Читаем o 62dfea5a729b3fab онлайн бесплатно
Люси и Стивен
при участии Кристофа Гальфара
Иллюстрации Гарри Парсонса
УДК 821.111-93 ББК
84(4Вел)-44 Х70
Люси Хокинг, Стивен Хокинг и Кристоф Гальфар
ДЖОРДЖ И ТАЙНЫ ВСЕЛЕННОЙ GEORGE’S SECRET KEY
ТО THE UNIVERSE
ISBN 978-5-903497-13-3
© JI. Хокинг, текст, 2007 / Text copyright © Lucy Hawking 2007 © E.
Канищева, перевод, 2008
© Детское издательство «Розовый жираф*, издание на русском языке, 2008 ©
Издательство «Рандом хаус», иллюстрации Г. Парсонса, 2007 1-е издание на английском
языке, 2007
«Не мог же он взять и испариться? - думал
Джордж, растерянно озираясь. - Поросята не тают в
воздухе просто так!»
Загончик для поросёнка был пуст - явно и без-
надёжно пуст. Может, это обман зрения? Джордж
зажмурился изо всех сил и снова медленно открыл
глаза. Ничего не изменилось. Огромный, розовый,
вывалянный в грязи безобразник как сквозь землю
провалился. Хуже того - Джордж заметил, что
боковая дверь свинарника распахнута настежь.
Стало быть, кто-то её не запер как следует. Точнее,
не кто-то, а сам Джордж.
- Джордж! - донёсся из кухни голос мамы. - До
ужина не больше часа. Ты уроки сделал?
- Да, мам! - откликнулся он притворно бодрым
голосом.
- Как там твой кабанчик?
-
Прекрасно! - Джордж для убедительности
хрюкнул. Пусть мама думает, что всё здесь идёт
своим чередом - здесь, в саду за домом, где
полным-полно грядок с овощами и всего один, но
очень большой поросёнок... который, правда,
загадочным образом исчез. Подумал и хрюкнул ещё
пару раз для надёжности: очень важно, чтобы мама
не вздумала заглянуть сюда, пока он, Джордж, не
разработал план действий. Он понятия не имел, как
найти поросёнка, водворить в свинарник, запереть
дверь и не опоздать к ужину. Однако он работал над
этой задачей - и меньше всего ему хотелось, чтобы
кто-то из родителей заявился сюда, пока она не
решена.
Джордж прекрасно знал, что родители не в восторге
от его поросёнка. Маме и папе даже в страшном сне
не приснилось-бы, что у них за домом когда-нибудь
будет
обитать свинья.
Особенно недоволен
был папа: он просто
скрежетал зубами,
вспоминая, кто посе-
лился за овощными
грядками. Свинья –
тогда еще поросенок –
была подарком.
Несколько
лет назад накануне Рождества к входной двери
доставили коробку, в которой что-то сопело и ве-
рещало. Открыв её, Джордж обнаружил внутри
крайне недовольного розового поросёнка. Он бе-
режно вынул его из коробки и целый вечер восхи-
щённо наблюдал, как новый друг цокает вокруг ёлки
крошечными копытцами. К коробке была приклеена
записка: «Дорогие все-все-все! С Рождеством! Этому
парнишке нужна крыша над головой. Возьмите его к
себе! Целую, бабушка».
Папу такое прибавление в семействе не порадо-
вало. Да, он вегетарианец, но это вовсе не значит,
что он обожает животных. Наоборот, он предпо-
читает иметь дело с растениями: они не перево-
рачивают всё в доме вверх тормашками, не ос-
тавляют грязных следов в кухне и не съедают до
последней крошки забытое на столе печенье. А вот
Джордж был счастлив, что у него теперь есть свой
собственный, личный поросёнок.
Рождественские подарки от родителей в тот год
были ужасны, как всегда. Рукава связанного мамой
свитера, оранжевого в фиолетовую полоску, свисали
до пола; свирель тоже была не из тех вещей, о
которых Джордж мечтал всю жизнь; а уж когда он
развернул набор юного рыболова «Сделай сам: садок
для разведения червей», ему с большим трудом
удалось изобразить восторг.
На самом деле Джордж мечтал получить в
подарок компьютер. Он хотел его больше всего на
свете. Но он знал, что компьютер ему не купят
ни за что и никогда. Родители не любили новомодных
изобретений и стремились вести «простую и чистую жизнь»,
обходясь без домашней техники. Автомобиля у них не было,
одежду они стирали вручную, а дом освещали свечами, чтобы
не связываться с электричеством.
Всё было устроено так, чтобы Джордж воспитывался как
можно ближе к природе и как можно дальше от ядовитых
веществ, искусственных пищевых добавок, радиации и прочих
вредных явлений. Но вот беда: избавившись от всего, что могло
бы повредить Джорджу, родители заодно убрали из его жизни
много чего приятного и интересного. Может, маме с папой и
нравилось водить хороводы вокруг майского дерева,
участвовать в маршах протеста против загрязнения окружаю-
щей среды и самим печь хлеб из собственноручно намолотой
муки, но Джорджа всё это ни капельки не радовало. Он бы
лучше покатался в парке на аттракционах, поиграл в
компьютерную игру или вообще полетел бы на самолёте куда-
нибудь далеко-далеко. Но об этом нечего было и мечтать.
Единственное, что у него было, - это поросёнок.
Это был славный зверь. Джордж назвал его Фредди. В саду
за домом папа построил для него крытый загончик, и Джордж
часами нависал над загородкой, любуясь тем, как Фредди роет
носом солому или валяется в грязи. Лето сменялось осенью,
зима весной, а поросёнок рос, рос и рос. Слово «поросёнок» к
нему уже не очень и подходило - в сумерках его запросто
можно было принять за средних размеров слонёнка. И чем
больше становился Фредди, тем теснее было ему в свинарнике.
Поэтому он не упускал случая вырваться на волю и
пробежаться по грядкам - как следует потоптаться по морковке,
полакомиться молодой капустой, пожевать мамины цветы. И
хотя мама часто говорила, что нужно любить все живые
существа, Джордж подозревал, что когда Фредди резвился на её
грядках, мама не испытывала к нему особой любви. Она была
вегетарианкой, как и папа, но Джордж собственными ушами
слышал, как мама, ликвидируя последствия разрушительных
набегов Фредди, бормотала что-то про колбасу...
Сегодня, однако, потравой овощей дело не ограничилось.
Фредди не просто поплясал на грядках - он натворил кое-что
похуже. В заборе, отделявшем их сад от соседского, Джордж
увидел подозрительную дыру. Дыру размером со свинью.
Причем Джордж точно знал, что вчера этой дыры не было. Зато
Фредди вчера был надежно заперт в своём загоне. А сейчас его
там нет. Вывод один: этот искатель приключений сбежал куда-
то, где его никто не ждал.
Дом по соседству был окружён тайной. Он пустовал с тех
пор, как Джордж себя помнил. Во всех
остальных домах на их улице хлопали двери, впуская
и выпуская хозяев и гостей, по вечерам светились
окна, сады были ухоженными. А этот дом, хоть и
располагался в ряду других, похожих, стоял будто
сам по себе - таким он был тёмным, безмолвным и
печальным. По утрам там не раздавался радостный
детский визг; по вечерам никого не звали ужинать;
по выходным не слышался стук молотка и не пахло
свежей краской -
никто не чинил покосившиеся оконные рамы, не
прочищал водосток. Сад, за которым годами не
ухаживали, разросся так буйно, что напоминал
джунгли Амазонки.
Зато участок за домом Джорджа был в идеальном
порядке. Его безупречный вид нагонял тоску.
Ровные ряды фасоли, крепко привязанной к
колышкам, развесистый салат, темно-зелёная пена
морковных хвостиков, аккуратная
картофельная ботва. Даже в мяч негде поиграть
- непременно угодишь в любимую мамину малину, и
все ягоды превратятся в пюре!
Родители и Джорджу выделили полоску земли. Они
надеялись, что он заинтересуется огородничеством и,
может быть, со временем станет фермером - будет
выращивать экологически чистые продукты. Но
Джордж не слишком интересовался тем, что
происходило у него под ногами. Он любил смотреть на
небо. Поэтому принадлежащий ему клочок планеты
Земля оставался голым и каменистым, и росли там
разве что сорняки, а Джордж тем временем устремлял
взгляд в звёздное небо, пытаясь пересчитать звёзды -
все до единой.
Соседский участок выглядел совершенно иначе.
Джордж часто забирался на крышу загончика, в
котором обитал его единственный друг, и вглядывался
поверх забора в непролазные соседские джунгли. В
раскидистых кустах было полно укромных мест, где
можно было устраивать тайники, а корявые ветви
деревьев идеально подходили для лазания. Длинные
колючие ветки ежевики петляли и пересекались, как
рельсы на вокзале. Летом вьюнок зеленой паутиной
оплетал весь сад, повсюду цвели жёлтые одуванчики,
гигантские сорняки казались инопланетными рас-
тениями, и в буйной зелени здесь и там голубели
скромные незабудки.
Но Джорджу строго-настрого запрещалось бывать в
соседском саду. Едва он заикнулся о том, чтобы пойти
туда поиграть, как родители хором сказали: «Нет!»
Причем это было не их обычное «нет», мягкое и
водянистое, как кисель, означающее «ты, конечно,
можешь сделать по-своему, но мы тебе не советуем
ради твоего же блага». Это было настоящее, твёрдое
«нет». «Нет», с которым не спорят. Точно такое же
«нет» Джордж услышал, когда спросил, не хотят ли
мама с папой купить телевизор - ведь в его классе у
всех есть телевизоры, а у некоторых даже свой
собственный телек в детской. Потом папа ещё и
лекцию ему прочёл о вреде телевизора: как засоряет
мозги дурацкая белиберда,
которую показывают по этому ящику. Но когда речь
зашла о соседском саде, папа даже лекций читать не
стал. Одно-единственное категорическое «нет». «Нет»
- и всё.
Однако Джордж был из тех, кого простое «нет» не
устраивало. Он всегда хотел знать, почему. Поняв, что
от папы объяснений не дождёшься, Джордж пошёл к
маме.
- Ох, Джордж, - вздохнула она, высыпая в тесто для
кекса мелко порубленную брюссельскую капусту и
редьку. Готовя еду, мама обычно смешивала всё, что
было под рукой, поэтому у неё не часто получалось
что-то вкусное. - Ты задаёшь слишком много вопросов.
- Я просто хочу знать, почему мне нельзя ходить в
тот двор, - не сдавался Джордж. - Если ты мне
скажешь, я сегодня больше ничего не буду
спрашивать, честное слово!
Мама вытерла руки цветастым передником, села и
налила себе крапивного чая.
- Ладно уж, - сказала она. - Расскажу тебе, если
замесишь тесто для кекса.
Она передала ему большую коричневую миску и
деревянную ложку, и Джордж принялся перемешивать
неподатливую жёлтую массу с зелёными и белыми
комочками овощей.
- Когда мы только сюда переехали, - начала мама, -
и ты был ещё совсем маленьким, в этом доме жил один
старик. Я его видела всего разок, но прекрасно помню.
У него была очень длинная борода - до колен,
представляешь? Сколько ему лет, никто не знал, но
соседи говорили, что он живёт там вечно.
- И что с ним случилось? - Джордж забыл, что
обещал сегодня больше не задавать вопросов.
- А вот этого, - загадочно произнесла мама, - никто
не знает.
- Как это? - Джордж даже про тесто забыл.
- А так, - пожала плечами мама. - Исчез, и всё.
Вечером ещё был, а наутро - словно испарился.
- Может, в отпуск уехал? - предположил Джордж.
-
Из отпуска возвращаются, - сказала мама,
- а он не вернулся. Прошло время, люди рискнули
зайти в дом, но там никого не оказалось. С тех пор дом
стоял пустым. И старика никто и никогда больше не
видел.
- Вот это да, - прошептал Джордж.
- Недавно, - продолжала мама, подув на горячий
чай, - посреди ночи в том доме вдруг раздался грохот,
зазвучали голоса, замелькал свет. Оказалось, туда
самовольно вселились какие-то люди. Пришлось
полиции их выгонять. Но на прошлой неделе оттуда
вроде бы опять слышался шум. В доме кто-то есть, но
кто - мы понятия не имеем. Вот почему папа не хочет,
чтобы ты туда ходил, пони-
маешь, Джордж?
Джордж вспоминал этот
разговор, рассматривая
огромную дыру в заборе.
Мамин рассказ вовсе не
отбил у него охоту
побывать за забором;
его по-прежнему тя-
нуло в таинственный
сад. Но одно дело -
хотеть туда, куда тебе
нельзя, и совсем другое
- когда ты вдруг
должен туда пойти
Соседский сад внезапно
показался
Джорджу
тёмным, зловещим и очень
страшным.
Джордж много раз мечтал оказаться в
том саду, но сейчас ему, наоборот, отчаянно захотелось
домой, к мерцанию свечей и знакомым запахам
маминой причудливой стряпни. Дома так надежно и
уютно... Но ведь Фредди где-то бродит совсем один.
Что если ему грозит опасность? Родителей
просить о помощи нельзя: вдруг последняя выходка
Фредди переполнит чашу их терпения, и они вправду
сдадут его на мясокомбинат?
Джордж сделал глубокий вдох, зажмурился - и
нырнул в дыру.
Открыв глаза по ту сторону забора, Джордж увидел,
что оказался в самом сердце джунглей. Ветви
сплетались над головой, почти полностью скрывая
небо. Уже смеркалось, а из-за густых крон было совсем
темно. Джордж с трудом разглядел тропинку между
исполинскими сорняками и двинулся по ней, надеясь,
что она приведёт его к Фредди.
Колючие побеги ежевики цеплялись за одежду и
царапали кожу. Под ногами чавкали старые листья,
крапива тянула к нему жгучие пальцы, а ветер в ветвях
над головой вздыхал и нашёптывал: «Берегись,
Джордж! Будь осторожен...»
Тропинка вывела Джорджа к лужайке и дому. До
сих пор ему не попадались следы сбежавшего
кабанчика. Но здесь, на разбитой брусчатке перед
домом, ясно виднелись отпечатки грязных копытец.
Теперь Джордж точно знал, что Фредди проник в дом
через выходящую в сад дверь кухни, - она была
приоткрыта ровно настолько, чтобы туда могла
протиснуться упитанная свинья. Хуже того: хотя здесь
много лет никто не жил, из окна пробивался свет.
В доме кто-то есть!
Джордж оглянулся на сад, на тропу, по которой
вышел к дому. Он знал, что нужно вернуться домой и
позвать папу. Даже если придётся признаться, что он
нарушил запрет и побывал в соседском саду, - всё
равно это лучше, чем торчать здесь совсем одному.
