Читаем Обман онлайн бесплатно
Обман
Жизнь небольшого курортного городка Балфорд-ле-Нец в Эссексе буквально взорвалась. В старом доте времен войны найден убитым уважаемый представитель пакистанской общины города Хайтам Кураши. Его соплеменники стоят на пороге открытых уличных волнений. Они обвиняют во всем англичан, поскольку уверены, что это убийство совершено на расовой почве. Дело ведет старший инспектор уголовной полиции Балфорда Эмили Барлоу, а помогает ей сержант Скотленд-Ярда и давняя подруга Эмили Барбара Хейверс. Им необходимо найти убийцу до того, как вспыхнет этнический конфликт. Но они еще не знают, что вскоре это преступление отойдет на второй план – ибо за ним прячутся куда более темные и страшные дела… Элизабет Джордж – выдающийся мастер детективного романа. Ее творчество завоевало признание читателей во всем мире, в том числе и в России. Ее книги издаются миллионными тиражами, становятся основой для телефильмов, получают престижные литературные премии.
Серия: Инспектор Линли
Виктория Доненко , Альберт Лиханов , Наталья Якимова , Татьяна Шефер , Анна Бялко
Фантастика / Приключения / Детективы / Исторические приключения / Классические детективыЖизнь Иана Армстронга круто покатилась под откос с той самой минуты, когда ему сообщили, что в связи с упорядочением штатов он уволен. Нанимаясь на эту работу, Иан и не подозревал, что она окажется временной. Ни в объявлении, на которое он клюнул, ни в контракте, который он подписал, об этом не было сказано ни слова. И вот, через два года, в течение которых не чувствовалось ни малейшей угрозы безработицы, Иан как-то незаметно расслабился и даже стал на что-то надеяться, а это оказалось уж совсем некстати.
Предпоследняя патронажная мать Иана, наверное, отреагировала бы на известие о том, что он потерял работу, утешительными словами, жуя при этом со смачным чавканьем песочные крекеры: «Ладно, мальчик, не бери в голову; ты что, можешь заставить ветер дуть в другую сторону? Ведь нет же. Когда ветер доносит вонь коровьего навоза, умный человек зажимает нос». Сделав паузу, она, наверное, налила бы себе стакан остывшего чаю – из чашек она никогда не пила, – в несколько глотков осушила его, а потом продолжила бы: «Да это все равно, мой мальчик, что объезжать неоседланную лошадь». Сказав это, она вновь сосредоточилась бы на последнем номере журнала «Хелло!»[1], с восхищением разглядывая фотографии холеных особ, ведущих сладкую жизнь в шикарных лондонских квартирах и в загородных особняках.
Таким способом она обычно призывала Иана подчиниться судьбе и смириться с тем, что хорошая жизнь – это не удел таких, как он. Впрочем, Иан никогда и не стремился к хорошей жизни. Понимание – вот что было ему нужно, и он искал его с упорством ребенка, который не был, да и не мог бы быть усыновлен. Желания его были до крайности просты: жена, семья и безопасность от сознания того, что будущее будет хотя бы немного более радужным, чем жестокое и беспощадное прошлое.
А ведь ему казалось, что этих целей он почти достиг. Не жалея себя, он выкладывался на работе. Каждый день Иан первым появлялся в офисном блоке, постоянно и без дополнительной оплаты работал сверхурочно. Он знал по именам всех сотрудников компании. Да и не только их; он знал, как зовут их жен, мужей и детей, и это получилось как бы само собой. А благодарностью за все его усилия была устроенная в офисе отвальная с распитием тепловатого сквоша[2] да упаковка носовых платков, подаренная Тайей Рек.
Иан всеми способами пытался предотвратить то, что случилось. Он постоянно старался привлекать внимание к делам, которые исполнял, к тому, что трудился сверхурочно. Числясь временным работником, Иан даже и не искал другого места, считая это своего рода жертвоприношением. Он пробовал договориться с администрацией, соглашаясь работать за меньшую зарплату, а затем стал попросту умолять не выбрасывать его на улицу.
Столь явное, ничем не прикрытое раболепство перед начальством никак не унизило бы Иана, останься он в результате этого на прежнем месте. Ведь это означало бы, что кредит за недавно купленный дом будет по-прежнему регулярно выплачиваться. Более того, он и Анита пошли бы дальше в попытках подарить своему Мики братишку или сестренку, и Иану не пришлось бы посылать жену работать. И что самое важное, он не видел бы презрения, переполнившего глаза Аниты, узнавшей о том, что его в очередной раз поперли с работы.
– Дорогая, это все из-за проклятой депрессии, – объяснял он ей. – И она все больше и больше дает о себе знать. Наши родители во время Второй мировой войны прошли через испытание огнем. А на нашу долю выпало испытание депрессией.
Она бросила на него откровенно насмешливый взгляд.
– Да пошел ты со своей философией. Ты ведь и родителей-то своих
Ее губы расплылись в широкой, насквозь фальшивой улыбке.
– Я как-то не думал…
– В этом и кроется корень всех твоих злоключений, Иан. Ты никогда не думаешь. Ты никогда ничего не планируешь. Ведь мы постоянно только и делаем, что катимся от проблемы к кризису, а от кризиса – к бедствию. У нас новый дом, за который нам не расплатиться, у нас ребенок, которого нам не прокормить, а ты по-прежнему ни о чем не думаешь. Если бы ты смотрел хотя бы на один шаг вперед, ты укрепил бы свое положение; если бы ты полтора года назад, когда на фабрике началась реконструкция, пригрозил им, что уволишься – а ведь тогда во всем Эссексе не было никого, кроме
– Это не совсем так, Анита.
– А как? Ты что, вообще ничего не видишь?
– А что я должен видеть?
– Да то, что тебя втоптали в грязь. Ты не лез вперед и не выпячивался. А если бы ты не сидел молча, то работал бы сейчас по контракту. Если бы ты когда-нибудь хоть что-то предвидел, то потребовал бы заключить с тобой контракт именно тогда, когда ты был им нужен больше, чем кто-либо другой.
Когда Анита пребывала в таком состоянии, бессмысленно было говорить с ней о деле. Впрочем, если уж говорить начистоту, Иан и не мог упрекать жену в том, что именно в таком состоянии она сейчас находится. Они женаты уже шесть лет, и за это время его трижды увольняли с работы. Два предыдущих увольнения она перенесла спокойно и даже поддерживала его – ведь тогда они жили с ее родителями, а потому не испытывали финансовых потрясений, которые сейчас грозили разрушить их жизнь. Если бы все обернулось иначе, думал Иан. Если бы у него была постоянная стабильная работа. Но блуждание по сумрачным дебрям мира
И вот Анита вернулась на прежнюю унизительную и скудно оплачиваемую работу в городской библиотеке, где переставляла книги с полки на полку и помогала пенсионерам отыскивать нужные журналы. А Иан снова приступил к унизительным поискам работы в одном из районов страны, пребывающей в состоянии затянувшейся депрессии.
Каждый новый день он начинал с того, что, тщательно одевшись, уезжал из дома раньше жены. В северном направлении Иан доезжал до Ипсвича[3], в восточном – до Колчестера[4]. Двигаясь на юг, достигал Клактона, а случалось, что и самого Саутэнда-он-Си. Он старался изо всех сил, но все было напрасно. По ночам Иан явно чувствовал молчаливое, но все растущее презрение Аниты, а по выходным дням под любым предлогом старался сбежать из дома.
Ежедневные поездки стали настолько привычными, что не давали ему покоя ни по субботам, ни по воскресеньям. За прошедшие недели он во всех подробностях изучил полуостров Тендеринг. Его излюбленным маршрутом был короткий проезд через город до фермы Брик Барн, возле которой, повернув направо, он выезжал на дорогу, пересекающую Уэйд. В конце долины Иан останавливал свой «Моррис»[5] и, если был отлив, то надевал веллингтоны[6] и шлепал в них по покрытой жидкой грязью мощеной дороге к возвышающейся над морским дном земляной глыбе, которую называли Лошадиным островом. Отсюда он наблюдал за приближающимся приливом и собирал ракушки. Природа давала его душе умиротворенность, которой он был начисто лишен сейчас в повседневной жизни. И в эти ранние субботние и воскресные утренние часы ничего не было для него ближе и лучше природы.
В то субботнее утро приливная волна была высокой, и Иан решил пройти по Нецу, узкому, причудливой формы перешейку, поднимавшемуся над поверхностью Северного моря на 150 футов и отделявшему от него болотистую впадину, которую жители называли Рассольным чаном. Подобно городам, построенным вдоль береговой линии, Нец находился в состоянии постоянной борьбы с морем. Но, в отличие от таких городов, здесь не было ни системы волнорезов, ни бетонированных откосов, служащих защитной броней от непредсказуемого воздействия смеси глины, гальки и земли, под напором которой крошились скалы и усеивали своими обломками расположенную за ними отмель.
В то утро Иан решил начать свой путь с юго-западного конца перешейка, обойти вокруг возвышающегося над водой выступа и спуститься к западной оконечности, где вместе с цаплями в изобилии гнездились травники и улиты, сытно питаясь тем, что море оставляло им в болотистой впадине. Заведя мотор, он весело помахал Аните – она с безучастным лицом на мгновение подняла в ответ руку – и тронулся по извилистому проезду прочь от дома. Через пять минут он был на Балфорд-ле-Нец-роуд. Еще через пять минут он ехал уже по центральной улице Балфорда; в молочном дайнере[7] уже подавали завтраки, а в витрине супермаркета раскладывали свежие овощи.
Выехав из города, он сразу свернул налево на дорогу, шедшую вдоль береговой линии. По всему было видно, что день опять будет жарким, и он, опустив до самого низа стекло, жадно дышал, набирая полные легкие бодрящего соленого воздуха. Иан позволил себе наслаждаться этим великолепным утром, стараясь позабыть обо всех трудностях, отравлявших ему жизнь. На мгновение он даже почувствовал себя так, будто все идет отлично.
Пребывая в таком настроении, Иан повернул машину на Нец-Парк-роуд. Стоящая у въезда на откос будка охранника была в этот ранний час пуста. Дежурного, собиравшего по шестьдесят пенсов за удовольствие прогуляться вдоль подножия скал, не было на месте, и Иан покатил по тряской дороге к автомобильной парковке, за краем которой виднелось море.
И тут он заметил поблескивающий под лучами раннего утреннего солнца хетчбэк[8] «Ниссан», одиноко стоящий на парковке всего в нескольких футах от ограничительных столбиков, отмечавших границы парковочной зоны. Иан, изо всех сил стараясь объезжать ямы, подъехал ближе. Поскольку его мысли были заняты предстоящей прогулкой, он не обратил особого внимания на хетчбэк, пока ему не бросилось в глаза, что одна из дверей машины распахнута, а капот и крыша покрыты каплями росы, которую еще не успело испарить тепло наступающего жаркого дня.
Увиденное заставило Иана сдвинуть брови. Постукивая пальцами по баранке своего «Морриса», он почувствовал какое-то неладное несоответствие между вершиной скалы и машиной, брошенной с открытой дверцей. Чем дольше он обдумывал ситуацию, в которой оказался, тем сильнее что-то подталкивало его как можно скорее повернуть к дому. Но обычное, присущее людям любопытство взяло верх. Иан осторожно повел свою машину вперед и вскоре остановился борт о борт с «Ниссаном».
Стараясь придать своему голосу беззаботную веселость, он, высунув в окно голову, произнес:
– Доброе утро! Послушайте, вам не нужно помочь?
Полагая, что кто-нибудь может спать на заднем сиденье, он, перегнувшись, заглянул в глубь салона и тут заметил, что крышка бардачка раскрыта, а его содержимое разбросано по полу.
То, что он увидел, мгновенно породило в его голове мысль о том, что здесь что-то искали. Выйдя из машины, он заглянул в салон «Ниссана», стараясь рассмотреть все получше.
Осмотр должен быть подробным, только тогда можно ожидать каких-либо результатов. Обивка передних сидений была вспорота, а задние сиденья были не только изрезаны, но и выдвинуты вперед, как будто позади них что-то могло быть спрятано. Боковые панели дверей были грубо и безжалостно выломаны и кое-как поставлены на свои места; вместо консольного подлокотника между сиденьями зияла пустота; обивка потолка клочьями свисала вниз.
Мысль, недавно пришедшая Иану в голову, еще сильнее забилась в ней. Наркотики, подумал он. Порты Паркестон и Харвич находились неподалеку отсюда. Автомобили, трейлеры и громадные морские контейнеры ежедневно десятками доставляются туда морскими паромами. Они прибывают из Швеции, Голландии и Германии, а ловкие контрабандисты, знающие, как проскользнуть мимо таможни, обладают необходимым здравомыслием, чтобы отъехать от портов на почтительное расстояние – к примеру, в Нец, – прежде чем доставлять контрабандный товар получателю. Эту машину попросту бросили, подумал Иан, поскольку она уже исполнила свое предназначение. Он совершит намеченную прогулку, а затем позвонит в полицию, чтобы ее отбуксировали отсюда.
Иан, как ребенок, пришел в восторг от собственной догадливости. Мысленно посмеявшись над своей первой реакцией на увиденный на парковке автомобиль, он вытащил из багажника своего «Морриса» веллингтоны и, заталкивая в них ноги, хихикнул при мысли о том, что какая-то отчаянная душа пыталась разом и причем непременно здесь покончить со всеми своими проблемами. Ведь каждому известно, что к рыхлой и хрупкой кромке обрыва перешейка Нец даже и подходить-то опасно. Возможно, самоубийца, вознамерившийся отправить себя в небытие именно на этом месте, выбрал для этого не совсем надежный способ: он съехал по склону обрыва и увлек за собой на лежащую внизу отмель месиво из глины, галечника и наносного ила, в которую под действием веса его тела превратилась хрупкая, нависавшая над обрывом кромка. То, что он сломал ноги, это наверняка. Но имел ли он и вправду намерение свести счеты с жизнью? Это навряд ли. Ведь еще никому не приходило в голову расстаться с жизнью на Неце.
Иан, надавив на крышку багажника своего «Морриса», защелкнул замок, потом закрыл на ключ дверцу и постучал кончиками пальцев по крыше машины.
– Мой старый верный друг, – с нежностью в голосе произнес он. – Большое тебе спасибо.
То, что этим утром машина завелась, было чудом, которое Иан, верящий предчувствиям и предзнаменованиям, воспринял как надежду на что-то хорошее.
Он подобрал пять листов бумаги, валявшихся на земле возле «Ниссана», и положил их в бардачок, откуда они, по его мнению, выпали. Затем закрыл дверцу хетчбека, подумав, что аккуратность надо соблюдать во всем. После этого направился к крутой лестнице, выщербленные от времени бетонные ступеньки которой вели вниз к отмели.
