Читаем Обида маленькой Э онлайн бесплатно

Annotation

Зима, и очень холодно. Маленькая босая девочка бежит по улицам Пекина. Что с ней будет? Что ее ждет? Сколько грозит ей ужасных напастей?

Прочтите эту книжку, и вместе с Маленькой Э вы переживете удивительные странствия и приключения. Вы познакомитесь с бродячими актерами и увидите необыкновенные китайские пьесы, где актеры поют, пляшут, фехтуют, кувыркаются.

Вы познакомитесь с великим и знаменитым китайским драматургом Гуань Хань-цином.

Действие происходит в XIII веке н. э., в эпоху монгольского владычества.

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Часть вторая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Часть третья

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Мы, актеры, хвалим добро, злодейство казним, различая, что славно, что скверно.

Мы скажем о мире, споем о разрухе, укажем, где счастье и где разрушенье.

Надпись на фронтоне китайского театра.

Часть первая

ПЫЛИНКИ НЕСУТСЯ ПО ВЕТРУ

Глава первая

КАК МАЛЕНЬКАЯ Э КУПИЛА СЧАСТЬЕ

По нашему летосчислению в 1282 году, жили в великолепном городе Ханбалыке молодая вышивальщица Сюй Сань со своей дочкой, Маленькой Э.

Этот город Ханбалык, столица китайской империи, был так целик и прекрасен, что равного ему не было во всем мире. С четырех сторон он был окружен высокой земляной стеной, и с каждой стороны стены было в ней по трое ворот, а всего двенадцать. Над каждыми воротами стояло на стене по дворцу с многоэтажными изогнутыми крышами, и на углах стен тоже стояли угловые дворцы. В каждом из них жило по тысяче солдат, чтобы охранять этот знаменитый город.

Те путники, которые подъезжали к нему с запада, видели издали выше стен и дворцов огромный плоский золотой зонт, венчавший белую башню Монастыря Мудрости. Эта башня была похожа на огромную бутыль, и ее горлышко сверху донизу обвивала жемчужная нить. Вся она была покрыта золотыми изображениями, и второй такой не было на свете.

Те, кто подъезжал к Ханбалыку с востока, видели высоко над стеной восьмиугольную башню, где персидские и византийские звездочеты следили за движением созвездий по бронзовым инструментам, украшенным изображениями драконов.

По самой середине города за беломраморной стеной стоял дворец императора. Было там множество зданий, и все крыши крыты золотой черепицей. Над дворцом был насыпан искусственный холм, который был виден со всех концов города. Этот холм был весь зеленый и от множества деревьев, и оттого, что земля была окрашена в зеленый цвет. Венчал этот холм зеленый дворец, крытый зеленой черепицей.

Неподалеку от дворца были в этом городе две прекрасные башни. На колокольной башне каждый вечер колокол ударял трижды, и тогда все огни в городе гасли. В барабанной башне огромный барабан всю ночь отбивал часы, и в тишине этот бой разносился подобно небесному грому.

И еще множество было там дворцов, и башен, и монастырей, и их крыши — красные, голубые, зеленые и желтые — сверкали над деревьями бесчисленных садов, будто стаи жар-птиц качались на зеленых ветвях.

Но были в этом городе переулки и тупики такие узкие, что двое прохожих не могли в них разойтись. Тот, кто попроще, жался к стенке, чтобы дать пройти тому, кто поважней. А тот, кому уступали дорогу, поспешно проходил, обеими руками подбирая полы своего халата.

В этих переулках теснились десятки тысяч домиков, таких маленьких, что, как вода из переполненной чашки, выплескивались их жители на улицу. На улице люди торговали, ели и брились. На улицу выливали нечистоты и выставляли горшки с цветами, которым не хватило места в доме. Среди цветов и нечистот ползали дети, брели слепые и прокаженные, и били в маленькие гонги, звенели колокольчиками, тарахтели трещотками продавцы сластей и торговцы углем.

В таком переулке, а назывался этот переулок «Дно горшка», жили вышивальщица Сюй Сань и ее дочка, Маленькая Э.

Сюй Сань овдовела рано и жила скромно и строго. Без дела на улицу не выходила, с соседями без нужды не встречалась, не имела привычки, стоя на пороге, судачить с прохожими. С раннего утра и до третьего удара колокола сидела она за большими пяльцами и вышивала шелками и золотом по тяжелому атласу. Она знала много дивных узоров и сама могла составлять их. Она умела вышить и драконов, круглых, стоящих и ползущих, и неподвижную воду, которую изображают косыми полосами всех цветов, и завитки волн. Случалось ей вышивать и пару пестрых уток среди лотосов, и цветы пионов, и аиста с веткой сосны, и разноцветных летучих мышей, которые приносят счастье.

Сидя на полу, рядом с пяльцами матери, Маленькая Э натягивала на ложку кусочек ткани и старательно вышивала то голубую мышку, то розового краба, то цветок сливы или пару травинок. Таким образом обрезки ниток не пропадали и Маленькая Э училась ремеслу, а ее пышивки шли на украшение детских туфель. Сама же она круглый год бегала босиком.

В назначенный срок приходила посланная купцом старуха, забирала готовые вышивки, платила Сюй Сань за работу и опять уходила, оставив ткань и нити для выполнения нового заказа.

Однажды, а было это под Новый год, Сюй Сань дала Маленькой Э немного денег и послала ее за покупками.

Сперва Маленькая Э побежала за новогодними пожеланиями, которые следует наклеить на входные двери, чтобы год был счастливым. На углу переулка сидел за столом старый ученый в рваном ватном халате. Он то и дело дул на пальцы, чтобы согреть их дыханием. Со стола свисало множество полосок красной бумаги. На верхней было написано:

ОТКРЫТ РЫНОК ВЕЛИКОГО СЧАСТЬЯ

Маленькая Э, конечно, не могла прочесть этих слов, но она поняла, что это и есть то, что ей нужно.

— Прошу вас, господин, продайте мне самое коротенькое счастье, — попросила она.

— Зачем тебе коротенькое, девочка? — ответил старик. — Купи лучше счастье, которого хватит на десять тысяч лет. Смотри, Какие прекрасные новогодние стихи:

Зазеленеет трава, распустится цвет абрикоса,

Снова настанет весна, счастье войдет в твою дверь.

— Нет, — сказала Маленькая Э. — Прошу вас, продайте мне самое что только есть дешевое!

Старик перебрал все пожелания, но все были чересчур драгоценны. Тогда он раздул жаровенку, на которой стояла мисочка с разведенной тушью, покрывшейся корочкой льда. Он, кряхтя, нагнулся, долго шарил под столом и достал два обрезка красной бумаги, немного помятой и чуть запачканной. На каждом обрезке он написал по одному знаку «Фу» — счастье. Пока он возился, Маленькая Э приплясывала от нетерпения и холода и, поскорей расплатившись с ним, побежала к продавцу сластями.

Этот был худ и с таким кислым выражением лица, что видно было — он только торговал сладким, но никогда сам его не пробовал. На прилавке у него лежали прекрасные лакомства, украшенные семенами и орехами, со сладкой начинкой из тертых черных бобов, одни в виде уточек, другие в виде дынь или рыбок. Но Маленькая Э купила самые простые кирпичики из темной муки и поспешила домой.

Сюй Сань раздела ее, уложила в постель, укутала одеялом и сказала:

— Как говорится: «Люди смеются над дырками, а над заплатами не смеются». Починю к празднику твой халатик.

Маленькая Э пошевелила пальцами ног, прислушалась, как они оттаивают и согреваются, и спросила сонным голосом:

— Когда мы будем угощать кухонного бога?

— Завтра, — ответила Сюй Сань, прилежно нашивая заплаты на холщовый халатик. — Завтра кухонный бог отправится в свою ежегодную поездку на небо. Там он доложит небесному владыке, как мы с тобой жили весь год. А если рот у него будет набит сластями, ему придется помолчать. Не придется ему тогда позлословить. Боги вроде чиновников — только и требуют подарки.

— Покажи мне халатик! — попросила Маленькая Э. — Какие красивые эти разноцветные заплатки. Можно подумать, что это рыбки плывут по волнам, звезды усеяли небо и цветы расцвели на кустах. Правда, похоже?

Сюй Сань на это не ответила и тоже легла спать.

Всю ночь сладкие кирпичики, уложенные пирамидкой на блюдечке, простояли перед изображением кухонного бога. На утро Сюй Сань сняла картинку со стены и сожгла ее в печке. Вместе с дымом кухонный бог отправился на небо. Сюй Сань и Маленькая Э в чистых халатах сидели и ели сладкое тесто. А вечером они смотрели, как на улице с треском разрываются шутихи, выбрасываются вверх фонтаны огненных брызг.

Глава вторая

КАК БЫЛ УБИТ ЗЛОДЕЙ А-ХА-МА

Китайский император Кубилай вовсе не был китайцем, а был он монгол из далеких северных степей. Он завоевал Китай хитростью и силой, после кровопролитной войны, которая длилась пятьдесят лет. И, будучи сам чужеземцем, он не доверял китайцам, а окружил себя людьми из иных стран и отдал им Китай в управление. Эти люди заботились лишь о том, как бы самим разбогатеть свыше меры, а на китайцев смотрели, как на рабов. Но хуже всех прочих иноземцев был любимец Кубилая, его первый министр, тюрк Ахмед, которого китайцы звали А-ха-ма.

Этот А-ха-ма всем распоряжался по своему усмотрению и всем управлял по своему желанию. А император ни во что не вмешивался, пил, пировал и охотился и, что бы ему ни сказал А-ха-ма, на все отвечал:

— Делай как знаешь!

В это время жил в Ханбалыке некто Чжан И, из числа офицеров, охранявших дворец. А-ха-ма похитил у него жену, мать и дочь, и несчастный Чжан И поклялся уничтожить чудовище, которое пожирало страну и притесняло народ. В этом намерении он открылся своему лругу Ван Чжу.

Этот Ван Чжу, человек огромного роста и силы, отковал богатырскую медную палицу и поклялся ею раздробить злодея. Вскоре к этим двум примкнул третий, и четвертый, и десятый, и сотый, и уже множество людей вступили в заговор и лишь ждали подходящего времени, чтобы привести свой замысел в исполнение.

Каждый год в середине третьего месяца император с наследником и со всем двором отправлялся на север за двенадцать дней пути в свой прекрасный летний дворец в Шанду. В Ханбалыке оставался А-ха-ма полновластным хозяином столицы. Жил он в своем собственном великолепном дворце, и столько там было стражи и свиты, что проникнуть туда было невозможно. Заговорщики поняли, что, если они хотят убить зверя, следует его сперва выманить из логова.

В ночь на семнадцатое третьего месяца пришла очередь Чжан И дежурить в императорском дворце, и заговорщики решили, что более удобного случая им не найти.

Едва Чжан И явился на дежурство, как тотчас вызвал подчиненного ему офицера и сказал:

— Приказываю вывести дворцовую охрану за пределы внешней ограды.

Офицер поклонился и по привычке ответил:

— Слушаю и подчиняюсь! — но тут же спохватился и спросил: — Что же происходит?

Чжан И ответил:

— Узнаешь завтра.

Но офицер настаивал:

— Вы мой начальник. Но не может того быть, чтобы по одному слову, которое, быть может, я неверно расслышал, выполнил я такое дело. Как же я оставлю дворец без охраны? Прошу вас показать мне печать или другой знак, который уполномочил вас на такое распоряжение.

Тогда Чжан И, зная, что время не терпит, но боясь открыть тайну заговора, решил обмануть офицера. Он наклонился к его уху и шепнул:

— Сегодня ночью его высочество наследник возвращается, чтобы казнить А-ха-ма.

Польщенный таким доверием и услышав, что это воля наследника, офицер поклонился и вывел охрану из дворца. А Чжан И поспешил к главным воротам и послал гонца к А-ха-ма, чтобы сказать ему такие слова:

— Наследник престола внезапно вернулся, чтобы принести жертву богам. Он требует вашего присутствия. Не мешкайте, исполняя волю пославшего.

Затем Чжан И распорядился, чтобы, едва вдали покажется шествие лиц, сопровождающих наследника, тотчас ворота были бы распахнуты настежь. После этого он стал ждать,

Барабан в башне пробил вторую ночную стражу, когда внезапно послышался шум множества людей и лошадей, ночь осветилась огнями фонарей и факелов и показалась торжественная процессия. Всадники окружали носилки, в которых восседал молодой человек в золотых одеждах, лицом и телом неподвижный как статуя.

Не зная точно, какие ворота Чжан И удастся открыть, процессия подошла к боковым воротам и остановилась. Богатырь Ван Чжу, спрятав медную палицу в свой рукав, выступил вперед и воскликнул:

— Откройте ворота. Это возвращается наследник!

Но привратник этот служил во дворце много лет и твердо следовал всем правилам и порядкам. Никаких особых указаний на эту ночь ему не было дано. Поэтому он не спешил отомкнуть запоры и, ничуть не смутясь, принялся поучать Ван Чжу:

— Обычно его высочество возвращается другими воротами и повеление отворить их передает через людей, всем во дворце известных. Где же они?

Встретясь с таким препятствием, вся процессия мгнопенно дрогнула, повернула, и всадники и носилки помчались вдоль степы к южным воротам. Здесь ждал их Чжан И; тяжелые створы отворились, и заговорщики заполнили обширный дворцовый двор.

Между тем гонец уже достиг дворца А-ха-ма, и там поднялся невообразимый переполох. Разбуженный среди ночи, А-ха-ма вскочил со своего ложа и спросонья торопливо протирал глаза, расчесывал длинную седую бороду и никак не мог высморкать свой огромный крючковатый нос. А десятки прислужниц кружились вокруг него, натыкаясь друг на друга, облачая господина в парадные одежды, обпивая лысую голову тюрбаном из тончайшего муслина. А он все сморкался и откашливался, недоумевая, зачем он понадобился его высочеству так неожиданно и срочно.

Едва переступил он порог своего дворца, как встретился ему знатный монгол Когатай, начальник над двенадцатью тысячами солдат, охранявшими город.

— Куда вы спешите так поздно? — спросил Когатай,

А-ха-ма ответил:

— Наследник только что приехал. Прошу, не задерживаете меня разговорами.

Когатай пожал широкими плечами, сказал:

— Как же он мог приехать незамеченно и без моего ведома? — и пошел за А-ха-ма, а небольшой отряд, сопровождавший его, последовал за ним.

Двор императорского дворца был залит светом факелов и фонарей, блистательная свита окружала носилки. Но едва А-ха-ма увидел лицо сидевшего в них человека, как воскликнул:

— Это не наследник! Это какой-то китаец!

Мгновенно Ван Чжу, огромный и грозный, выхватил из рукава медную палицу и со страшной силой опустил ее на голову А-ха-ма.

— Предательство! — закричал Когатай. — Стреляйте! — И сам, натянув лук, пронзил стрелою Чжан И.

Сразу весь двор закипел, как котел. Свист стрел, удары дубин, звон мечей, крик, и стоны, и шипение гаснущих факелов заглушали тревожный грохот медных тазов, призывавший подмогу.