Читаем Оазис онлайн бесплатно

Редактор Анна Пестова

Художник-иллюстратор Татьяна Субботина

Когда-то давно, для того чтобы торговать с другими странами, нужно было вести караваны через бескрайние пески, угадывая по солнцу и звёздам нахождение больших купеческих путей. На одном из таких путей, в крохотном оазисе, стояли небольшой каменный колодец с мутной водой и жилище из нескольких камней, песка и ветра. В нём жил одинокий слепой старик, питаясь тем, что оставят ему путники проходящих мимо торговых караванов. Каждый день он таскал из колодца воду своими старыми, морщинистыми руками. У входа в его дом стояла небольшая медная миска, в которую жаждущие путники бросали мелкую монету в благодарность за воду, которую старик процеживал через ветхую ткань, очищая от вездесущего в этих краях песка.

Однажды у его жилища остановился небольшой караван, уставший от долгого перехода. С молодого красавца-верблюда сошёл торговец, дородный и уверенный в себе. Он попросил у старика питья и ночлега и получил воду и приглашение.

– Чем живёшь? – спросил он старика, аккуратно устроившись на лежаке у входа. – Вижу, не бедствуешь, – сказал он, намекая на полную монет миску.

– Живу целью, добрый странник, – ответил тот, – рассказывая всем одну и ту же историю.

– Расскажи и мне, – попросил торговец.

– Слушай.

Когда я был молод, мы с друзьями, закупив много хорошего товара, нужного в других странах, отправились в путь. Он был долгим, и, как это часто бывает, во время одной из песчаных бурь мы сбились с верного пути, и наш небольшой караван стал скитаться по выжженной солнцем пустыне, пока не набрёл случайно на этот небольшой оазис. Вода в наших флягах к тому времени уже закончилась, и мы изнемогали от жажды. Друзья мои, увидев скромную влагу, пробивающуюся из-под едва мокрого песка, затеяли за неё драку. Я пытался их вразумить, говоря, что последние оставшиеся силы нам всем надо бы потратить на углубление данного нам Богом источника воды и защиты его от палящего солнца. Но друзья не слушали меня. Зной иссушил их мозги, и они остервенело продолжали драться, каждый стремясь первым выпить эту скромную лужицу.

Устав от борьбы с ними, я прилёг на песок под тень одного из растений, и сознание на какое-то время покинуло меня. Когда я пришёл в себя, всё было уже кончено. Друзья мои, потеряв много крови и сил от нанесённых друг другу ран, скончались. Их тела лежали обездвиженными рядом с источником. Утолить жажду никто из них так и не успел.

Немного напившись, я похоронил друзей и стал рыть колодец, сразу обкладывая его камнями, которые нашёл неподалёку. К исходу солнца дела мои немного продвинулись, вода стала скапливаться хоть немного, но быстрее, и её количество позволило мне напоить единственного выжившего верблюда.

Закрыв ветвями растений колодец, совершенно изнурённый, я улёгся спать. А наутро, немного подкрепившись оставшейся в небольшом количестве снедью, я продолжил работу, несмотря на ветер, который крепчал. Для дальнейшего пути мне необходимо было заполнить все имеющиеся ёмкости водой, которой в колодце для этого было ещё недостаточно. А что такое настоящая жажда, я уже знал не понаслышке. К полудню ветер усилился настолько, что даже небо заволокло от несущегося песка, который забивал мне уши, глаза, лез в нос и в рот. Ничего не оставалось делать, как закрыть колодец и начинать строить себе укрытие. И тут Господь снова не покинул меня, сделав разбушевавшуюся стихию моим помощником. Камни подкатывались ко мне сами – оставалось только класть их как нужно, и ветер тут же скреплял их, укрывая зазоры летящим с неба влажным песком, в мгновение превращая его в прочную обожжённую глину. Я недоумевал, но возблагодарил Господа, правда с некоторой грустью, понимая, что ничего в этой жизни не приходит просто так и за всё приходится рано или поздно платить.

К утру ветер стих. И я вновь принялся за работу. Но другая беда – голод – начала подкрадываться ко мне. Часть еды, как и часть товара, что мы брали с собой в дорогу, была оставлена с не выдержавшими долгих скитаний падшими верблюдами. Всякий раз, снимая поклажу с умерших животных, мы пытались сохранить как можно больше дорогих вещей, пренебрегая целыми кулями со сладкими финиками, инжиром, орехами, лепёшками и прочей снедью. С какой жалостью я теперь вспоминал об этом! Весь оазис мой, как ты и сам видишь, – это крошечный островок из нескольких растений. Три дерева плодоносят фруктами, но не обильно и не всегда, и первый их сбор лишь немного освежил меня и только усилил мой голод. Запасы еды у меня почти иссякли.

Я продолжил трудиться ещё два дня, растягивая как мог последние припасы. К исходу второго всё подошло к концу: и работа, и припасы. Я понял: дальше рыть бесполезно. Та тоненькая струйка, что пробивалась из-под глубинных недр, больше не усиливалась – вероятно, часть воды расходовалась на питание корневой системы растительности моего оазиса. А это был весь небольшой излишек, который я смог получить, сделав колодец. Результатом было около дюжины больших кувшинов или двух больших кожаных торб мутной воды в день, которую нужно было ещё либо отстоять, либо процедить через ткань, чтобы очистить от красноватой примеси. Не так плохо. В любом случае это было больше, чем было необходимо мне одному. Обхватив окровавленными от работы руками голову, я заплакал, ругая на чём свет стоит своих друзей:

– Несчастные! Чего вы добились своей жадностью и нетерпением?! Вместе мы выполнили бы эту работу всего за несколько часов, и воды хватило бы на всех! Почивайте же теперь в земле!..

Наутро желание моё тронуться в путь поостыло. Во-первых, осмотрев верблюда, я понял: он слишком ослаб, чтобы снова пуститься в дальний путь. Несмотря на большую выносливость этих замечательных животных, она тоже не бесконечна. Да и в своих собственных силах я тоже был не совсем уверен. Во-вторых, я просто не знал, где я в данный момент нахожусь и куда нужно идти. Проводник, коим был один из моих друзей, отлично ориентировавшийся по звёздам и солнцу, погиб в жестокой драке. Что мне оставалось делать?

Ждать. Я решил: раз я как-то оказался здесь, не может быть, чтобы кого-то ещё в этом мире не занесло попутным ветром в мой небольшой оазис. У меня была вода, у меня оставались самые ценные товары, которые мы оставляли для дальнейшего пути. Этого мне должно было хватить для того, чтобы рассчитаться с забредшим сюда караваном за доставку меня в родные края или хотя бы до ближайшего населённого пункта. Оставалось решить проблему с едой, и к полудню, со слезами на глазах, я заколол своего верблюда.

Зная, что солнце не даст долго сохраниться мясу, я нарезал его тонкими кусочками и стал вялить на горячих камнях. На какое-то время пища мне была обеспечена.

Потекли скучные дни ожидания…

Прошла неделя, а может быть больше, когда днём, как обычно скрываясь от жары в своей хижине, я услышал сквозь дрёму чьи-то голоса. Поначалу я даже подумал, что это во сне, и не спешил просыпаться, но голоса становились всё громче, и, осознав явь происходящего, я поднялся и быстро вышел наружу.

Я увидел группу людей чуть больше десятка, собравшихся у моего колодца и вычерпывающих из него воду. Первый кувшин сразу достался самому статному и высокому из них, в его главенстве можно было не сомневаться. Он стал жадно пить, и огромный шрам, проходивший через всё его лицо, и без того покрытое крупными оспинами, начал вздуваться и наливаться кровью.

– Эта вода мутная. Я могу дать вам чистую, – сказал я, как оказалось незамеченным подойдя к ним. Все, кроме главаря, сразу повернулись ко мне.

– Так чего же ты ждёшь? Неси. Не видишь, мы изнываем от жажды? – ответил грозный человек со шрамом, даже не взглянув на меня.

– Прежде мне необходимо попросить вас об одной услуге. Наш караван заблудился во время песчаной бури. Я выжил один. Отвезите меня до ближайшего населённого пункта, и я дам вам хорошую воду. Своими усилиями вырыв этот колодец, я набрал и очистил её.

Человека, как и его людей, мои слова почему-то рассмешили.

– Эта вода не принадлежит тебе, мы можем взять её даром. Стоит ли ради этого тащить тебя через пустыню?

– Хорошо, я могу расплатиться с вами монетами или товаром. Сколько вы хотите? И кто вы есть, откуда и куда держите путь?

Чёрные глаза человека со шрамом наполнились красным огнём, как раздутые угли, но спокойным, ровным голосом он произнёс:

– Мы мирные торговцы шёлком. Шли из Харбата в Ишрат, но сбились с пути. Этот оазис – подарок Всевышнего… Мы можем взять тебя с собой. Но мы простые люди и боимся, как бы ты нас не обманул. Где твой товар и деньги?

– Они в моём жилище, как и вода.

– Хорошо. Мы верим тебе. Наши верблюды истомились от жажды, да и мы валимся с ног от усталости. Неси воду и напои моих людей и животных. Мы остановимся здесь на ночлег. То, чем ты собираешься расплатиться, мы посмотрим утром и после тронемся в путь.

Счастью моему не было предела. Ещё бы – значит, я принял верное решение, оставшись здесь в ожидании людей! Я вознёс хвалу Господу и отправился поить моих спасителей.

Когда гости стали располагаться, я был несколько удивлён количеству оружия, что было при каждом из них. У каждого из-за пояса торчало по два пистолета и свисало по длинному кинжалу.

Но тогда меня это не насторожило. «Мало ли шальных людей бродит по пустыне и нападает на караваны, – подумал я, – люди, верно, заботятся о своей безопасности».

Не удивила меня и молчаливость долгожданных гостей. Я списал её на усталость после трудного пути. Все гости остались ночевать у животных, и только человек со шрамом принял приглашение составить мне компанию в моём скромном жилище.

Истосковавшись по людям, я приготовился к разговору, но мой гость, улёгшись на расстеленную для него циновку, тут же заснул. Я же долго переворачивался с боку на бок, представляя своё возвращение в родные края, и погрузился в сон только под утро.

Разбудила меня тишина. Тишина, к которой я привык за эти дни. Но именно она и вызвала у меня тревогу. Мгновенно вспомнив вчерашние события, я резко сел и огляделся. Вчерашнего гостя не было. Но самым главным, что заставило моё сердце сильно забиться от внезапного предчувствия беды, было отсутствие в хижине моих тюков и баулов с товарами. Я стремглав выскочил наружу. В сотне шагов я увидел отправившийся в путь караван и в отчаянии побежал за ним, а настигнув, преградил ему дорогу.

– Так-то вы выполняете свои обещания, платя чёрной неблагодарностью за кров и за воду?! – гневно воскликнул я.

– О чём ты? – спросил грозный предводитель. – Я лишь обещал, что мы посмотрим, чем ты собирался расплатиться с нами. Нас это устроило, и мы просто взяли то, что нам причиталось.

– Причиталось за что? – меня трясло от ярости. – Не я ли дал тебе кров и напоил вас и ваших животных, подлая твоя душа?! – крикнул я, со злостью глядя в глаза человеку со шрамом.

– За то, что ты просто остался жив, повстречавшись с нами, ослиная ты голова, разве это не стоит всех денег и товаров на свете?!

При этих его словах раздался дружный хохот спутников наглеца.

Недолго думая, в бешенстве я схватил его за ногу и, резко выкрутив ступню, сбросил его с верблюда. Тут же вокруг воцарилось молчание.

Но упавший быстро вскочил, вынул кинжал и, бросившись ко мне, стал наносить сильные удары его рукоятью. Глаза его сверкали ненавистью, слитой с непонятной мне радостью. Пару раз мне удалось увернуться, но третий, страшный, удар всё же настиг меня, угодив в голову, и я лишился чувств.

Когда я пришёл в себя, была уже ночь. Об этом я догадался по прохладе, которую ощутил своим горящим телом. Глаза же не видели ничего. Во рту ощущался привкус крови. Голова нестерпимо болела и кружилась до тошноты. Сильно хотелось пить. Поднимался ветер, нужно было срочно искать пристанище. Куда идти, я не знал, ибо абсолютно ничего не видел. Но ветер, от которого я спешил укрыться, пришёл мне на помощь. Я услышал, как под его порывами шепчутся листья моего оазиса и, с трудом поднявшись, побрёл на их голоса. Войдя в хижину, я утолил жажду и, распластавшись на единственной оставшейся циновке, снова погрузился в глубокий сон в надежде, что утро вернёт мне зрение и силы.

Утро пришло: я ощутил, как мой дом начал согреваться. Но глаза были мертвы. Теперь в этом не было уже никакого сомнения. Их либо повредили удары по голове, либо выжгло нещадное солнце за тот день, что я пролежал в забытьи, упав с открытыми глазами на спину. Ко всем выпавшим мне за последнее время несчастьям прибавилось ещё одно – я полностью ослеп.

Вспоминая события прошедшего дня, я вдруг понял, с кем повстречался вчера. Ещё на своей родине, в благодатной Ирее, я слышал от друзей пересказы торговцев и просто бывалых людей о блуждающих по пустыне отрядах разбойников, перехватывающих торговые караваны, берущих с них дань или просто начисто грабивших их. Но самым страшным считалось попасться к отряду под предводительством беспощадного Гурмеса. Другие бандиты оставляли жизни тем, кто не оказывал им сколько-нибудь сильного сопротивления, и просто грабили их. Гурмес и его люди не оставляли в живых никого. Поговаривали, что они убивали, скрывая свои лица. Особенно боялся сам главарь. Кто он и откуда появился на песчаном океане, толком никто не знал. И никто не мог описать его. Слышали лишь об одном: лицо его пересекает огромный шрам. Поговаривали, что другие шайки разбойников подчиняются ему и даже платят дань.

Но почему тогда он не убил меня? Или был уверен, что, оставляя меня в таком состоянии, выкрав у меня все ценности, всё равно обрекает меня на мучительную смерть? Этого я, наверное, уже не узнáю.

«За что мне это? Чем я разгневал небо, что, казалось бы, в самой безотрадной ситуации мне посылается участь ещё более невыносимая?»

Жить более не хотелось. Первым моим намерением было лишить себя жизни, но, убоявшись Бога, я отверг эту мысль, успокоив себя тем, что и так скоро предстану перед Всевышним и узнаю ответ на свои вопросы. В бессилии я лежал на полу своей хижины, уставив невидящие глаза в невидимое небо.

К середине дня жажда раскалённым песком начала выжигать мне нёбо. Незнакомыми, невидимыми мне руками я отыскал всегда стоявший рядом кувшин – он был пуст. Взяв его, я отправился к своему источнику. Заполнив все имеющиеся ёмкости водой, я уселся процеживать её. «Так будет лучше, – думал я, – ибо так будет что-то ещё».

Сейчас и не вспомню, сколько прошло времени: три дня или вечность, – когда к моему оазису подошёл первый небольшой караван.