Читаем Об Антоне Паннекуке онлайн бесплатно
Пауль Маттик
Об Антоне Паннекуке
Жизнь Антона Паннекука тесно связана с самой историей современного рабочего движения; он испытал его подъем как движения социального протеста, его превращение в движение за социальные реформы и его затмение как независимого классового движения в современного мире. Но Паннекук испытал и его революционный потенциал в ходе стихийных взрывов, которые время от времени прерывали вечное течение социальной эволюции. Он вошел в рабочее движение как марксист и умер марксистом, глубоко веря: если будущее есть, оно будет социалистическим.
Как и многие видные голландские социалисты, Паннекук происходил из среднего класса. Он заинтересовался социализмом, по собственному замечанию, движимый научной склонностью, достаточной сильной, чтобы охватить как общество, так и природу. Марксизм был для него распространением науки на социальные проблемы и гуманизацией общества. Его огромный интерес к социальным наукам был абсолютно совместим с его интересом к естественным наукам; он стал не только одним из ведущих теоретиков радикального рабочего движения, но и всемирно признанным астрономом и математиком.
Это комплексное отношение к естественным и социальным наукам и философии определило характер большинства работ Паннекука. Одна из его самых ранних публикаций «Марксизм и дарвинизм» освещала взаимосвязь между обеими теориями, одна из его последних работ «Антропогенез» была посвящена происхождению человека. «Научное значение как марксизма, так и дарвинизма, — писал он, — состоит в том, что они следуют теории эволюции — одна в сфере органического мира, другая в сфере общества». Наиболее важным в трудах Дарвина было признание того, что «при определенных условиях некоторые виды живых существ неизбежно развиваются в другие виды живых существ». Это был «механизм», «естественный закон», объяснявший процесс эволюции. То, что Дарвин отождествлял этот «естественный закон» с борьбой за существование, аналогичной капиталистической конкуренции, не компрометирует его теорию, а капиталистическая конкуренция не становится от этого «естественным законом».
Маркс сформулировал положение о движущей силе социального развития. «Исторический материализм» направлен на общество и утверждает, что мир состоит как из природы, так и из общества. Человек должен есть, чтобы жить. Но законы социального развития — это не «законы природы». И, конечно же, все «законы» — как природы, так и общества — не абсолютны. Но, как показывает опыт, они достаточно прочны, чтобы считаться «абсолютными» для целей человеческой практики. Они ни в коей мере не ставят под вопрос безоговорочную свободу воли и свободу выбора, они касаются наблюдаемых правил и регуляторов, которые позволяют найти объяснения, чтобы рационализировать человеческую деятельность.
Как и Маркс, Паннекук полагал, что «производство материальных условий жизни формирует основные структуры общества и определяет политические отношения и социальные конфликты». Именно путем классовой борьбы осуществляются решающие социальные перемены, и ведут они от более низкому к более высокому производственному уровню социального производства. Социализм будет означать будущее развитие общественных производительных сил, которые в настоящее время сдерживаются господствующими классовыми отношениями. И это может быть совершено только трудящимися, способными объяснить необходимость бесклассового общества.
В известной нам истории этапы существования человека и общества распознаются по изменениям орудий и форм производства, которые меняют производительность общественного труда. «Начала» этого процесса теряются в предыстории, но можно предположить, что они коренятся в борьбе человека за существование в неблагоприятной природной среде, вынуждавшей его развить в себе способности к труду и социальной организации. С тех пор, как Фридрих Энгельс написал «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека», вопросу об орудиях и эволюции человека была посвящена обширная литература.
В «Антропогенезе» Паннекук возвращается к проблеме, поставленной в его ранней работе «Марксизм и дарвинизм». Поскольку существуют «механизмы» социального развития и эволюции природы, должен существовать «механизм», объясняющий возвышение человека в животном мире. Общественность, взаимопомощь и даже использование «орудий» характерны и для других видов существ; специфическим для человека являются язык, разум, изготовление орудий. Именно это последнее, вероятно, вызвало одновременное развитие языка и разума. Поскольку использование орудий ставится между организмом и внешним миром, между стимулом и действием, оно побуждает к действию и, следовательно, к мышлению, к тому, чтобы идти окольным путем от чувственного восприятия через орудие к объекту.
Умение говорить было бы невозможно без человеческого мышления. Человеческий мозг способен к абстрактному и концептуальному мышлению. Духовная жизнь как людей, так и животных начинается с ощущений, которые соединяются в образы, человеческий мозг различает между восприятием и действием с помощью мышления, поскольку орудие посредничает между человеком и тем, чего он намерен добиться. Разрыв между восприятием и действием и запоминание прошлых восприятий делает возможными сознание и мышление, которые устанавливают взаимосвязь между восприятиями и формулируют теории, применимые для практического действия. Естественные науки свидетельствуют о тесной связи между орудиями и мышлением. Поскольку орудие является отдельным, неживым объектом, который может быть заменен другим, лучшим и поддающимся более разностороннему использованию, он обеспечивает особое и быстрое развитие человека. В свою очередь, их использование обеспечивает развитие умственных способностей человека. Труд — это создатель и «существо» человека, какому презрению и отчуждению не подвергался рабочий. Труд и изготовление орудий выделяет человека из животного мира в том, что касается социальных действий в соответствии с потребностями его жизни.
Переход от животных к человеку должен был бывать очень длительным процессом. Но переход от первобытного человека к современному был сравнительно быстрым. Первобытного человека отличает от современного не различные способности мозга, а различия в использовании этих способностей. Когда общественное производство стагнирует, стагнирует общество, производительность труда развивается медленно, социальные перемены также происходят с задержкой. В современном обществе общественное производство развивается быстрее, создавая новые и разрушая старые классовые отношения. Не природная борьба за существование, а социальная борьба за ту или иную концепцию общественной организации определяет общественное развитие.
Социализм с самого начала был и теорией и практикой. Он не ограничивается теми, кто надеется помочь переходу от капитализма к социализму. Социализм направлен на бесклассовое общество, прекращение социальной борьбы; он привлекает умных людей из всех слоев общества и тем самым демонстрирует заранее возможность своего осуществления. Молодым студентом естественных наук, специализирующимся по астрономии, Паннекук вступил в Социал-демократическую рабочую партию (СДРП) и присоединился к ее левому крылу, вместе с Германом Гортером и Генриеттой Роланд-Хольст.
Этой партии предшествовал Социал-демократический союз, который под влиянием Домелы Ньювенхюйса порвал со Вторым Интернационалом. Его главным делом бывал антимилитаризм, и Ньювенхюйс выступал за использование всеобщей стачки для предотвращения войны. Он не получил поддержки большинства для этого предложения и довольно рано обнаружил тенденцию к классовому сотрудничеству внутри Интернационала. Он выступил против исключения анархистов из Интернационала, а его опыт депутата парламента привел его к тому, чтобы отвергнуть парламентаризм как орудие социального освобождения. «Анархо-социалистическая» тенденция, представленная Ньювенхюйсом, расколола организацию, и возникла новая социалистическая партия, более близкая к «модели» германской социал-демократии. Однако радикальная идеология старой партии сохранилась в традициях голландского социалистического движения.
Традиционный радикализм нашел свое выражение в партийном ежемесячнике «Ньюве тийд», особенно в статьях Гортера и Паннекука, которые повели борьбу с растущим оппортунизмом партийных лидеров. В 1909 г. левая группа вокруг Гортера была исключена и создала новую организацию — Социал-демократическую партию. Тем временем Паннекук отправился в Германию. Он преподавал в партийной школе Социал-демократической партии Германии, писал статьи для ее теоретических изданий и многих других газет, особенно для «Бремер Бюргерцайтунг». Он отождествлял себя с новой организацией Гортера, которая, годы спустя, под руководством Ревестейна, Вийнкоопа и Кетона стала Компартией, ориентированной на Москву…
Оппозиция Паннекука против реформизма и социал-демократического «ревизионизма» продолжала традицию «либертарного социализма» Ньювенхюйса, но это была марксистская оппозиция против «официального марксизма» в его «ортодоксальной» и «ревизионистской» формах. В «ортодоксальном» виде марксизм служил идеологическим прикрытием для немарксистской теории и практики. Но защита марксизма Паннекуком была не доктринальной; более, чем кто-либо он понимал, что марксизм — это не догма, а метод мышления о социальных вопросах в актуальном процессе социального преобразования. Некоторые аспекты марксистской теории были превзойдены развитием самого марксизма. Некоторые из его тезисов, сформулированных при определенных условиях, потеряли свою действенность, когда эти условия изменились.
Первая мировая война заставила Паннекука вернуться в Голландию. До войны он активно работал в Бремене вместе с Радеком, Паулем Фрёлихом и Йоганном Книфом. Бременская группа левых радикалов, интернациональных коммунистов, позднее слилась с Союзом Спартака, образовав Компартию Германии. Лидерами антивоенных групп в Германии стали Карл Либкнехт, Роза Люксембург и Франц Меринг; антивоенные чувства в Голландии концентрировались вокруг Германа Гортера, Антона Паннекука и Генриетты Роланд-Хольст. В Циммервальде и Кинтале к этим группам в осуждении империалистической войны и выступлении за пролетарское действие за скорый мир или революцию присоединились Ленин и его сторонники. Как голландские, так и германские радикалы поддержали российскую революцию 1917 г., считая ее вероятным началом мирового революционного движения — несмотря на глубинные расхождения между ними и ленинистами.
Находясь в тюрьме, Роза Люксембург выражала опасения относительно авторитарных тенденций большевизма. Она опасалась за социалистическое содержание российской революции, если она не найдет поддержки в пролетарской революции на Западе. Ее позиция критической поддержки большевистского режима разделялась Гортером и Паннекуком. Тем не менее, они продолжали работать в новой Компартии и над созданием нового Интернационала. Но они считали, что этот Интернационал должен стать действительно новым не только по названию, но и по своим взглядам, с точки зрения социалистической цели и пути к ней.
Социал-демократическая концепция социализма — это государственный социализм, устанавливаемый путем парламентско-демократических процедур. Всеобщее избирательное право и тред-юнионизм были инструментами осуществления мирного перехода от капитализма к социализму. Ленин и большевики не верили в мирную трансформацию и выступали за революционное свержение капитализма. Но их концепция социализма оставалась той же, что и у социал-демократии, а парламентаризм и тред-юнионизм оставались в числе инструментов достижения цели.
Однако царизм был свергнут не демократическим процессом и не профсоюзной работой. Организацией революции стали стихийно возникшие рабочие и солдатские Советы, которые, однако, позднее открыли дорогу большевистской диктатуре. Ленин был готов использовать Советское движение, но был готов и к использованию любой иной формы действий, включая партийный милитаризм и тред-юнионизм, чтобы добиться своей цели — диктаторской власти своей партии, замаскированной под «диктатуру пролетариата». Добившись этой цели в России, он попытался консолидировать режим с помощью революционных движений в Западной Европе, а при их неудаче — с помощью приобретения достаточного влияния в западном рабочем движении, чтобы, по крайней мере, получить его косвенную поддержку. Из-за непосредственных стремлений большевистского режима и политических идей его лидеров Коминтерн стал не началом нового рабочего движения, а скорее попыткой завоевать контроль над старым движением и использовать его для укрепления большевистского режима в России.
Социал-патриотизм западных рабочих организаций и их политика классового сотрудничества на протяжении войны убедили революционных рабочих Западной Европы в том, что эти организации невозможно использовать в революционных целях. Они стали органами, привязанными к капиталистической системе, и их следовало разрушить вместе с капитализмом. Будучи неизбежными и необходимыми для раннего развития социализма и борьбы за немедленные цели, парламентаризм и тред-юнионизм больше не могли быть инструментами классовой борьбы. Когда возникал глубокий социальный конфликт, они становились на сторону капитала. Для Паннекука это не было проблемой дурного руководства, решаемой путем его замены на лучшее; это был вопрос изменения общественных условий, в которых парламентаризм и тред-юнионизм больше не играли освободительной роли. Кризис капитализма в результате войны поставил вопрос о революции, и старое рабочее движение не могло быть превращено в революционную силу: при социализме нет места для тред-юнионов или формальной буржуазной демократии.
