Читаем Обманутые иллюзии онлайн бесплатно
Нора Робертс
Обманутые иллюзии
Пролог
Молодая женщина исчезла. Это был очень старый фокус в современной обработке, но зрители все так же замирали от изумления. Простофили-фермеры на карнавале или лоснящаяся толпа Рейдио Сити - всех их было одинаково легко обмануть.
Ступив на стеклянный пьедестал, Роксана почувствовала, как зал замер в предвкушении чуда, на серебряном лезвии между надеждой и неверием. Все: от президента до слуги - подались вперед на своих креслах.
Все равны перед магией.
Так говорил Макс, вспомнила она. Много, много раз.
Среди кружащегося дыма и танцующих лучей пьедестал медленно поднимался, торжественно поворачиваясь под звуки Голубой рапсодии Гершвина. Полный оборот своей оси, чтобы все смогли хорошо разглядеть прозрачный, как лед, постамент со стройной женщиной на нем. И забыть, что из вот-вот обманут.
Представление, учил ее Макс, это грань между шарлатанством и искусством.
Соответственно музыке Роксана надела томно-синее блестящее платье, которое плотно облегало ее длинное, гибкое тело - так плотно, что ни один внимательный зритель не поверил бы, что под украшенным блестками шелком есть еще что-нибудь, кроме кожи. В длинных рыжих волосах, как в каскаде огня, сияли тысячи перламутровых звездочек.
Огонь и лед. Как они могут сочетаться в одной женщине? - невольно спрашивали себя люди.
Как во сне или в трансе, ее глаза были - или казались - закрытыми, а тонкое лицо запрокинуто вверх, к украшенному звездами потолку сцены.
Пьедестал все поднимался, а руки теперь медленно и плавно двигались под музыку, пока не замерли вверху, над головой. Изумительное зрелище, но и практическая необходимость - иначе волшебство не сможет состояться.
Она знала, что это был красивый номер. Дым, огни, музыка, прекрасная волшебница. Ее привлекала театральность происходящего, хотя и забавляло то, что для публики она невольно становилась извечным символом прекрасной одинокой женщины, замершей на пьедестале выше всех мужских тревог и стремлений.
Одновременно этот номер был и чертовски сложным. Для него требовался отличный самоконтроль и чувство времени с точностью до доли секунды. Но даже те, кому повезло достать билеты в первый ряд, не могли бы разглядеть и тени напряжения на ее безмятежном лице. Никто из них не знал, сколько утомительных часов она провела, оттачивая и повторяя каждый жест из этого номера сначала на бумаге, потом на сцене. Бесконечные и безжалостные репетиции.
Медленно и плавно, она поворачивалась, наклонялась, раскачивалась под музыку Гершвина. Танец без партнера в десяти футах над сценой, весь из красок и легких движений. Из зала послышался восхищенный шепот, кто-то зааплодировал.
Они прекрасно видели ее сквозь голубоватый дым и кружившиеся огни. Блестящее темное платье, струящиеся огненные волосы, светлая алебастровая кожа...
И вдруг вздох изумления пронесся по залу - она исчезла. Она исчезла, а на пьедестале рычал и бил передними лапами гибкий бенгальский тигр.
На мгновение воцарилась тишина, та самая упоительная для актера тишина, когда весь зал затаил дыхание от восхищения и за которой грянет овация. Аплодисменты не затихали, пока пьедестал не опустился на прежнее место. Огромная кошка спрыгнула вниз и мягко двинулась вперед по сцене. У черного ящика тигр остановился и опять зарычал, отчего какая-то женщина в первом ряду нервно захихикала. Как по команде, все четыре стенки ящика разом упали.
И там оказалась Роксана, уже не в блестящем синем платье, а в серебряном костюме кошки. Она раскланялась так, как ее учили почти с самого рождения - грациозно и с шиком.
Гром смеха еще гремел над залом, когда она вскочила на тигра верхом и они вдвоем скрылись за кулисами.
- Отличная работа, Оскар, - с легким вздохом она наклонилась и почесала кошку за ушами.
- Ты отлично выглядишь, Рокси, - ее большой и мощный ассистент защелкнул поводок на блестящем ошейнике Оскара.
- Спасибо, Мышка, - слезая со спины тигра, она откинула волосы за спину. Помещения за сценой были уже закрыты от посторонних. Ее помощники соберут реквизит и укроют его от излишне любопытных глаз. Пресс-конференция назначена на завтра, сейчас она не хочет видеть репортеров. Роксана мечтала о бутылке ледяного шампанского и массажной ванне с обжигающе горячей водой.
В одиночестве.
Задумавшись, она сжала руки - старая привычка, которую, как думал Мышка, она переняла у отца.
- Я почему-то нервничаю, - со смешком проговорила Роксана. - Всю ночь мне какая-то чертовщина мерещилась. Словно кто-то смотрит в затылок...
- Ну, а ... - Мышка не уходил, а Оскар, пользуясь моментом, терся о его колени. Мышка никогда не был хорошим оратором, а сейчас и вовсе не знал, что сказать. - У тебя там гости, Рокси. В костюмерной.
- Да? - она нахмурилась, и между бровями появилась тонкая нетерпеливая морщинка. - Кто именно?
- Золотко, выйди поклонись еще раз, - Лили, приемная мать и постоянная ассистентка Роксаны на сцене, подбежав, схватила ее за руку. - Это фурор! Ты всех потрясла, - она промокнула платочком глаза, стараясь не задеть накладные ресницы. - Макс так гордился бы тобой!
Внутри у Роксаны что-то сжалось, а к горлу подступили слезы. Но они не навернулись на глаза: Роксана никогда не позволяла себе плакать на людях. Она повернулась и пошла обратно, к аплодирующей публике, спросив через плечо:
- Так кто меня ждет? - но Мышка уже уводил большую кошку.
Хозяин не напрасно учил его, что если хочешь выжить - надо уметь вовремя промолчать.
Десять минут спустя, сияя от успеха, Роксана открыла дверь в свою уборную. На нее обрушилась волна двух запахов: роз и грима. Эта смесь ароматов стала для нее настолько привычной, что она вдыхала ее, как свежий воздух. Но сейчас к знакомому букету примешивалось еще что-то: острый запах дорогого табака. Изысканного, экзотического, французского. Ее пальцы дрогнули на дверной ручке и толчком она распахнула дверь настежь.
Только один человек на свете был связан для нее с этим ароматом. Один мужчина, любивший курить тонкие французские сигары.
Увидев его, она ничего не сказала. Он поднялся со стула, оторвавшись от ее шампанского и своей сигары, а она молчала. О Боже, как было волнующе и страшно было увидеть его тонко очерченные губы, скривившиеся в знакомой усмешке, встретить взгляд его неправдоподобно синих глаз...
У него все те же длинные волосы, грива черных, отброшенных с лица, вьющихся волос. Даже ребенком он был удивительно красив - этакий цыганенок с глазами, которые умели казаться то горячими, то ледяными. Годы лишь подчеркнули одухотворенность его прекрасного лица - продолговатого, с голубыми тенями под глазами и маленькой ямочкой на подбородке. Знакомый облик теперь приобрел оттенок трагизма.
Женщины всегда хотели его и домогались его внимания.
И она. Да, она тоже, и еще как!
Пять лет прошло с тех пор, как она видела последний раз эту улыбку, играла этими густыми прядями, уступала натиску этих сильных губ. Пять лет, чтобы оплакать, относить траур и начать ненавидеть.
"Почему он не умер?" - подумала Роксана, неохотно закрывая дверь за спиной. У него даже не хватило порядочности пасть жертвой какой-нибудь из этих разнообразный и жутких трагедий, которые мерещились ей все эти годы.
И как ей быть с этим ужасным влечением, которое она почувствовала опять, едва взглянув на него?
- Роксана, - самообладание не подвело Люка, и его голос даже не дрогнул. Много лет он наблюдал за ней. Сегодня, стоя за сценой, он рассмотрел каждое ее движение. Оценивая, взвешивая. Любя. Но только теперь, лицом к лицу, он понял, насколько же она красива. - Это было хорошее шоу. Удачный финал.
- Спасибо.
Его рука не дрогнула, когда он наливал ей шампанского, ее - когда она приняла высокий холодный бокал. Неудивительно - ведь они были актерами, созданными по одному и тому же образу и подобию. По Максу.
- Мне очень жаль, что Макс так болен.
- Тебе жаль? - ее глаза ничего не выражали.
Люк чувствовал, что заслужил большего, чем эту саркастическую оплеуху, поэтому он просто кивнул и опустил глаза на пенящееся вино, вспоминая. Потом его губы искривились и он опять посмотрел на нее.
- Рубины в Кале - это твоя работа?
Она пригубила бока и небрежно пожала плечами. По костюму пробежали серебряные искры.
- Конечно.
- Ага, - он довольно кивнул еще раз. Он хотел убедиться, что Роксана не растеряла свой дар - ни в магии, ни в воровстве. - Я слышал, что в Лондоне из сейфа было похищено первое издание "Дома Ашеров" По.
- У тебя всегда был хороший слух, Каллахан.
Он опять улыбнулся, спрашивая себя: научилась ли она контролировать влечение так же, как дыхание? Он вспоминал сообразительного ребенка, игривого подростка, пышный расцвет молодости девушки. Теперь она стала еще красивее, еще соблазнительнее. И он чувствовал, как их опять тянет друг к другу. Он использует это, не без угрызений, но использует, чтобы добиться своей цели.
Цель оправдывает средства. Еще одно изречение Максимилиана Нувеля.
- У меня есть предложение для тебя, Рокс.
- Да что ты? - она сделал последний глоток и отставила бокал в сторону. Ей показалось, что шампанское немного горчило.
- Деловое, - небрежно откликнулся он, вытащив изо рта окурок сигары. Взяв ее руку, поднес к губам. - И личное. Я скучал по тебе, Роксана, - Люк сказал правду. Одна-единственная искра истинной правды за годы фокусов, иллюзий и притворства. Пойманный в тиски собственного чувства, он не заметил опасного блеска в ее взгляде.
- Правда, Люк? В самом деле?
- Даже не могу передать, как сильно, - потрясенный воспоминаниями и желанием, он привлек ее ближе и почувствовал, как быстрее забилось сердце, когда их тела соприкоснулись. Она всегда была единственной. Сколько раз он пытался сбежать, но так и не смог высвободиться из ловушки, в которую его поймала Роксана Нувель. - Пошли ко мне в гостиницу, - прошептал он ей в лицо, обнимая гибкое тело. - Поужинаем вместе, поговорим.
- Поговорим? - она обвила его руками; блеснули кольца, когда она запустила пальцы в его густые волосы. Трельяж на туалетном столике трижды отразил обнявшихся Люка и Роксану. Словно показывая им прошлое, настоящее и будущее. Она заговорила, и голос ее был похож на дым, в котором она исчезала - такой же темный, густой и загадочный. - Ты только этого от меня и ждешь, Люк?
Он забыл о самообладании, забыл обо всем, кроме одного: их рты разделяло не больше дюйма. Он никогда не мог насытиться ее поцелуями...
- Нет, - и потянулся к ней. Тут же у него потемнело в глазах от боли, дыхание сперло - Роксана резко двинула его коленом между ног. Люк сложился пополам, а она изо всех сил вмазала ему кулаком по подбородку.
Его удивленное хрюканье и летящие во все стороны щепки от сбитого столика - от этого Роксана почувствовала огромное удовлетворение. Розы разлетелись, вода разлилась. Несколько изящных бутонов упали на свалившегося на пол Люка. Ковер под ним быстро намокал.
- Ты... - хмурясь, он вытащил запутавшуюся в волосах розу. Мерзавка еще малышкой норовила ударить исподтишка, подумал он. - Ты сейчас еще шустрее чем была, Рокс.
Упершись руками в бока, она стояла над ним тонкой серебряной воительницей, так и не научившейся спокойно смаковать свою победу.
- И много другое, чем я раньше вообще не была, - костяшки на правой руке саднили, и она на мгновение забыла, как саднило и болело ее сердце. - А теперь ты, лживый ирландский подонок, убирайся обратно в свою нору - туда, куда уполз пять лет назад! Подойди только ко мне еще раз, и клянусь, я сделаю так, чтобы тебя вообще больше не было на этом свете!
Довольная своим финальным монологом, она развернулась было на каблуках и пронзительно вскрикнула: Люк схватил ее за лодыжку. Она тяжело плюхнулась задом на пол и не успела пустить в ход когти и зубы, как он уже навалился на нее сверху. Она, оказывается, забыла, каким он может быть быстрым и сильным.
Неверный расчет, сказал бы Макс. Неверные расчеты - вот причина всех провалов и неудач.
- Ладно, Рокс, мы и здесь можем поговорить, - ему еще было больно, и он никак не мог отдышаться, но все-таки ухмыльнулся: - Сама выбрала.
- В аду я тебя видала...
- Очень может быть, - его усмешка поблекла. - Черт побери, Рокси, перед тобой я никогда не мог устоять, - и, впившись губами в ее рот, он отшвырнул их обоих обратно, в прошлое.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
1973 г., штат Мэн, окрестности Портленда
- Спешите, подходите, представление не пропустите. Такое впервые в Мэне - сам Великий Нувель на сцене! Увидите своими глазами - карты пляшут в воздухе сами! Красавицу надвое распилит - и она при этом не погибнет! Всего один доллар, всего один доллар за вход на представление Великого Нувеля!
Пока зазывала повторял свою скороговорку, Люк Каллахан шнырял в ярмарочной толпе, деловито очищая карманы. У него были ловкие руки, подвижные гибкие пальцы и самое главное достоинство любого преуспевающего вора - полное отсутствие чувства совести.
Ему было двенадцать лет.
Уже примерно недель шесть он был в бегах. Люк строил грандиозные планы, намереваясь перебраться на юг, пока на смену душному ново-английскому лету не пришла суровая северная зима.
Но с таким урожаем далеко не уехать, подумал он и стянул бумажник из оттянутого кармана рабочего комбинезона. Как правило, даже те, кто пришел прокатиться на карусели или испытать "колесо фортуны", не имели с собой больше нескольких смятых долларов.
Вот когда он доберется до Майами, все будет по-другому. Отшвырнув портмоне из искусственной кожи за груду пустых молочных бутылок, он подсчитал сегодняшнюю добычу.
Двадцать восемь долларов. Убийственное зрелище.
Но в Майами, в этом краю солнца, веселья и высоких океанских волн он уже поразживется. Все, что от него требуется, - это туда попасть, а он пока что сэкономил всего двести долларов. Еще чуть-чуть, и можно будет проехать на автобусе хотя бы часть дороги. На "грейхаунде", - подумал он, и мимолетная улыбка осветила его лицо. Как здорово - сидишь и едешь, хоть какая-то передышка от автостопа, от всех этих накачавшихся хиппи или извращенцев с толстыми коротенькими пальцами.
Беглец не может быть слишком разборчив с транспортом. По собственному опыту Люк уже знал, что если тебя посадит в машину добропорядочный гражданин, то дело может кончиться полицией или - что почти так же противно - лекцией на тему "Какие опасности подстерегают маленьких мальчиков, убегающих из дому".
Бесполезно объяснять, что дома - намного опаснее, чем любые страхи в дороге.
Отложив в сторону две долларовые бумажки, Люк засунул остальной улов в свой изношенный ботинок. Он изрядно проголодался. Уже примерно час, как запах горячего жира истязал его пустой желудок. Он решил вознаградить себя за труды подгоревшим гамбургером, пакетиком жареной картошки и запить все это холодным лимонадом.
