Читаем О насущном. Том 8 онлайн бесплатно

Несуразная книга1о неведомых величинах, оставшихся прошлом, – забвением. Наверное, это кому-то когда-нибудь пригодится, ибо с некоторых пор во всём я лицезрел лишь бессмыслицу.... Более проницаема посредством плейлиста, влияющего на осознание, его “отключающим” образом.

https://music.yandex.ru/users/bykmk/playlists/1269

В моменты отчуждённой опустошённости2, будучи владельцем состояния чьё не соизмерить с величиной видимого спектра: ибо свет в понимании каждого несёт разный характер восприятия, мне ничего не оставалось, как задаться целью изменить мир. Наивная мечта одиночек–неудачников, слепо грезящих чему не бывать. Но увы, веды глубинные знали более о чём я твердил и говорю поныне; ибо отчётливо обозревали финал, начало которого бралось за многие столетия до моего рождения. Это началось не сегодня и закончится не завтра. Это вечно. Но на фоне отведённого времени ничто. Смысл всего в ином. Вы здесь, как и все, для другого. Для чего? Ответ в Вас. Ведь возможность умереть дана каждому. Но воспеть лишь единицам; долой отринувшим участь смертную, твёрдым намерением, волей самоотверженного Я, не зная грядущего его судьбоносной, – шагать до забвенно-победоносного конца. Будет сложно. Я буду ломать Ваш мозг. Твой, читатель. Он будет вопиющи желать закрыть, выкинув вон, сочтя за бред. Но угодно ли чертям, чтоб звали их по именам?.. Никто из Вас ничего не понимает. Кто он. Откуда. И зачем живёт с тем, кого желал, но не любить. Ибо о любви если и ведал, лишь то, что она безответна. Не ведал, что истинно, а что нет. Что созидать, а что разрушать, и чего вовсе стоило категорически избегать. А уж в помине никто и близко не осознавал, где находился тот чьи строки ныне почитаемы, читаемы или внимаемы. Но, к слову, это не имеет смысла. Ибо он прежде в другом. В тебе, и каждом тебя окружающем элементе, в том числе обстоятельстве. Но явно не слове. Оно лишь форма донесения осязаемого. Но далёкого воочию от истинности. И стремился ли кто узнать, что было отчасти скрыто, но вовсе не скрывалось?.. Узрев то самое, за горизонтом событий произрастающее, масштаб чьего не соизмерить обыденной величиной от её узкой ограниченности к видению, но лишь от банального неведения лицезревшего, вследствие его не устремления к чему-то особо высокому. И речь не о горах. Бессмыслицы узревший, тонув, вновь останется с ничем. А глас, пронявший сей "как есть", – знай, ты не один. И свершится вскоре, что было раннее казалось невозможным.

Жизнь – ничто иное, как извечно всеми любимая, но не правдой, супруга верных дней не своих идеалов для подражания. Чужая, почему-то всегда лучше, красней, свежее. Иными словами, этакая гонка чужих ценностей, далёких от совершенства. Но почём нам знать, будучи несовершенными, что есть совершенство? И как выглядит истина того самого явления, чьей мы не под стать? И совершенен ли тот, кто ничего не знает о совершенстве так таковом, как явлении? Умеющий, ведающий, всегда более сдержан, мудр, молчалив в отличии от его совершенной копии. Мир окружающий – школа. Счастье – знание. Думай, как вечность, созерцая её неизгладимую юдоль, будто познал бесконечную недосягаемую взора составляющую. Долой иллюзиям мирской обыденной суеты! Грёзам уподобляясь безмерно, плоды лишь пожухлые пожинать, не зрев сути Высшей, чьей всплеск аккурат любви первозданной, не утратившей свою истинность под покровом ночи желаний человечных; в сущности, низких. Вкупе с мощной визуализацией рождения новой, раннее неизведанной звезды пленительного, подталкивающей к созиданию этакого совершенного, рождай галактики, созвездия, окутывая их бесконечной энергией мыслеформы своего истинного Я, глубинного, устремляясь к бесконечности, выражая причастность к горению звезды в очах, являвших беспристрастие… Ибо каждый проймёт сказанное как скажет глас его живущий, нутром осязаемый, как эталонный. Посему слова и ничего не значат; но не суть, благодаря которой побуждающее внутренне заставит обратить внимание на сказанное особым, «родным» взглядом. Отдайся целиком, о читающий! Чтивший хоть один из законов Высшего бытия! Отдайся сему сказанному, как никогда бы раннее, ежели бы тебя не попросили! Пройми нутром, сердцем, глядя сквозь них в мир, раннее не замечаемый лишь от убеждённости, что там ничего «такого» нет! Ох сколько в тебе лжи и недоверия! Ах, если б ты знал… Созерцай под музыку, которую я посоветую, не переходя на фантазии мира житейского, уподобляясь объекту грубой материальной формы. Грезь о великом стоящем, неизведанном, чистом, искреннем. Весь высший уровень притязания есть в тебе. Он спит глубоким сном. Пробуди его, подчинив себе. Но прежде своеручно будь готов стать подчинившимся. Делай это каждый раз, когда имеется эмоциональный подъём, после еды, но не тяжёлой. А той, чей приём ознаменован подконтрольным ощущением небольшого чувства голода. Как почувствуешь восхождение чего-то ожидаемого, лёгкого, созидательного, – взрывай, рождая новые галактики, знанием. Пробуждая глубинное, направляй в русло созидательное. Делай это всегда, когда имеется минута свободного времени. Создай эту минуту. Стань частью её жизни.

Выразить любовь к данному упражнению, проложить дорогу к нечто новому, раннее не осязаемому и не видимому; нечто совершенному; но предупрежу, оно весьма энергозатратное, и побочный эффект присутствия того самого единства может наблюдаться не сразу. А то и вовсе противоречить сказаниям. Сонливость, понурость, физическое, моральное опустошение следствие того, что путь верен, но твой внутренний запас истощён, в виду его малого стратегического количества. Продолжай в том же духе, оставаясь искренним и верным затее. И вскоре ощущение начнёт усиливаться, подобно силовой выносливости атлетично сложенных людей. Законы, чьим подчиняется следствие жизненное, противоречат Абсолютной действительности. Если ограничивать себя рамками бытности других личностей, то на тонком, истинном плане, величины запредельных возможностей, в том числе и физических человека: энергия, ему присущая, созидаемая в количествах, ограниченных лишь им самим, никогда не пробудится. В т.ч. «Кундалини.» Сложность барьер, порой же вовсе тупик. Но не конец, а всегда начало. Дорогу осилит идущий. И более никто. В руках осилившего путь богатства неписанные, мирскому нынешнему невообразимые. Лишь он под стать узреть их следствие в себе, граничив с истиной уже небытия…

Эмоциональное забвение – это когда эмоция ума превалирует над неколебимостью взгляда (или осознанностью: первичным следствием восприятия реальности, или глазами вселенной/пространства). Эмоциональное забвение – это утрата связи со своим Я в момент страха или иной конгениальной эмоции ума. Не обязательно перед обстоятельством, а спонтанно, неожиданно, в чрезвычайной ситуации. Вопрос лишь в силе влияния. Склонность к страху или эмоции, вызывающей забвение, уже говорит о неосознанности идущего. Это не значит, что человек глуп. Это значит, что его легко оставить ни с чем, забрав лишь то, от чего он зависим. Будь то страсть, сомнение, апатия или чувство голода. Это всё забвение, но по отношению к первичной природе. Непознанной, вследствие непрестанно продолжающегося условия на протяжении всей жизни. Человек неосознанно, ввиду неведения, не избавляющего от ответственности, проживает жизнь, питая эмоции ума чувством, берущим начало от ЭГО, или мысли; но не истинной, а той, чья сформирована благодаря апостериорной тропе посредством логики ума.

Первичное, истинное не подразумевает логики к вещам. Оно пребывает вечно. Оно непреложно. Оно нерушимо, и человек его дитя. В ином случае, ежели идущий противиться природе его создавшей, он, продолжая идти не будет избавлен от таких порочных, вызывающих зависимость чувств, как вожделение, эмоциональная опустошенность, алчность, депрессия, жажда или потребность в чём-либо ином, вследствие неведения о том, что истинно он хотел, потому как по-прежнему оставался “заложником” ума а не отождествленным, или растворённым в эссенции пространства Вселенной. Чтобы было проще осознать, что есть неколебимость и как она выглядела, посмотрите на вещи взглядом Вселенной. Её непреложность ко всему всегда пребывает в одинаковом состоянии. Человеку также доступно это мировосприятие. Но для этого необходимо устремить взор на долгие года-десятилетия, туда, куда раннее не стремил. В том числе внутрь себя, посвятив большую часть времени единству с самим собой и чувству, формирующему пространство. Богу/Вселенной, оставшись наедине со своими мыслями, эмоциями и чувством беспокойства до тех пор, пока чернота, провоцирующая на агрессию, мятежу и бессознательному деланию безрассудных вещей не исчерпается, заменившись на иное, не конгениальное к представлению “о чистоте”, – кристальным, не предающимся к описанию следствием, представляющим облик Вселенной, но глазами идущего.

То есть фактически идущий становится Вселенной, осязая её волю, неколебимость и непроницаемость воочию. Фактически он познал жизнь, смысл, и возможное предназначение каждого, заключённое в простое, но в тоже время необъятное следствие, именуемое как апофеоз совершенства или истинный апогей разумности, позволяющий смотреть на все вещи первичным взглядом или причиной, зарождающей любой раздор особой целью. Его приятие любого происходит на уровне априорного, и последствие всего происходящего для него имеет более глубокий смысл, нежели для остального, выполняющего свою роль во имя той же цели. Априорное чувство – приятие любого встречающегося обстоятельства с особой мудростью, чью пока не понять логикой ума, но возможно пронять, спровоцировав на притяжение, при условии непрестанной работы над собой и своими изъянами, вечно провоцирующими к мятежу от любого виденного, идущего в разрез текущему воззрению. Наблюдать, не провоцироваться, стараясь пребывать “здесь и сейчас” в любой момент времени; даже самый катастрофичный, где, казалось бы, нужно думать о спасении собственной жизни, но уж точно не о Боге – создателе ситуации, в которой Ваше беспомощное Я было обязано вспомнить первичное. Дорогу осилит идущий. Ибо все ведут к одному.

Плевать, как ты считаешь, читающий. Плевать на каждого служившего своему рабовладельческому чувству эгоцентризма. Плевать на каждого и всех, кто дозволяет эмоции ума брать верх над осознанностью – оком Вселенной или чувством вышестоящей мудрости.

Остальным, с пиететом относящимся к сказанному, понимающим или всячески стремившимся к неизведанному, мой громовой поклон всем чувством высшего не Я…

Уверяю, однажды ты потеряешь ВСЁ. И если мнишь, что был защищён, то просто будь готов ко всему. Ибо не провидеть того, от чего был прежде зависим. Ибо то, именуемое ВСЕМ, в каждом из грядущих миров, больше вместе взятых к твоим предшествующим. Ты потеряешь несопоставимо более чем мог иметь на пути к любому, именуемому свободой. Ибо самое величайшее, прежде нерушимое ничем, склонным к воздействию извне лишь ВЕРА.

Созидающий благообразные фигуры, о держащий кисть в руках, – это про тебя! – уже родился с задатком внутреннего беспокойства, побуждающего к вечному акту во имя волеизъявления глубинной экспансии. Мой особый достопочтенный поклон и поэтам, стремившимся предать слогу невыразимый изысканный отблеск, как отражение величайшей виртуозности; воочию демонстрируя причастность к мастерству высшего искусства. Художник, как и склонный к пониманию значимости партитуры, разделяют второе триумфальное; остальные победоносное третье. Проигравших нет. Но победителей не судят. Лишь содрогающий слогом от сердца к ладони, – способен изменить течением мир и воззрение ко всему от им доносимого. Не один остальной акт творения не пробуждает столь к вечной дрёме склонное. Ибо лишь слог, нисходящий от триумфального чувства сквозь сердце, демонстрирует исконную причастность к форме, невыразимой ничем иным, как не тем благодатным послевкусием нещадно рубившего наповал четверостишия. Ибо кроме как слова донести осязаемое «как есть, не оставляя возможность добавить от себя чего не стоило», – о великий, кем бы ты не был, знай, я уважал тебя более чем кто-либо другой, ибо осязал то в крат, чем все вместе взятые, – не предоставляется возможным.