Читаем О природе вещей онлайн бесплатно
Вскоре после вступления на престол вестготского короля Сисебута (612-620 гг. ) его духовный наставник и старший друг Исидор Севильский (ок. 570-636 гг. ) преподнес ему свое сочинение "О природе вещей" (De natura rerum ). Трактат был написан по просьбе молодого короля, что явствует из обращения Исидора, предпосланного этому сочинению. Правление Сисебута было последним относительно стабильным периодом существования Вестготского королевства. Исидор, питавшие к нему не только чувства, которые обязан выказывать своему монарху подданный, пусть даже занимающий высшие ступени в общественной иерархии, но вполне отеческие, высоко оценивал деяния и политику Сисебута[1], считая его "образцовым государем". Не менее он ценил и то, что Сисебут был покровителем наук и искусств в Вестготской Испании: на его время пришелся расцвет так называемого "вестготского ренессанса", точнее — оживления интеллектуальной жизни страны, быть может, не столь выдающегося по своим конкретным проявлениям и достижениям, если сопоставить его даже о позднеримской эпохой или подъемом культуры в Остготской Италии, но весьма впечатляющего при сравнении о той атмосферой культурного упадка и безвременья, в которой пребывала в первой половине VII в. Западная Европа.
Исидор Севильский был одним из крупнейших деятелей культуры раннего средневековья[2], одним из немногих, чье творчество, обильное и разнообразное, послужило связующим звеном между культурами античности и средневековья. Он известен как теолог, однако его основные интеллектуальные устремления были прежде всего сосредоточены на сохранении и популяризации античной образованности. Не случайно за ним закрепилась репутация первого средневекового энциклопедиста[3] Главный труд его жизни, "Этимологии" также отчасти вдохновленный королем Сисебутом составил фундамент средневекового образования, включив в себя сводку по воем основным отраслям знания, представленном в поздней античности: грамматике, риторике, арифметике, геометрии, музыке, астрономии, медицине, праву, истории, географии, минералогии, химии, зоологии, строительству, навигации, военному делу, сельскому хозяйству и ряду других.
Трактат "О природе вещей" был написан прежде "Этимологий", но по тематике он перекликался с ними, в особенности о XIII и XIV книгами, посвященными описанию мира и его частей, земли и ее частей. Тематика, близкая к этой, вкраплена и в некоторые другие книги, входящие в "Этимологии". Исидор, отличавшийся значительной для своего времени эрудицией, всегда тяготел к грамматическим и риторическим основаниям культуры, однако его интересовали и вопросы, относящиеся к сфере "философии природы" (phiiosophia naturalis). Так в своих "филологических" сочинениях "Различия", "Сентенции" он рассматривал вопросы о возникновении мира, градации (иерархии) творений и др. В той мере, в какой это было принято в христианской экзегетической литературе, Исидор обращается к ним и в теологических сочинениях, в особенности в комментариях к библейской "Книге Чисел", "О порядке творений" и некоторых других.
Исидор обратился к созданию трактата "О природе вещей" после многих лет занятий толкованием и комментированием библейских текстов[4]. Большую роль в этом, как уже говорилось, сыграла просьба короля Сисебута. Однако сама эта просьба, вероятно, могла быть вызвана субъективными и объективными причинами. Интерес короля к "натурфилософской" проблематике в немалой степени был сформирован самим Исидором, который был его учителем и советником. Не случайно в обращении к Сисебуту Севилец ссылается на пример "идеального государя" — библейского царя Соломона: "Изучение природы всех этих вещей не следует оставлять суеверному суждению, если можно рассмотреть их о помощью здравого и трезвого разума. Ведь если бы изучение этого предмета не имело совсем никакого отношения к исследованию истины, никогда не сказал бы мудрый царь таких слов: "Он сам дал мне истинное знание того, что есть, чтобы я знал и расположение неба, и свойства элементов, и изменения обращения (светил), и деление времен (года), и смену лет, и расположение звезд"[5]. Стремление к знаниям, считал Исидор, должно входить в необходимый набор качеств "идеального государя"[6] а поэтому он стремился привить его своему питомцу. Сисебут неплохо усвоил наставления учителя. Он сам написал любопытную астрономическую "поэму", возможно, являющуюся откликом на лунные затмения 611 и 612 гг. и солнечное затмение 2 августа 612 г.[7] Король несколько наивно и косноязычно, на старательно пытался передать те положения, которые мы находим в трактате Исидора "О природе вещей".
Следует отметить, что интерес к космографии, астрономии и особенно астрологии, был своеобразным знамением IV — VII вв. Эта тенденция обнаружилась не только на Западе, переживавшем огромные потрясения, но и на более стабильном Востоке, буквально наводненном сочинениями такого рода[8]. Не избежала его и Вестготская Испания, где сложилась своеобразная астрономическая школа в монастыре св. Козьмы и Дамиана в Агали близ столицы Толедо[9]. Она была представлена аббатом Ильдефонсом Толедским, Евгением Толедским и его учеником Элладием, получившим в 615 г. с одобрения Сисебута епископскую кафедру в столице. Сисебут покровительствовал этому монастырю.
Самое простое объяснение этого интереса к астрономической и особенно астрологической проблематике — исключительно тяжелое положение, в котором оказался средиземноморский мир на рубеже античности и средневековья. Античная цивилизация рушилась, на смену ей приходил новый мир, пока еще варварский и жестокий. Человеческая жизнь утратила ценность. Ощущая это Исидор настаивает на необходимости уважать человека, личность, обращаясь к нормам римского права[10]. На Западе апокалиптические ожидания, крайняя психологическая неустойчивость и экзальтация стали естественным следствием беспрерывных разрушительных войн, длившихся много десятилетий, нищеты, голода, эпидемий. Ожиданием конца света было пронизано не только сознание массы, но и ее "пастырей". Это особенно ярко проявилось, например, в послании папы Григория I королю англов Эдельберту, написанном в начале VII в.[11] Пять из перечисленных у Григория I космических явлений привлекли внимание и Исидора в его трактате "О природе вещей". Социальная и политическая нестабильность была питательной почвой для роста суеверий и астрологии.
Думается, в Вестготской Испании была еще одна причина, способствовавшая интересу к этой проблематике. Здесь еще живы были традиции арианства с его философской зависимостью от аристотелизма и стремлением к буквальному пониманию Священного писания, отвергавшего неограниченное использование аллегории в комментариях к нему. Католицизм стал официальной религией лишь в 589 г. при короле Рекареде. Исидор и сам иногда обнаруживал неосознанную зависимость от арианского круга идей[12], которые он как ортодоксальный епископ, казалось бы, безоговорочно отвергал. Создание трактата "О природе вещей" могло иметь в качестве одной из причин подспудное желание Исидора преодолеть остатки арианского влияние в стране, противопоставив им концепцию, согласную "тому, что содержится в сочинениях древних мужей, и в особенности, мужей католических..."[13]
Трактат Исидора был предназначен не только для короля, но вероятно и для определенного интеллектуального круга. Намек на это, как представляется, содержится в обращении, предпосланном трактату при противопоставлении суеверного суждения и здравого разума[14]. Во всяком случав, в дальнейшем это сочинение использовалось для обучения клириков космографии, о чем свидетельствует его распространение прежде всего в школьных центрах Западной Европы. О влиянии трактата Исидора на раннесредневековую образованность говорит хотя бы тот факт, что до настоящего времени дошло 17 рукописей, полностью или фрагментарно содержащих это сочинение, относящихся по классификации публикатора этого трактата французского ученого Ж. Фонтена ко времени от начала правления Сисебута (т.е. от 612 г.) до времени Карла Великого (IX в.). Фонтен составил карту распространения трактата "О природе вещей" в Европе раннего средневековья. Будучи созданным в Севилье, трактат был вручен королю в Толедо. Вслед за этим его списки попадают в Сарагоссу, далее — во Флери, Сен-Дени и Камбрэ (Франкское государство), затем на территорию Италии в Монтекассино, а также в германские аббатства (Фульда и др.), а затем в монастырь в районе Зальцбурга. Одновременно рукописи трактата появляются в Нортумбрии и Ирландии[15]. Таким образом рукописи трактата образуют несколько ветвей: испанскую, галло-французскую, италийскую, германскую, английскую, ирландскую. Произведение Исидора не лежало мертвым грузом, а переписывалось в монастырских скрипториях и изучалось в монастырских школах.
Сочинение Исидора "О природе вещей" — этапное. Это своеобразный "перекресток" предшествующих античной (языческой) и христианской традиций и последующей средневековой интерпретации природы. В науке давно уже стало стереотипным утверждение, что средневековье не имело подлинного интереса к изучению природы. В странном, на первый взгляд, контрасте о этим утверждением находится простая констатация существования многочисленных средневековых трактатов "О природе вещей", "О мире", "О природе мира", энциклопедических сочинений, значительную часть которых составляют рассуждения "о природе". Собственно, трактат Исидора открывает многовековой ряд подобных творений. Природа и мир не выпадают из поля зрения средневековых авторов, напротив, они, кажется, неизменно притягивают их. Вместе с тем, открыв любой из этих манускриптов, мы столкнемся с миром и природой, как будто знакомыми современному человеку и одновременно незнакомыми, узнаваемыми и неузнаваемыми. Дело не только в том, что современный человек имеет совсем иные представления о строении вселенной, о Земле и явлениях природы. Различия такого рода легко объяснимы. Они — естественное следствие прогресса науки. Странным покажется другое — даже такие привычные вещи, как смена дня и ночи, вода и почва, растения и животные, предстают в этих манускриптах, как бы преломленными через магический кристалл, каковым является специфическое понимание познания. Если античная натурфилософия "заменяла неизвестные еще ей действительные связи явлений идеальными, фантастическими связями и замещала недостающие факты вымыслами, пополняя действительные проблемы лишь в воображении"[16], то в еще большей степени это было свойственно средневековым знаниям о природе. При всем различии подходов и результатов античной натурфилософии и средневековых представлений о природе, умозрительный подход к познанию природы как целостности, при котором можно пренебречь деталями, формальными различиями, стремление к констатации последних ее оснований, ее, так сказать, сущностного уровня, (понимаемого в соответствии с мировоззренческой концепцией), сближает мысль античности и средневековья.
Следует оговориться, что эта общность менее ощутима при сравнении величайших философских систем, таких, как, например, платоновская или аристотелевская, включая их развитие до конца античности, и крупнейших теологических концепций, таких, как учение Аврелия Августина или Фомы Аквинского. Точнее сказать, общность эта уходит в тень под напором тех огромных различий, которые столь резко разделяют мышление философское и мышление теологическое. Поиски путей к Единому, высшей идее, первопричине, характерные для античности, вырождаются в средние века в апологетизацию Абсолюта. Однако в школьной традиции, снижавшей, тиражировавшей образцы "высокого" философского и теологического мышления, эта общность подходов выступает отчетливо, так же, как и в сфере обыденного сознания
Исидор представляет в своем трактате "О природе вещей" этот средний, близкий к "школьному" уровень рассуждений о природе. Вместе с тем его трактат — это то основание, о которого начиналось всякое "интеллектуальное" познание природы в средние века. В каком же отношении находится это сочинение, столь важное для средневековья, к античному знанию о природе?
Сразу же по прочтении названия трактата Исидора Севильского возникает ассоциация с одноименной поэмой римского поэта-эпикурейца I в. до н.э. Лукреция Кара. Название "De rerum natura" закрепилось за сочинением Лукреция в I в. н.э.; впервые оно употреблено грамматиком Пробом. Однако пере Лукреций постоянно обращается переводчик и комментатор поэмы Лукреция Ф.А. Петровский считает, что это название органично вытекает из текста поэмы[17]. к этому выражению. В свою очередь нить от Лукреция тянется вглубь греческой философии к Эпикуру, автору 37 книг "О природе" и еще далее к Эмпедоклу, Пармениду и ионийской школе, о их особым интересом к философии природы. Важное место в натурфилософии принадлежит Аристотелю, создавшему детально разработанный цикл сочинений "естественнонаучного" характера, куда вошли "Физика", "О небе", "О возникновении и уничтожении", "Метеорология", особенно часто комментировавшаяся, к которой наиболее близко примыкают сочинения Исидора "О природе вещей" и "Этимологии", а также ряд трактатов о животных и так называемые "Parva naturalis"[18]
