Читаем Оборотень (СИ) онлайн бесплатно

Оборотень

Лесник Георгий Лужников вышел из дома и посмотрел на солнце: должно быть жарко. Это хорошо, а то какая же охота в дождь? Друзья обещали на выходные подъехать, предлагали отдохнуть вместе, шашлычки из дичи пожарить. Он вздохнул: пусть приезжают. А то в этой глуши с ума можно сойти.

Не всегда Георгий думал о лесе так. Вообще-то он его любил, поэтому и выбрал эту профессию. Парню нравилось бродить по тайге что весной, что осенью, вдыхая запах свежей листвы или опавших листьев, разбирать голоса зверей и птиц, прислушиваться к тишине и величию могучего леса. Одиночество его никогда не пугало, наоборот, неуютно он чувствовал себя в толпе, в шумных городах. Особенно в холодном аристократичном Питере, куда раз в год ездил на День лесовода. Выросший в деревне Георгий Лужников больше всего на свете любил тишину и покой.

Жена Наташа, хоть и городская, а тоже полюбила дом на поляне. Георгий встретил ее в парке, когда одиннадцать лет назад поехал в Гатчину, в контору лесхоза по каким-то делам. Остановился покурить, а у фонтана студентки на скамеечке мороженое едят. Девчонка как девчонка - невысокая, светловолосая. А глянул в серые, как октябрьское небо, глаза – сердце захолонуло: она, любимая. Сначала сам себе не поверил – думал, так только в кино бывает, чтобы раз и навсегда. Но как понял, что уходить собралась - едва сознание от страха не потерял. Кинулся догонять.

Разговорились, погуляли. Георгий все ей честно рассказал – в город не поедет, поэтому, если у них сложится, ей придется в лесу жить, на заимке. Девушка шла и смеялась – мы же только познакомились, а ты уже планы строишь! Но к концу прогулки стала задумчивой, тихой, куда смешки девались? Обещала через неделю в гости приехать. И ведь приехала! Пожила в его домике несколько дней и влюбилась в лес. Мудрено было не влюбиться – свежий воздух, напоенный запахом хвои и озера, птичий щебет по утрам. Холодильник только для мяса нужен, остальное – овощи, ягоды – прямо с грядки. Георгий всегда был умелым огородником, все росло, как заговоренное. Наташа расцвела за время лесных каникул, хотя казалось – куда еще? И так краше солнышка ясного. Он ее так и звал – Солнышко мое. Смеялась, но по глазам было видно – приятно девчонке. В итоге сказала: останусь с тобой, если позовешь. Позвал. И правда – осталась. Свадьбу в деревне сыграли, у его родителей. Невеста – сирота, с ее стороны были только две подружки.

Так и жили – как в сказке, ни ссор, ни криков. Когда через месяц после свадьбы в больнице сказали, что у них ребенок будет, оба от радости опьянели, два дня поверить не могли. Георгий кроватку из дерева вырезал, игрушек всяких. Сын родился, Пашка. Ох и сорванец был! Наташа его сразу прозвала Маугли. И как в воду глядела: он еще по-человечески говорить не умел толком, а уже голосам всех птиц мог подражать! Смышленый парнишка. Лес знал, как свой букварь, следы читал, словно следопыт. Мечталось: подрастет сынок – на охоту пойдут вместе… Мамке дичи привезут, устроят пир горой! А сын собирался, как школу закончит, тоже лесником стать, отцу помогать.

Георгий остановился – глаза заволокло слезами. Никуда они теперь не пойдут. Сгинуло его счастье, поманило и исчезло, как весенняя дымка… Год назад Наташу деревом задавило. Разом умерла, даже улыбка с губ не слетела. В город не повезли, настоял, чтобы похоронили недалеко от дома, на поляне. Сам крест выстрогал, оградку сковал. Пригодились уроки дядьки Ивана - деревенского кузнеца. Остался Георгий вдвоем с девятилетним Пашкой. Только привыкли к тому, что мамы нет, только научились справляться с домашними хлопотами. Год всего и прожили вдвоем…

…И новая беда: сына волки задрали. Едва успел тело отбить, чтоб совсем не растерзали. Рядом с матерью похоронил…

Пил неделю. Когда вовсе невмоготу становилось, выходил на ту поляну, где все случилось, и кричал: за что, Господи? Чем прогневал? Ведь жили, как люди, любили друг друга, никому зла не делали! За что? Два месяца прошло со дня смерти Пашки, а сердце болит по-прежнему. Ну за что? Как жить теперь, зная, что такое счастье? Почему отняли, зачем? Ведь любил же! Горевал Георгий долго. Даже уволиться хотел. А потом подумал – для чего? Куда идти? В деревню? А там что? Ни кола ни двора. Все здесь, для семьи строилось. Вон, Милка в хлеву мычит, есть просит. Павлик парное молочко любил… Кому оно теперь нужно?

Неделю назад приехал Иван Кротов - старый друг, еще в школе вместе на речку бегали. Потом разбросала жизнь, Ваня в город уехал, теперь магазин имеет, оружием торгует. Но старого приятеля не забыл, наезжает. Всегда с гостинцами, с подарками. В прошлый раз на охоту приезжал, привез патроны новые, ружье дорогое, красивое. Пашке подарил старинный декоративный пистолет, серебром отделан и серебряными же пулями стреляет. Мальчишка его неделю не снимая носил. А пули тратить не стал, хоть их к оружию две обоймы прилагалось – жалко, говорил. Пусть будут. Баловал Иван мальчишку – а как же, любимчик. Своих-то детей так и не нажил, не получалось у них с женой. На этой почве и развелись, теперь один кукует.

Никого больше и у Георгия не осталось. Иван, когда узнал, аж ахнул. Но сразу сказал: не сдавайся, держись. Хотя бы ради них, чтобы не зряшной их смерть оказалась. Тогда же пообещал вскорости приехать на охоту, отвлечь. Вот сегодня и явятся, к вечеру. Прибраться надо. А то в последнее время не то что порядок наводить, жить не хотелось. Не дело это.

Звук далекого мотора отвлек от грустных мыслей. Георгий аккуратно сложил в ящик накопившийся мусор, подмел крыльцо. Вот и гости.

- Привет, Васильич! Мы к тебе! Ничего, что такой толпой? Я подумал, что компания не помешает! – издали закричал Иван. Загорелый, чертяка. Небось на каких-нибудь Мальдивах подрумянился.

Вместе с ним из джипа вылезли трое мужиков. Одного Лужников смутно помнил – когда-то он вместе с Иваном приезжал за мясом лося. Вроде бы имеет ресторан. Да, точно, вон тот, бритый наголо, Егор. Светловолосый Женька Грохотов – институтский приятель. Правда, учились вместе они всего один курс, после чего парень, поссорившись с подружкой, бросил учебу и ушел в армию, да так в ней и остался. Теперь полковник спецназа. Скандинавская внешность, хоть викинга с него рисуй – белокурый верзила с ледяным взглядом и улыбкой анаконды. Сразу видно - прирожденный вождь. Такие созданы, чтобы командовать. На своей подружке он так и не женился. Нашел себе потом где-то в командировке молодую девчонку, она ему вскоре двойню родила. Вот ведь интересно – раньше щуплый был, сутулый, взгляд из-под белесых волос - в землю. А через два года пришел первый раз в отпуск – не узнать парня: высокий, стройный, накачанный, взгляд твердый, прямой, руки – откуда только взялись такие, были-то, как у пианиста – длинные, тонкие пальцы, нежная кожа. А тут – мозоли, костяшки сбиты, ладони шершавые. Третьего вроде Лехой звать. Про него Иван как-то говорил, но раньше тот не приезжал. Внешность у него яркая – рыжий, как клоун. Не хочешь, а запомнишь.

Георгий поздоровался с приехавшими и пригласил их в дом.

- Ты что, Васильич? – весело удивился Иван. – Кто в такую погоду дома сидит? Мы что, разве для этого из города приехали? Не, природа – это природа, здесь надо свежим воздухом дышать. Сейчас стемнеет, костер запалим, посидим. А шашлык? Мы мангал новый привезли, тебе в подарок. С мясом как? Есть запасец или сходить настрелять?

- Есть, - слабо улыбнулся в ответ Георгий. Как ни странно, от веселого безрассудства Ивана ему стало немного легче. Тот словно чувствовал состояние друга и старался расшевелить его. Гости разбрелись знакомиться с округой. Иван закурил и сел на крыльцо.

- Ну, как ты? – наконец спросил он. – Я не стал Лехе и Егору рассказывать про твою беду, поэтому не удивляйся, если они чего ляпнут. Женька в курсе. Где Наташа с Пашкой? Может, навестим?

- Там, на поляне. По три раза в день у них бываю, - вздохнул Георгий. – А я как… Да никак. Не могу привыкнуть. Все кажется – сейчас Ната на крыльцо выйдет, ужинать позовет. Или Пашка выскочит – папа, побежали ягоды собирать! А никто не выходит. Наверное, не судьба мне была человеком жить. Волк я, одиночка. Им и останусь.

- Не хорони себя прежде времени. Вдруг еще встретишь кого? – спросил Иван, сам не веря в то, что говорит. Помолчали. – На лося сходим, может? Или нет его в ваших краях?

- Нет. Кабана можно поискать. Только вы сами идите. Место ты знаешь, около кормушки. Я не могу - надо обход сделать. А то со своей пьянкой совсем работу забросил. Вчера косуля прибегала, бок разодран. Непорядок. Ладно, потом поговорим. Что для костра надо, ты знаешь. А мне пора. Есть хотите - в холодильнике картошка и мясо жареное.

Он взял рюкзак и ушел. Иван озадаченно покрутил головой – таким старый друг еще никогда не был. Здорово его подкосило. Еще бы – почти в одночасье потерять и жену, и сына. Бедный мужик. Только-только оттаял, от людей шарахаться перестал… Теперь совсем дикарем станет. Жаль. Несправедлива к нему судьба…

- Вань, может, прогуляемся? – подошел Женька. – Сто лет по лесу не гулял просто так, даже забыл, что это – от пуль не прятаться, гранаты под ногами не искать, "духов" в "зеленке" не бояться. Лепота! Это тебе не в Грозном. Пошли, потом поесть приготовим!

- Да можно, - кивнул Кротов. – Ребята, вы идете?

- Не, здесь посидим, отдохнем. Что-то устали с дороги, - отказались Леха с Егором.

- Ваше дело. Мы недолго, а то темнеет уже. Костер пока разожгите.

Экскурсанты углубились в лес. Шли молча, поскольку обсуждать пока было нечего – подружившись в прошлом году, виделись довольно часто, стало быть, новости друг другу сообщали оперативно. Оба были в курсе происшедшего в жизни Георгия, но об этом не говорили. Шли к озеру. Неугомонный Иван предлагал еще по грибы сходить, но Женьке было лень. Надо же корзинку нести, нож, искать эти грибы, будь они неладны, потом обратно тащить… На фиг! Ограничились купанием.

Когда возвращались домой, неожиданно наткнулись на могилы Наташи и Паши – аккуратные, ухоженные. Видно, что Георгий проводит здесь немало времени. Иван нарвал на соседней поляне цветов, положили у памятника, постояли молча. Вдруг Женька насторожился: в кустах раздался шорох-стон. Переглянулись. Спецназовец осторожно, крадучись, сделал несколько шагов к источнику непонятного звука и через секунду вытащил за шкирку… мальчишку лет двенадцати на вид. Найденыш шипел и рычал сквозь зубы, но не произносил ни слова. Он был весь исцарапан и словно побит – царапины и ссадины повсюду украшали худенькое тельце.

- Ты кто такой, парень? – тихо, чтобы не напугать, спросил его Иван, но ответа не последовало. Ребенок по-прежнему молча пытался вырваться из цепких рук Женьки.

- И куда его? – озадаченно посмотрел тот на находку.

- Ты лучше спроси, откуда. Ночь почти на дворе, жилья на двадцать километров вокруг нет. А он один. Ты кто такой? – повторил вопрос Иван.

- Я потерялся, - наконец подал голос пацан. – Мы на пикник поехали, а мамка с дядей Сережей пошли грибы искать. А папа тоже пошел и не вернулся. А потом машина наша сломалась, и они пошли в деревню ремонтников звать, потому что сами не умеют. И все, не пришли больше… А я с горы упал, - он заплакал, размазывая по замурзанному личику слезы.

- Давно?

- Вчера еще. Я есть хочу, - пожаловался найденыш. Друзья одновременно вздохнули и пожали плечами: пошли, мол, нагулялись.

Егор и Леха оторопели, когда на поляну перед домом вышли парни в компании какого-то мальчишки весьма потрепанного вида и, не говоря ни слова, потащили его в дом. Вышли через десять минут. Найденыш уже был умыт и одет в старый джинсовый костюмчик Пашки. Царапины и ссадины смазали зеленкой. В руках он держал большой кусок пирога с капустой, который и уминал с немалым аппетитом. Иван и Женька уселись на крыльцо

и закурили. Сделав несколько затяжек, Кротов ответил на невысказанный

вопрос:

- В лесу нашли, потерялся. Надо утром съездить, отвезти. Черт его знает, где родители потерялись.

- Абзац охоте? – ехидно поинтересовался Егор.

- Да нет, вы-то оставайтесь, я быстро. Туда и обратно за два часа обернусь, - утешил его Иван. – Заодно куплю чего полезного. Сигареты вон кончились, да приправ у Васильича не осталось почти. А без них что приготовишь? Ну, главное, конечно, пацана отвезти. Не парьтесь, оставайтесь здесь. Зря, что ли, приехали?

Он оглянулся и налетел на остолбеневший взгляд Георгия, направленный в сторону мальчишки. Лужников тяжело дышал, словно пару километров бежал спринтерским темпом, а в глазах четко прорисовывалось бесконечное удивление, словно привидение увидел. Постояв так с минуту, он тряхнул головой, будто прогоняя морок, и хрипло спросил:

- Парни, что здесь происходит? Кто это?

- Пацан, не видишь? – просветил его Женька. – Гуляли с Иваном, а он в кустах сидел, плакал. Родители потерялись, говорит. Завтра Ванька в город его отвезет.

- Как зовут?

- Да знаешь, спросить не догадались, - хмыкнул Грохотов. - Торопились покормить да переодеть – его шмотки в лохмотья были. Извини, что Пашкину одежду взяли. Как звать-то тебя, золотце?

- Сашка Волков, - пробурчал мальчишка, не сводя глаз с Георгия. Он явно напрягся. Грохотов насторожился. Было ясно, что Георгию гость кого-то сильно напоминает. Но тут вернулся Леха с охапкой дров, и приятели затеяли шашлык. Женька успокоился и беззлобно ворчал, что мясо – домашней свиньи. Он, мол, ехал дичи поесть, а ему тут городскую жратву подсовывают. Ну да ладно, утром он такого кабана подстрелит, что все от зависти сдохнут!

Спать легли рано – после долгой дороги утомились, а вставать предстояло в четыре – Женьке, Егору и Лехе на охоту, Ивану – везти в город найденыша. А Георгий всю жизнь с петухами вставал. Пацаненка уложили в Пашкиной комнате. Он так и не разговорился за вечер, только глазами по сторонам стрелял. Женьке и так не по себе было, а один эпизод и вовсе насторожил боевого офицера спецназа: когда свинину резали, чтобы на открытом огне пожарить – типа древние охотники мамонта готовят, пацаненок аж вперед подался, горящим взглядом пожирая свежее, сочащееся кровью мясо. Потом вдруг опомнился, шумно сглотнул и снова принялся наворачивать похлебку – Иван-таки сходил на грибную охоту, набрал корзинку лисичек в ближайшей рощице.

Перед сном Грохотов все же не утерпел и поинтересовался:

- Васильич, а ну-ка скажи, чего это ты на пацана уставился, словно привидение увидел?

Георгий уставился в землю: