Читаем О нём (ЛП) онлайн бесплатно

Автор: Кристина Лорен

Название: «О нем»

Жанр: слэш, ЛГБТК+, YA

Серия: вне серий

Возрастное ограничение: 14+

Русифицированная обложка: Оля Грачева

Перевод и оформление: Ruby_Miller специально для группы https://vk.com/rubymiller

Книга предназначена только для ознакомительного чтения.

Публикация данного материала без ссылки на переводчика и группу строго запрещена.

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

Посвящается Мэтти, потому что без тебя этой книги не было бы.

И каждому подростку, которому просто необходимо это услышать:

ты идеален. Именно такой, какой есть прямо сейчас.

«А любовь — это любовь, любовь, любовь, любовь. Не отмести в сторону и не убить».

(Лин Мануэль Миранда)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Окончание зимних каникул очень похоже на стартующий круг почета. Позади семь семестров нашей школьной жизни, и остался только один — символичный — последний. Мне хочется отпраздновать это со среднестатистическим размахом: на несколько бестолковых часов нырнув в кроличью нору Ютуба. К сожалению, этому не бывать.

Потому что рядом со мной на кровати лежит Отем и сверлит меня взглядом в ожидании, когда я объяснюсь.

Мое расписание составлено не до конца, а занятия начнутся уже через два дня, и лучшие предметы разбирают как горячие пирожки, и вообще — «Это так типично для тебя, Таннер».

В общем-то, она не ошибается. Это действительно типично для меня. И мне на ум постоянно приходит метафора, что в наших отношениях она муравей, а я стрекоза. Так было всегда.

— Все хорошо.

— Все хорошо, — повторяет она и бросает карандаш. — Тебе бы футболку с такой надписью.

Отем моя опора, мое убежище, лучшая из лучших — но когда речь заходит об учебе, она становится невероятно дотошной. Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. На день рождения Отем в девятом классе — спустя год, как я переехал сюда, и она взяла меня под свое крыло, — я подарил плакат с котенком, прыгающим в ванну с клубками. Плакат по-прежнему висит на том же месте. Котенок, конечно, милый, но в одиннадцатом классе его невинная простота омрачается нелепостью самого факта наличия подобного постера. Поэтому поверх мотивационной фразы «ПОГРУЖАЙСЯ С ГОЛОВОЙ, МАЛЫШ!» я написал то, что предположительно и имел в виду автор: «НЕ БУДЬ СЛАБАКОМ!»

Должно быть, с моими правками Отем согласна, раз не сняла плакат.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее.

— Почему ты так беспокоишься? Это же мое расписание.

— Я не беспокоюсь, — отвечает она, с хрустом уминая крекеры. — Но ты и сам знаешь, как быстро разбирают интересные предметы. И я не хочу, чтобы ты в итоге пошел на оставшуюся органическую химию к Хою, ведь он задает вдвое больше домашки, а это значит, что я буду отрезана от мира.

Отчасти это правда. Ходить к Хою на химию значит отрезать ее от остального мира — из нас двоих машина только у меня, и большую часть времени я Отем повсюду вожу. Но на самом деле она терпеть не может, что обычно я дотягиваю до последнего, а потом все равно умудряюсь получить желаемое. Мы с ней хорошо учимся, но каждый по-своему. Оба с отличием прошли АСТ-тест, но если Отем подходила к учебе неугомонной ищейкой, я же был похож на кота, валяющегося на залитом солнцем подоконнике. Если задание мне по силам и представляет интерес, так и быть, я за него возьмусь.

— Да, твоя жизнь вне учебы — наш основной приоритет, — я ложусь поудобней и смахиваю с руки крошки от крекеров, на которых лежал. Они оставили еле заметный след на коже, как мелкая галька на пляже. Отем пора перенести свою дотошность на уборку. — Отем, господи. Ты поросенок. Только взгляни на кровать.

В ответ она лишь засовывает еще несколько крекеров в рот, насыпав крошек на простыню с изображением Чудо-Женщины. Рыжие волосы Отем собраны в растрепанный пучок, и на ней сейчас все та же пижама со Скуби-Ду, в которой она ходила еще в четырнадцать лет. Она ей по-прежнему впору… в основном.

— Если ты когда-нибудь приведешь сюда Эрика, — говорю я, — он будет в ужасе.

Эрик — наш друг и один из немногих не мормонов в нашем классе. Думаю, чисто технически он все-таки мормон, как минимум из-за родителей. Таких обычно называют «Джек-мормон». Они употребляют алкоголь и кофеин, но при этом достаточно активно участвуют в делах церкви. «Пользуемся всем лучшим из обоих миров», — как он говорит. Хотя очевидно, что большинство учеников-мормонов Прово Хай Скул с ним не согласны. Когда дело доходит до социума, быть Джеком-мормоном означает не быть мормоном вообще. Как я, например.

Из ее рта вылетает несколько кусочков крекера, когда Отем кашляет и изображает отвращение.

— Я не подпущу Эрика к своей кровати.

Но тем не менее я здесь, лежу на ее кровати. Тот факт, что я в принципе допущен в спальню Отем, свидетельствует о большом доверии ее матери по отношению ко мне. Или же миссис Грин чувствует, что между нами двумя ничего быть не может.

Однажды мы попробовали, это случилось на зимних каникулах в девятом классе. На тот момент я жил в Прово пять месяцев, но влечение между нами возникло практически мгновенно — сдобренное почти одинаковым расписанием и общим ощущением себя лишним среди учеников-мормонов. К сожалению, с моей стороны влечение исчезло, как только дело дошло до дела, и каким-то чудом мы сумели избежать неловкости после ни к чему не приведших поцелуев. И больше я рисковать не готов.

Кажется, вслед за мной Отем так же ясно ощущает, что мы лежим слишком близко, и оттягивает низ своего пижамного топа. Я сажусь и прислоняюсь к деревянному изголовью. Так безопасней.

— Что у тебя первым уроком?

Она заглядывает в свое расписание.

— Поло. А потом современная литература.

— У меня то же самое, — стащив у нее крекер, я — как цивилизованный человек — съел его, не уронив ни крошки. Проведя указательным пальцем по списку, я начинаю понимать, что с этим семестром проблем не будет. — В целом, расписание нормальное. Нужно только добавить что-то на четвертый урок.

— Ты можешь добавить Семинар, — радостно хлопает в ладоши Отем.

Ее сверкающие глаза почти освещают темную комнату: Отем мечтала об этом курсе с девятого класса.

Семинар — я абсолютно серьезно, в школьных газетах это слово всегда пишут с большой буквы — это настолько пафосный курс, что дальше просто некуда. «КНИГА ЗА СЕМЕСТР» — бросает вызов его программа. Можно подумать, подобное возможно только на их занятиях. Или что обычный человек за четыре месяца не в состоянии сложить слова и сам. Четыре месяца — это же целая жизнь.

Туда принимают только тех учеников, кто прошел хотя бы один курс углубленного английского и за прошлый семестр имеет средний балл как минимум 3,75. Так что из семидесяти учеников учитель берет лишь четырнадцать.

Два года назад в Нью-Йорк Таймс вышла статья, назвавшая Семинар «блестящим курсом с амбициозной программой, которым самоотверженно руководит автор бестселлеров, бессменный Тим Фудзита». (Эта цитата была напечатана, увеличена чуть ли не в тысячу раз и повешена в рамке у кабинета администрации. В ответ на это я всегда злоупотреблял разными непечатными наречиями, что Отем называла мелочностью). В прошлом году выпускник Себастьян Бразер прошел курс Семинара, и какое-то крупное издательство выкупило права на его рукопись. Не зная, кто он, я слышал его историю тысячу раз. Сын епископа! Написал фэнтези-роман! Понятное дело, это впечатляло. Мистер Фудзита отправил рукопись агенту, а тот — своим людям в Нью-Йорк, потом за нее даже возникла борьба, а потом — бум! — и вот он зачислен в Университет Бригама Янга, что через дорогу, и явно отложил свое грядущее миссионерство, чтобы отправиться в книжный тур. И практически стал новым Толкином.

Или Л. Роном Хаббардом. Хотя мормонам вряд ли придется по душе такое сравнение. Они не любят, когда их имена смешивают с последователями разных культов. С сайентологами, например.

В любом случае, сейчас Семинар — это единственное — за исключением футбольных матчей УБЯ [Университет Бригама Янга — прим. перев.] и огромного количества мормонов, — что соотносят с Прово.

— Тебя приняли? — скорее утверждаю, нежели спрашиваю я, совершенно, впрочем, не удивляясь. Этот курс для Отем много значит, и помимо соответствия всем требованиям, она поглощала книги одну за другой, надеясь, что однажды напишет свою.

Она улыбается. А улыбка безбрежная, как океан.

— Крутышка.

— Ты тоже сможешь попасть, если поговоришь с Фудзитой, — говорит она. — У тебя проходной балл. И пишешь ты хорошо. А еще он обожает твоих родителей.

— Да ну, — я готов ждать ответа о зачислении из любого колледжа, лишь бы не местного — мама умоляла меня подать заявку за пределами этого штата — и он будет положительным, только если закончу последний семестр с хорошими оценками. Независимо от того, что дело мне представляется несложным, искушать судьбу все-таки не стоит.

Отем покусывает свой многострадальный ноготь.

— Потому что тогда тебе придется, ну, сам знаешь — закончить начатое?

— Но ведь с твоей мамой я закончил? Понимаешь, о чем я?

Она дергает за волоски на моей ноге, и я пронзительно взвизгиваю.

— Таннер, — сев на кровати, говорит она. — Я серьезно. Тебе будет полезно. Запишись со мной на этот курс.

— Ты так говоришь, будто уверена, что мне хочется.

Сердито посмотрев на меня, она ворчливо произносит:

— Это же Семинар, придурок! Все на него хотят.

О чем я и говорил. Она поставила этот курс на пьедестал, и это настолько глупо, что я чувствую необходимость быть защитником при Будущей Отем, когда она выйдет в большой мир и начнет вести свои девичьи битвы в стиле Гермионы. Поэтому я улыбаюсь ей своей самой неотразимой улыбкой.

— Хорошо.

— Может, ты беспокоишься, что не сможешь придумать ничего интересного? — интересуется она. — Я тебе помогу.

— Да ладно. Я приехал сюда, когда мне было пятнадцать — и, думаю, мы оба с тобой согласимся, это было не лучшее время для переезда из Пало-Альто (Калифорния) в Прово (Юта) — без друзей и с полным ртом брекетов. Так что у меня полно историй.

Не говоря уже о том, что я наполовину еврей, квир [от англ. queer «странный» — термин, для обозначения любой модели поведения, отличающейся от традиционной — прим. перев.] и живу в городе мормонов и натуралов.

Последним я ни с кем не делюсь, даже с Отем. В Пало-Альто не было проблемой, когда в тринадцать лет я обнаружил, что идея целоваться с парнями мне нравится так же сильно, как и идея целоваться с девушками. Здесь же это будет огромной проблемой. Да, Отем моя лучшая подруга, но я не хочу рисковать. Что, если внезапно выяснится, что она прогрессивная лишь в теории, а на практике ей не понравится, что в ее спальне сидит парень с нетрадиционной ориентацией?

— Брекеты были у всех, и с тобой дружила я, — она снова плюхается на спину. — И потом, быть пятнадцатилетним мало кому нравится, Таннер. Это период внезапных месячных и стояков некстати, где-нибудь в бассейне, например. Прыщей, тревог и полного непонимания, как себя вести. Так что гарантирую, что за неимением лучшей идеи для книги десять человек из пятнадцати будут писать о школьных трудностях.

Мысленно пролистав события своего прошлого, я чувствую, как внутри что-то кольнуло: может быть, она и права. Может, я и правда не смогу придумать ничего интересного и глубокого, а художественная литература рождаться в глубинах души. Меня поддерживают родители — иногда даже слишком. У меня есть сумасшедшие, но замечательные многочисленные родственники. Умеренно кошмарная и повернутая на эмо-культуре сестра. Своя машина. Я мало что знаю о серьезных проблемах.

Но, решив поупрямиться, я щипаю Отем за ногу.

— Ну а что такого глубокого в тебе?

Это, конечно, шутка. Отем о многом может рассказать. Ее отец погиб в Афганистане, когда ей было девять. После чего ее мать — озлобленная и убитая горем — разорвала отношения с мормонской церковью, что в этом городе приравнивается к дезертирству. Больше девяноста процентов населения принадлежат к Церкви СПД [Церковь Иисуса Христа Святых Последних Дней — прим. перев.]. Поэтому быть другим — значит оказаться за пределами активной общественной жизни. Плюс ко всему, они с Отем с трудом перебиваются на одну зарплату миссис Грин.

Отем невозмутимо смотрит на меня.

— А я понимаю, почему ты не хочешь за это браться, Танн. Придется ведь пахать. А ты тот еще лентяй.

***

Сначала Отем уговаривала меня пойти на этот идиотский курс, но сегодня, по дороге в школу в первый день после зимних каникул, ее задело, когда я сказал ей, что меня приняли.

Она сверлит меня взглядом, пока я сворачиваю на Бульдог Бульвар.

— И что, Фудзита тебя принял? — спрашивает она. — Вот так просто?

— Одди, ты спятила, если злишься из-за этого. Ты сама-то понимаешь?

— И… что? — говорит она, не обращая внимания на мой риторический вопрос и глядя вперед. — Значит, будешь ходить?

— Ага. Почему нет? — я заезжаю на студенческую парковку и ищу свободное место где-нибудь поближе к входу, но, поскольку мы опаздываем, естественно, ничего удобного уже не осталось. Так что паркуюсь позади здания.

— Таннер, ты вообще понимаешь, что это такое?

— Как я мог учиться в этой школе и не знать о Семинаре?

Отем агрессивно смотрит на меня, потому что я ответил ей насмешливым тоном, который она терпеть не может.

— Тебе придется написать книгу. Целую книгу.

Мое терпение лопается с присущим мне спокойствием: я чуть сильнее обычного открываю дверь и выхожу на мороз.

— Одди, какого черта? Кажется, именно ты уговаривала меня подать заявку.

— Да, но ты не должен этого делать, если сам не хочешь.

Я демонстрирую улыбку, которая так нравится Отем. Конечно, мне не стоило бы, но иногда приходится пользоваться всеми доступными приемами.

— Тогда не надо было обзывать меня лентяем.

Она издает сердитое рычание, которое, в свою очередь, нравится мне.

— Ты счастливчик, о чем даже не подозреваешь.

Не удостоив ее ответом, я достаю из багажника рюкзак. Она совершенно сбила меня с толку.

— Ты ведь понимаешь, что я имею в виду? Что для тебя это было легко? — догнав меня, продолжает Отем. — Мне пришлось отправить запрос, пройти собеседование и чуть ли не начать пресмыкаться. Ты же вошел к нему в кабинет и просто записался.

— Не совсем так. Я вошел в кабинет, поболтал с ним немного, рассказал, что нового у родителей, и только потом он меня записал.

Ничего не услышав в ответ, я поворачиваюсь и вижу, что Одди идет в другую сторону, к боковому входу.

— Увидимся за ланчем, лучшая подруга! — кричу я ей. В ответ она показывает мне средний палец.