Читаем О Сюзанна! онлайн бесплатно

«Помоги ему».

Это состоящее всего из двух слов сообщение было записано на ее автоответчике три дня назад. Тогда Сюзанна не обратила внимания на необычайно взволнованный голос звонившей, хотя узнала его и догадалась, о ком шла речь. Если бы она тогда знала причину этого волнения…

А теперь слишком поздно. Клэри уже не вернешь.

Но оставшееся на автоответчике сообщение не выходило из головы.

Стремясь отгородиться от навеваемых телепередачей воспоминаний, Сюзанна отвернулась от экрана телевизора. Обняв себя за плечи, она долго смотрела из окна отцовского кабинета на хлопья снега, которые падали все быстрее и быстрее, устилая белым саваном простиравшийся перед домом газон.

Сюзанне, проведшей большую часть жизни в Калифорнии и видевшей снег очень редко, нравился снегопад.

Неожиданно с экрана телевизора зазвучала бодрая песенка. Хриплый баритон пел о неудачно сложившейся семейной жизни какого-то работяги, который жаждал восстановить отношения с женой. В другое время песня вызвала бы у Сюзанны только смех, поскольку она не любила музыку в стиле кантри и уж тем более не являлась поклонницей этого певца, но сейчас ей было не до веселья.

Неделю назад ее самая лучшая подруга — Клэри — была еще жива.

Сюзанна слегка дотронулась до левой стороны груди, но привычный жест ее не успокоил. Ей хотелось, чтобы отец выключил телевизор и в комнате воцарилась тишина — точно такая же, как за окном, где на мерзлую землю бесшумно падал снег. Но Сюзанна знала, что отец не сделает этого. Дрейк Уиттейкер будет смотреть телевизор, обвиняя в смерти Клэри того, чье изображение мелькало сейчас на экране.

Вздохнув, Сюзанна снова посмотрела на экран. Учитывая сложившиеся обстоятельства, бодрая, почти веселая песня казалась ей особенно отвратительной. Как и сам исполнитель.

Джеб Стюарт Коуди.

На огромном экране он предстал перед зрителями в полной красе: рост сто восемьдесят сантиметров, спадающие на плечи — на взгляд Сюзанны, слишком длинные — темные волосы и серые глаза — цвета неба за окном. Голос, широкие плечи, длинные ноги и чувственный рот певца доводят женщин на его концертах до безумия. Сегодня исполнитель клипа был в тенниске с неразборчивой надписью, в которой поддавалось прочтению только слово «Кентукки», и рваных тесных джинсах, сквозь прорехи которых проглядывали то бедро, то колено. Разглядев в ухе певца огромную серебряную серьгу, Сюзанна почувствовала прилив отвращения.

— Никак не могу поверить, что они с Клэри родственники, — пробормотал отец, который сидел в углу зеленого дивана, закинув ногу на ногу и зажав в руке сигарету с фильтром.

Сюзанна, однако, совсем не была настроена говорить о знаменитом брате Клэри. Подойдя сзади к дивану, она забрала у Дрейка Уиттейкера зажженную сигарету.

— Никак не могу примириться с твоим курением, — сказала она и загасила окурок в лиможской пепельнице. — После всех правительственных предупреждений ты по-прежнему…

— Мы, хирурги, можем все починить. Разрезаем и сшиваем. — Это был его стандартный ответ. На этот раз Сюзанна промолчала. — Кроме того, — сказал Уиттейкер, — в этом отношении в нашей семье пока все благополучно.

— Ты испытываешь судьбу, папа.

— Как и ты. — Отец без улыбки посмотрел на нее через плечо. При свете люстры его волосы отсвечивали серебром, словно серьга в левом ухе Джеба Стюарта Коуди. — Просто я все время вспоминаю о том, почему развелся с твоей матерью.

Сюзанна и эту фразу пропустила мимо ушей. Сегодня они похоронили Клэри, вторую жену отца, которая была намного моложе его, — так что пусть отец тешится своими иллюзиями. Как и сама Сюзанна. Желая найти защиту от ужаса последних трех дней и избавиться от охватывающего ее чувства беспомощности, она обняла отца.

Как и ожидала Сюзанна, он отстранился, указав пальцем на телевизор. Трансляция концерта неожиданно оборвалась. На экране появилось снятое крупным планом изображение Джеба Стюарта Коуди на фоне одного из отелей в Нью-Йорке.

— Ты только посмотри! Мало того, что станция передает запись концерта с этой отвратительной балладой, так он еще и дает интервью. Бизнес прежде всего!

У Сюзанны перехватило горло. Всего лишь неделю назад в разговоре по телефону Клэри увлеченно делилась с ней своим последним проектом — изданием биографии своего знаменитого брата. Она даже собиралась устроить пресс-конференцию по этому поводу. Обычно Сюзанна не позволяла себе плакать, но сейчас… И слез уже не осталось… Ох, Клэри…

На темные волосы певца ложились снежинки. Человек на экране, казалось, совершенно не был тронут происшедшей трагедией. На заднем плане что-то выкрикивали фанаты. Один из них, заметив телекамеру, вскинул вверх руку. Коуди — так его называла Клэри — коротко и бесстрастно рассказывал о случившемся с сестрой. Женщина-репортер поднесла микрофон ближе:

— Национальная служба погоды дала нам совет на сегодня воздержаться от поездок. Вы все же ждете, что кто-то придет на ваш концерт?

— Некоторые придут. Но сколько бы ни пришло, — Коуди пристально посмотрел в глазок телекамеры и, нарочито растягивая слова, произнес тоном, от которого, казалось, вот-вот расплавится снег, — я не разочарую этих добрых людей, хотя некоторые считают, как я слышал, что это будет худшее представление в нынешнем столетии. Если сможете пешком добраться до зада — милости просим.

Сюзанна больше не могла этого выдержать. Найдя на диване пульт дистанционного управления, она направила его на экран и нажала на кнопку. Наступила благословенная тишина.

— Наверно, Клэри ему всегда была безразлична. — Сюзанна сжала кулаки. — За три дня никак не дал о себе знать!

— А чего ты, собственно, ждала?

— Гораздо большего.

Брат и четыре из пяти сестер Клэри приехали на ее похороны в Гринвич, штат Коннектикут. Пятая сестра еще находилась в больнице после родов. Она прислала цветы. И только Коуди так и не появился.

Даже в семье Сюзанны, в которой редко распространялись о любви и обнимали друг друга (это касалось и самой Сюзанны, которой был уже тридцать один год), никто не остался в стороне. Даже ее мать приехала на похороны и, хотя не осталась на поминки, ухитрилась выразить свои соболезнования, не поссорившись с Дрейком — своим бывшим мужем. Уж такого Сюзанна никак от нее не ожидала.

Опустив взгляд, она заметила рядом с Дрейком пачку газет. Сентиментальные кричащие заголовки:

Даже здесь паблисити, подумала Сюзанна. «Младшая сестричка» была хитом альбома Коуди — единственного на сегодняшний день и, как горячо надеялась Сюзанна, последнего.

— Он пустое место, — проследив за ее взглядом, сказал Дрейк. — Полное ничтожество.

— Так говорят критики, — ответила Сюзанна и почти шепотом добавила: — Но Клэри его любила.

«За что? — постоянно спрашивала себя Сюзанна. — Что же это за человек, который отворачивается от своей же плоти и крови?» Несмотря на давнюю длительную размолвку, Клэри с братом любили друг друга. Во время долгих, заходящих иногда далеко за полночь разговоров с Клэри Сюзанна узнала об их отношениях многое. И не только хорошее. Теперь Клэри ушла, оставив после себя щемящую душу пустоту. «Почему ушла она, а не ее брат?»

Сюзанна была единственным ребенком, о чем всю жизнь сожалела. В колледже Клэри была ее соседкой по комнате в общежитии, ее самой близкой подругой… почти сестрой.

Последний раз проведя рукой по аккуратно подстриженным седым волосам отца, Сюзанна вновь подошла к окну. Снег падал крупными хлопьями, засыпая газоны, изгороди и кусты; он покрывал ковром дорожки сада и веранды зданий, словно елочная мишура, свисал с веток деревьев. Скоро даже темно-зеленые ставни станут белыми от снега. На Гринвич опустится темнота, и в мартовском воздухе разольется тишина — такая же, как на могиле Клэри.

«Значит, Джеб собирается давать концерт? Под звон гитар и гром аплодисментов? Фанаты будут срываться со своих мест и выбегать на сцену, а женщины, в экстазе от его голоса, станут простирать к нему руки и швырять на сцену цветы и лифчики — так, что ли? Ну, нет!» — подумала Сюзанна.

Отвернувшись от окна, она впервые обратила внимание на стоящий в комнате одуряющий запах роз, нарциссов, хризантем и прочих цветов. Букеты, к которым были приколоты карточки с выражением сочувствия, заполонили весь дом, и их аромат смешивался с запахом политуры и табачного дыма.

— Куда ты собралась? — спросил Дрейк, взяв в руки сложенную телепрограмму.

— На другие похороны.

— Сюзанна…

— Я не хотела бы быть невежливой, папа. Но на сегодня тебе придется удовлетвориться таким объяснением.

Стуча каблуками по мраморным плитам пола, она вышла в холл. Дело не только в том, что Джеб не приехал на похороны. По глубокому убеждению Сюзанны, смерть Клэри не была случайной. Но у нее нет никаких доказательств, да и что она может сделать? Полиция по-прежнему заявляет, что расследование продолжается и что они все еще отрабатывают версии. Тем не менее, она может найти Джеба Стюарта Коуди. Благодаря такому привычному чуду, как телевидение, Сюзанна даже знает, где он остановился.

Что ж, Джеб не нуждается в помощи Сюзанны, хотя Клэри думала иначе.

— Сюзанна! — крикнул ей вслед Дрейк. Дочь продолжала подниматься вверх по лестнице, направляясь в свою комнату. Ей нужна теплая одежда. Слава Богу, она больше не ребенок, который возвращался когда-то в пустой, неуютный дом.

— Он нам должен, — не оборачиваясь, сказала Сюзанна. — Он должен ей.

Сюзанна была наслышана о семье Клэри и верила в ее братьев и сестер, в ее родителей, горой стоящих друг за друга. В своих собственных родителей, Дрейка и Лесли, Сюзанна не верила давно.

— Вернись, Сюзанна!

— Я ухожу, и ты меня не остановишь.

— Как все это мне знакомо, — сказал Дрейк. — Твое своеволие и упрямство…

— Мне нужно ехать, — упрямо парировала Сюзанна. — Я и так всю жизнь была осторожной.

— Что ж, хорошо, — недовольно согласился Дрейк и остановился у подножия лестницы. — Я позвоню в гараж. В такой буран я не смогу сам тебя везти, да и лимузин не доедет до Нью-Йорка.

— Поезда должны ходить. Машина может довезти меня до станции Гринвич.

Нью-йоркский отель, в котором снимал номер Джеб Стюарт Коуди, находился в районе Манхэттена, недалеко от Центрального парка. Закрыв глаза и сложив руки на груди, Джеб сидел в просторной гостиной, развалившись в кресле. На его голове красовались новенькие наушники. Джеб слушал свою любимую сонату Брамса для виолончели. Сегодня он хотел дать отдых своей голове и ни о чем не думать.

Он не услышал, как скрипнула дверь одной из шести спален гостиничного номера, и открыл глаза только тогда, когда музыка внезапно оборвалась. У стереопроигрывателя стояла синеглазая женщина с длинными светлыми волосами и пышной фигурой. Женщина была одета в чёрные атласные брюки и красную, тоже атласную, блузку.

— Это ты, Бриз? Ты же знаешь, что такую музыку нельзя прерывать.

Она окинула его взглядом с ног до головы:

— Тебе нужно проверить акустику в концертном зале. На улицах все замело. По распоряжению мэра автобусы не ходят уже полчаса. Если ты собираешься пробиваться на лимузине, то нужно прямо сейчас принять душ и отправляться.

— Пробиться будет непросто.

— Мы можем перенести концерт из-за непогоды. — Менеджер выдавила из себя улыбку, ее полные губы порозовели. — У тебя будет несколько свободных дней в мае. Если зрители согласятся, мы можем провести концерт тогда.

Джеб решительно стащил с головы наушники:

— Шоу состоится сегодня! Если там будет даже одна девочка-подросток, которая неделями копила деньги на билет, то она услышит мое пение.

— Джеб, может, не стоит? — нерешительно сказала менеджер. — Может быть…

— Что? — Он резко повернулся к ней. — Ты видела новости? Тот клип, который они показывали? Ту репортершу, которая поймала меня возле гостиницы? Кстати, спасибо тебе за своевременное вмешательство.

— Да, видела.

— И что же ты видела? Что слышала?

Бриз Мейнард заколебалась. Обычно она не реагировала на чужие вспышки настроения, прекрасно понимая, что за всем этим стоит. Но этот случай особый. Клэри она не знала. Тринадцать лет назад Бриз была на самой вершине славы, была королевой кантри. Она подошла ближе.

— Они… показали концерт в Фениксе. Показали, как ты поешь «Леди из Луизианы».

— Верно, — сказал он.

— Я думаю, это было бестактно. Я так им и сказала.

— Ты прекрасно понимаешь, что они сделали это специально.

— Но сегодня… если вспомнить о Клэри… Джеб…

— Смерть Клэри — это уже старая новость. Тебе это тоже понятно. Я сказал то, что должен был сказать. Они хотят, чтобы у меня голос сорвался. Им нужны аплодисменты. — Он помолчал и тихо добавил: — Им нужен высокий рейтинг.

— Джеб!

Он повернулся к ней спиной:

— Этого хотят все. И они это получат.

Он встал и поспешно вышел из громадной гостиной, на ходу хлопнув по занимавшей почти всю стену стереосистеме, и прошел по коридору в последнюю спальню. Она была самой просторной, но в ней Джеб чувствовал себя уютнее. Почти как дома — если сейчас вообще можно было говорить о доме. В течение года, к концу своего первого общенационального тура, то есть к июлю, Джеб должен дать двести сорок концертов. Это заставило его перед началом тура сдать арендованную квартиру в Нэшвилле.

— Я думаю, мы должны отменить сегодняшний концерт, — сказала Бриз.

В любое другое время это предложение удивило бы Джеба. Бриз заботилась о его карьере больше, чем все его агенты и промоутеры, вместе взятые. Да что там говорить — больше, чем он сам!

Следуя за ним по пятам, она прошла мимо собственной спальни и спальни, в которой несколько раз ночевал Джон Юстас, дедушка Джеба. Джеб уже скучал по нему. Он с трудом убедил старого сельского врача оставить свою крошечную практику и не расставаться с любимым внуком во время тура (особенно в больших городах), но… «Я чувствую, что мне надо домой», — сказал Джон Юстас Джебу спустя несколько минут после небольшой церемонии по поводу смерти Клэри. Сейчас дедушка, вероятно, уже на подъеме к аэропорту.

Перед мысленным взором Джеба вновь встали его блекло-голубые глаза, копна седых волос, которой мог бы позавидовать сам полковник Сандерс, и тот непреклонный взгляд, с которым старый врач произнес слово «домой».

«Я не могу вернуться, По-По, — постоянно говорил ему Джеб. — Может быть, когда-нибудь я вернусь, но не сейчас».

«Это балаган, мой мальчик, а не реальный мир».

Однако для Джеба этот мир теперь был единственным. Войдя в свою комнату, он не стал закрывать за собой дверь. Бриз обхватила его за плечи и осторожно повернула к себе.

— Джеб!

— Я собираюсь это сделать, Бриз.