не была длинной или такой, какой ее обычно представляют. Люди едва отвлекались от занятий. Некоторые останавливались посмотреть или помахать, но большинство просто шли по своим делам. В городе было и так слишком много детей, чтобы один из них вызвал интерес.

Самым сложным было держать чинный, ровный темп процессии. Я хотела, чтобы все уже закончилось. Я хотела наконец-то делать все самой и не просить маму или папу или кого-либо, чтобы мне помогли с простейшей муторной работой. Я хотела подтянуть юбку и бежать... вдоль улицы прямиком до Гильдии. Это желание зудело под моей кожей.

Когда мы наконец дошли до Гильдии, четыре самых старых, самых морщинистых волшебника стояли снаружи на лестнице, скучая, одетые в темно-синие формальные цвета и золотые тюбетейки. Ученик в менее показушных цветах быстро спустился по лестнице, чтобы встретить нас. Он едва оторвал взгляд от кристалла, парящего у него ладони.

–– Вы на десять тридцать?

–– Верно, –– сказала мама. –– Фамилия – Хейл.

–– Верно. Хейл. Отлично. Эта юная леди? –– спросил он, спеша ко мне, его одежды развевались вокруг тощих ног.

Я кинула. Во рту внезапно пересохло.

–– Замечательно, прекрасно. Вы, подойдите сюда. –– Он потянул меня вперед, затем резко остановил на первой ступени лестницы. –– Руки вниз по бокам, пожалуйста, не на бедрах. Встаньте прямо. Пожалуйста, улыбнитесь. Очень хорошо, просто замечательно. Ты счастлива, все счастливы. –– Он обратился к остальной процессии. –– Все, пожалуйста, улыбнитесь. –– Оливия улыбнулась ученику, он моргнул, ошеломленный, и стал мямлить: –– Прекрасно... просто прекрасно... я, эм, я, –– он откашлялся, –– все выглядят... замечательно. –– Одурманенный, он бросился вверх по лестнице к магам, поправил одежду, убрал кристалл и кивнул мистеру Грейди, древнему главе Гильдии.

Мистер Грейди заговорил резким голосом, который больно бил по ушам.

–– Кто сегодня явился к нам на Оценку? Дайте ей выйти вперед и представиться.

Мы отрепетировала всё накануне, поэтому я знала, что делать. Я начала подниматься по лестнице, говоря так громко, как только могла.

–– Меня зовут Эбигейл Хейл. Сегодня я пришла сюда для Оценки.

Сохранять спокойствие теперь стало совершенно невыносимо. Волнение покалывало мою кожу изнутри маленькими прыжками и толчками, побуждая меня взбежать наверх и начать церемонию.