Читаем Облезлые онлайн бесплатно

Обложка – коллаж, сделанный мной из фото на Pixabay: Pexels model-1844729_1920

Майк присел на корточки, облокотившись о старую кирпичную стену. "Как же я устал", – думал он, – "Аж ноги не держат. К тому же еще есть хочется". Конечно, ведь сегодня он еще ничего не ел. Грязные пальцы нырнули в карман куртки. "Отлично!" – улыбнулся Майк, извлекая на свет обычное дворовое яблоко.

Он поднес его ко рту и тут же отнял. Привстав, чтобы удобнее шарить в кармане брюк, достал перочинный складной нож и принялся им чистить ущербное яблоко. Нож неохотно прорезал кожицу. И в один миг, когда яблоко было почти очищено, лезвие скользнуло на большой палец, сделав порез.

– Черт! – ругнулся Майк, одергивая руку. Кровь выступила из пальца. Яблоко укатилось в грязь.

– Черт.

Майк склонился, пытаясь найти яблоко. Потом решил, что теперь его точно есть не станет. От этой мысли в животе скрутило сильнее. Палец кровоточил. Красное испачкало запястье.

Тень легла на Майка. Он поднял голову и увидел задумчивую незнакомку. Короткие серые волосы завязаны в две детские косички цветными резинками. Милые черты лица, сжатые губы, тонкий носик. Под глазами круги или поплывшая тушь. Мальчишечья куртка и джинсы. Худые ноги… А ее взгляд! Такой проникающий и холодный одновременно.

– Знаешь, здесь бесполезно резать.

– Что?

– Дай сюда. Вот так надо.

– Эй, эй! Ты чего? Уйди! А-а.

– Не рыпайся… Все, ух, до свиданья, дурак неблагодарный.

Вокруг оказались пожелтевшие едкие стены больничной палаты. Пахло застарелым куревом. Странным контрастом этому окружению являлись простыни: шершавые, будоражившие ноздри синтетической свежестью чистящего туалетного средства. Воздух был затхлым и тяжелым.

– И о чем ты только думал? Такой штукой убить нельзя. – громко зашептал по приятельски на соседней койке небритый лохматый и опухший мужчина. Он привстал на локти, быстро взглянул на дверь и продолжил, – в этом деле нужен нормальный нож или хотя бы лезвие. Опасное. Большое такое, знаешь? Кухонная дрянь только в помойку годиться.

– Я не резал себя! – выпалил Майк. Тут воспоминания произошедшего ворвались в его сознание.

– Да-да… – разочарованно и немного обиженно отозвался сосед по палате. – Имей хотя бы смелость признаться. А то и это не довел до конца, и тут заднюю включил.

Мужик плюхнулся на койку и тяжело вздохнул: – Трус!

– Вы не так все поняли. – быстро запинаясь начал оправдываться Майк. – Я яблоко чистил и…

– Да-да, психиатру это скажи. Он обязательно послушает твою дурь, а мне не надо.

– … чистил и порезал палец. А потом, – Майк повысил голос. Ему не нравился собеседник и та, что порезала его. – Это девчонка! Она накинулась на меня…

– Заткнись, я сказал! Тупой что ли? – закричал небритый, подпрыгивая на месте.

Майк послушно умолк, испугавшись грубого соседа. К тому же в голове гудело. В ушах нарастал звон. Слабость сковывало тело. Новых проблем ему не хотелось. Потревоженное запястье болело. Тугой бинт пропитался кровью.

На полупрозрачное стекло двери легла тень. дверь отворилась.

– Это за тобой. – прочитал Майк по губам слова мужика, который перевернулся на бок, сощурил глаза и прикинулся спящим.

Шаги подошли к койке. Шелест халата. Доктор пододвинул стул и уселся. Не к Майку, к небритому соседу.

– Добрый день. И так, э-е, – зашелестела бумага, – месье Тристан, мы получили результаты анализов. И они… – тут доктор снова замялся, затем наиграно бодро добавил, – хороши! Ага, вот смотрите, лейкоциты, антитела…

Небритый сел в койке, забыв что секунду назад притворялся спящим, и злобно воззрился на говорившего.

– В общем, операцию Вам делать еще рано.

– Что? Как это рано?

– Ага, рано. Анализы у Вас…

– У меня рак. Он растет каждый день. Нельзя медлить. И обезболивающих хватает только на полчаса!

– Месье Тристан, мы Вас выписываем.

– Хренос-два. Оперируйте! Я никуда не уйду!

Доктор отпрянул, стул опрокинулся. Кулак прошел в каком-то сантиметре от лица.

Подбежав к двери, доктор обернулся:

– Покиньте палату, сегодня же.

– Трус! – в дверь летел тапок. Доктор мастерски увернулся и скрылся за углом, чуть не влетев в огромную медсестру. Невозмутимо, скорее с интересом, в комнату заглянула медсестра. Она бесстрашно протиснулась в дверь, таща штатив с капельницей.

– Ох, – нагнулась, подобрала тапок и, сделав два шага, кинула его Тристану.

– Ну как ты тут? – медсестра подошла к Майку. – Успокоился?

Майк молчал. Тогда медсестра, на ее бейджике Майк разобрал слова: Долорес, пристукнула штативом капельницы о его кровать и сказала:

– Физраствор тебя починит. И в мыслях прояснится.

Она улыбнулась. И Майк задумался – "Это шутка такая?" И вообще, нормально ли все то, что с ним происходит?

– Вот-вот, – медсестра сильно схватила руку, – где тут у нас вена? Вот тут. – Воткнула иглу. – Прошу не шевелиться. Лежи смирно! – в голосе вспыхнул командный тон. Долорес уселась на пустую койку рядом, явно никуда не торопясь. Затем взглянула в сторону Тристана.

– А ты чего разлегся? Слышал же, не будет он тебе рак резать!

– Мне больно! – огрызнулся Тристан, переворачиваясь на кровати, хватая свой тапок с одеяла. – Это вообще-то серьезная болячка. Мне то, что делать? Вены резать? – Кивок в сторону Майка. – Как последний трус?

– Заладил мне тут тоже. Рак-рак. Доктора слушай. – Долорес помахала пальцем. – Ты поди не учился в университете и подобных школах?! А он учился. И еще как. У него в кабинете дипломы, грамоты всякие висят. Так-то.

– А мне больно. – уже совсем жалобно и неуверенно буркнул Тристан.

– Ох, ну что с тобой делать? – развела руками Долорес. – Сделаю укол, как только капельница закончиться.

– Лучше прямо сейчас. – откинул одеяло Тристан. – Ну пожайлуста, мне правда очень-очень нужно.

В его уже почти детском писклявом голосе зазвучала мольба.

– Сейчас я не могу оставить Пернье одного. У него сложный период.

– Я за ним присмотрю. Слышь, ты, как тебя там, Пе-ре-ние, не дергайся! Понял?

Долорес поднялась с койки, внимательно смерила Майка подозрительным взглядом, на всякий случай сурово помотала головой и вышла. Вернулась со шприцом наизготовку. Небритый уже ждал, спустив штаны. Укол был сделан в туже минуту.

Долорес после своего деяния тут же вернулась на койку рядом с Майком.

– Та-ак. Немного осталось. – Оценила она капельницу. Небритый шарил в ящиках тумбочки.

– Собрался что ль? – хмыкнула Долорес, волоча капельницу к выходу.

– Угу, – кивнул Тристан, – спасибо. – потом добавил, когда она вышла, – Ну все – пока, я в другую клинику потопал. Там меня хотя бы знают! По настоящему имени тыкают, не то, что здесь. И жрачка лучше. Счастливо оставаться, "Ввенник".

У Майка потемнело в глазах. Кажется, он заснул.

Дверь с грохотом отворилась. Маленькая дама в нелепом красном халате сгорбившись протиснулась внутрь, тыркая в пол шваброй. Ведром она подперла дверь. Ворочая шваброй вдоль кровати Майка, дама прикрикнула:

– Еще тут? Лучше бы сразу туда, – кивок в пол, – и мне меньше работы и тебе – сомнений, сынок.

Майк попятился, вжавшись в матрас. Швабра громко стукнула по койке. Уборщица бодро орудовала своим инструментом и, когда звон возвестил, что она разлила утку под кроватью, Майк получил этой самой мокрой шваброй по голове. А потом и другой человек, прятавшийся под одеялом в углу палаты. Только напуганные глаза его и поблескивали. Такая миниатюрная фигурка, скрытая одеялом, могла принадлежать ребенку.

– Крыса, крови на тебя нет! – ругнулась напоследок дама в красном и к счастью ушла.

Он быстро шел прочь, ругая больницу и дежурную медсестру. Он видел ее загорелое лицо всего миг. Но ее кривая довольная ухмылка ужалила Майка. В голове все еще гудело. Капельница не помогла. Пошатываясь, Майк свернул в полутемный коридор. Кажется, здесь на него напала незнакомка. Через несколько шагов Майк, вдруг ощутив слабость, упал.

– Ну как? – девушка присела, кивнула на забинтованное запястье Майка. – Учишься?

Майк попытался спрятать запястье и, едва сдерживая злобу, поднял голову. Тут он заметил, что у вчерашней незнакомки темнел синяк на щеке. Из-под коротких волос выглядывало ухо, покрытое бардовыми пятнами. Волосы девушки потемнели, но глаза казались как никогда яркими. Майку вдруг стало жаль побитую девушку. И как он мог на нее сердиться?

– А с тобой что произошло? – Спросил осевшим голосом Майк, отводя взгляд от синяков, ощущая себя неуютно и почему-то постыдно.

– Хотела помочь.

– Я не знаю твоего имени. – Майку ощутил щемящую в груди жалость к хрупкой девушке.

– А это важно?

– Для меня – да.

Она легонько улыбнулась одним уголком рта.

– Облезлая.

– Это не имя. – запротестовал Майк и добавил, – вовсе ты и не облезлая.

Девушка хихикнула, и, покраснев, опустила глаза.

Тут Майк заметил, что в этом темном переулке они были не одни. В мусоре напротив кто-то копошился. Спустя полминуты напряженного ожидания, появилась полу-облезлая крыса с шерстью цвета рыжей грязи, с коротким грязным хвостом. Кошка, что прогуливалась у входа в переулок и с подозрительным прищуром заглядывала в глаза прохожим, пришла, привлеченная шуршанием. Теперь она вяло покручивала наполовину откушенным ухом в сторону крысы. Та тащила увядшее яблоко. Очищенное от кожуры, грязное и сморщенное. Она, словно, не замечала кошку.

Худющая Кошка подошла ближе к «обнаглевшей» крысе. Та в вразвалочку полезла в квадратный лаз подвала. Кошка медленно потянулась к ней и уткнулась крысе в живот. Хоть крыса и казалась огромной для своего рода, с кошкой размерами тягаться не могла. Крыса лениво подняла лапу и оттолкнула кошачий нос. Кошка, к удивлению Майка, принялась вылизывать крысу, а та спрыгнула во тьму подвала.

– Ты видела?! – Майл толкнул локтем девушку. – Вот только что видела?

Кошка скользнула глазками по Майку и девушке. Затем повернулась и исчезла следом за крысой, махнув хвостом, словно желая отряхнуть с него взгляд Майка.

– Эти здесь часто тусуются. – равнодушно ответила девушка.

– Кошка больная что ли?

– Больная? Почему ты так сказал?

– А… Она же… Сама посмотри. По виду – больная. У нее шерсть прилизана!

– Прилизана? – перебила его вызывающим тоном незнакомка. – Или ты хотел сказать плешивая!

– Хм, нет. Просто кошки гоняют крыс. Разве нет?

– Для кошки любой котенок ее ребенок. – сказав это, девушка отвернулась и улеглась на асфальт.

Почувствовав укор в своей адрес, Майк не решился больше заговорить. Да и говорить уже было не о чем. Он встал и поплелся дальше, не замечая, как задевает ногами мусор и спотыкается о бордюрные камни.

Майк шел по оживленной улице. Кто-то задел его локтем. Другой раз какая-то дама ругнулась в его сторону и отвернула носик. Майк отошел к стене и задался вопросами, на которые уже давно не мог найти ответы.

В смраде машин люди торопились перебежать дорогу на красный свет и скрыться в метро. Из-под темного лаза тоже валил пар. Влажный, полон человеческий вздохов и болтовни. Майк отвернулся. Ему не нравилось это место.

Ларек источал ароматный пар еды. Сидевший поодаль старик в потертом пальто бросал косые взгляды на покупателей этого мелкого фаст-фуда и ворчал. Сам старик пытался заработать на заточке ножей. Но колесо с точильным камнем прохожие не замечали. Как и старика.

Вскоре ноги Майка сами привели к "Переулку незнакомки".

Тихо ступая, боясь потревожить покой девушки или тишину этого места, Майк приблизился к лежащей калачиком фигурке.

– Почему ты спишь на земле?

Девушка приподнялась, осмотрелась и на ее глазах выступили слезы.

– Сон? – понимающе спросил Майк.

– Ага, сон. – ответила она, потирая глаза. Потом с вызовом воззрилась на Майка.

– Я сплю так не потому, что мне мягко. А потому так безопаснее. У прохожих нет желания мараться о нищенку.

Она вся съежилась, словно это слово ее ударило, потерла свои локти. Усталый призрачный вздох и жалоба: – Все тело болит. Ни как не привыкну.

– У тебя нет дома?

– А у тебя? – быстро парировала она. Майк потупил взгляд.

Девушка мечтательно подняла голову к просвету неба, смотревшего на них через щель между крышами домов, и зашептала:

– В общем я жду тут кое-кого. Однажды этот день настанет и все измениться.

– Кого? – едва уловимо шепнул Майк, впиваясь глазами в ее губы. Она пожала плечами.

– Иногда я его вижу. Или очень похожего. Ведь он меня не узнает. Наверное…

– Парня?

Она посмотрела на Майка. От этого ее взгляда или слов, чуть тронувших воздух, мурашки побежали по его коже:

– Он не человек…

Майк замер, пораженный. Из приоткрытых губ слетел вопрос: а кто?

Девушка его, наверное, не услышала.

– У меня был друг. Он знал все. Мог ответить на любой вопрос. – Вспоминала она.

– И куда падают звезды? – вдруг оживился Майк.

– Да, и про звезды.

– И куда же?

– Ни разу не спрашивала. Теперь он, наверное, среди них.

– Среди них? Ка-ак?

Она помотала головой и промолчала.

Майк протянул в жирной промасленной бумажной салфетке хот-дог. Девушка уставилась на него. Осторожно, словно не веря в увиденное, потянула руку. Сосиска выпала из хотдогной бугочки и покатилась по асфальту. Майк охнул. Откуда ни возьмись, появилась та самая крыса и утащила добычу в щель в стене дома напротив. Девушка громко сглотнула.

– Ах, ты! – вздрогнул Майк. Потом посмотрел в булочку, словно надеясь, что ему это показалось.

– Держи, это тебе. Он тоже вкусный.

Девушка хлеб с салфетки так и не взяла.

Майк посмотрел в проулок. Пошарил в кармане брюк. Насупившись поднялся и пошел на свет. Монет в кармане должно хватить на новый хотдог или хотя бы на сосиску, ведь булочка у Майка уже есть. Он не видел расстроенный взгляд девушки, буравивший его спину. Она тихонько заплакала.

Майк возвращался в переулок. Спешил к девушке с косичками. Но то, что он увидел, поразило его. Он вдруг зарыдал, принялся ругать твердые стены домов, бескрайнее и холодное небо, весь равнодушный мир. Майк метался и не находил себе места. Единственное, что грело ему душу, эта мелькнувшая вдруг мысль, что она дождалась того о ком говорила.

– Прости… – шепнул Майк. Во всем этом мире он вдруг ощутил именно себя виновным.

А улицы Парижа тянулись бесконечно и стягивались в грязный лабиринт переплетений человеческих жизней.

Вокруг люди, выхоленные, ухоженные, выращенные на показ, с пустыми глазами бегут, не замечая ни неба, ни камней мостовой. Люди…

Она – другая. И Майк не такой. По крайней мере не относит себя к этим трусам. Бегут, отворачиваются, делая вид, что не замечают и его тоже. Метро их дом, их назначение. Смрад подземки влечет их всех. Они как крысы разбегаются по городу.