Читаем Нурсолтан онлайн бесплатно

© Татарское книжное издательство, 2017

© Иванова О. Е., 2017

С большим интересом прочитал исторический роман «Нурсолтан», написанный Ольгой Ивановой. Роман является первой книгой трилогии «Повелительницы Казани» («Нурсолтан», «Гаухаршад», «Сююмбика») и включает в себя длительный период на стыке XV–XVI веков. Это время становления и расцвета Казанского ханства, непростых отношений Казани с Московской Русью, судьбоносных битв Крыма с Большой Ордой, потери самостоятельности Крымского ханства и его вассальной зависимости от Османской империи, время изгнания с Крымского полуострова генуэзцев и падения княжества Феодоро. Все эти события полно и достоверно отражены романистом в её труде.

Писателем охватывается период конца правления казанского хана Махмуда, краткое царствование его старшего сына Халиля и, государственная деятельность хана Ибрагима и его сыновей – Ильгама, Мухаммад-Эмина и Абдул-Латыфа. Также события романа переносят нас в Крым, где автор прослеживает весь нелёгкий путь прихода к власти крымского хана Менгли-Гирея. Немало страниц в своём произведении Ольга Иванова посвящает великому княжению Ивана III и его сына Василия.

Но главной героиней исторического повествования романист представляет известнейшую женщину того времени ханшу Нурсолтан. Её политическая и просветительская деятельность упоминается во многих источниках, как в восточных, так и в русских летописях, в дипломатических переписках. Сохранилось немало свидетельств тому, что матери, жёны и сёстры правителей восседали в ханских советах – диванах. К их мнению прислушивались, они возглавляли политические партии и нередко становились «серыми кардиналами» заговоров и дворцовых переворотов. Пожалуй, в этом нет ничего удивительного, нам известно, что в эпоху средневековья во многих восточных государствах высокородные женщины играли важную политическую роль. Так было и в Османской империи, и в Золотой Орде. Казанское ханство здесь не стало исключением, об этом свидетельствуют сохранившиеся документы.

Ольгой Ивановой в доступной и красочной форме изложены межгосударственные и межличностные конфликты правящих династий, правдиво, в художественном изложении прослеживаются причины гибели Казанского ханства. Широко и подробно представлена тема взаимоотношений Казанского ханства и Великого Московского княжества и понимание неизбежности завоевания Казани в 1552 году.

Автором даются образные картины экономической жизни, социального строя, внутренней и внешней политики, духовной и материальной культуры Казанского и Крымского ханств, Великого Московского княжества в XV–XVI веках.

В трилогии Ольги Ивановой прослеживается концепция научных трудов М. Г. Худякова, А. Х. Халикова, С. Х. Алишева. При описании автором крымских событий чувствуется влияние работы Л. П. Колли. В «московской теме» заметно влияние трудов Н. М. Карамзина, С. М. Соловьёва и В. О. Ключевского. Автор мастерски использует фольклорные источники – предания, сказания, легенды и эпосы.

Но не стоит забывать, что перед нами исторический роман, а не научная монография. Здесь наряду с кропотливым восстановлением событий эпохи (войн, смен правящих династий), описание которых базируется на документальных источниках, присутствует и образное мышление автора, её видение. Но следует ещё раз отметить, что богатая фантазия романиста подкреплена историческими фактами, реальными датами и имеет под собой крепкую фундаментально-научную основу.

На мой взгляд, автору удалось решить художественную задачу, когда необходимо было трансформировать историю в эстетический объект. В романах Ольги Ивановой проглядывается предметная детализация и художественный язык, которыми красочно и убедительно изображается та далёкая эпоха. У романиста вымысел удачно сживается с историческими фактами, не противоречит им. У историков нет права на вымысел, но для исторического романиста вымысел в освещении эпохальных событий – это почва, на которой взращено художественное произведение. Считаю, чтобы понять закономерности исторического прошлого в художественном произведении не обязательно воспроизводить их во всех точных подробностях и деталях. Романисту куда важнее дать художественный образ, который раскроет смысл происходящего. Кстати, к такому видению исторического романа склонялся и Л. Н. Толстой.

Хочу заметить, что Ольге Ивановой удалось смоделировать картины исторического прошлого на основе событий и фактов того времени, придать им своеобразный смысл. Стоить отметить и то, что автор беспристрастен в своих оценках, ей удаётся не вставать ни на чью сторону, не раздувать костёр межнациональной неприязни. С одинаковым сочувствием описываются страдания и бедствия народа как с одной, так и с другой стороны. В происходящих тогда войнах, переворотах не видно авторского «указующего перста» на виновного. Прослеживается мысль романиста, что всё это ход истории, её закономерность.

Следует заметить, что в истории как Казанского, так и Крымского ханства остаётся ещё немало «белых пятен», и во многом это обусловлено несохранившейся письменной документацией тех времён. Существует всего около десятка документальных источников периода Казанского ханства. Как пишет об этом С. О. Шмидт: «Письменные источники на восточных языках по истории Казанского ханства почти полностью погибли при взятии Казани в 1552 году».

При описании роли хана Менгли-Гирея автор упоминает об имеющихся на этот вопрос противоположных мнениях разных историков. Действительно, в источниках трактовка того или иного исторического события, либо исторического лица иногда описывается противоречиво и порой с совершенно противоположной точки зрения. И участие крымского хана Менгли-Гирея во взятии Кафы в некоторых источниках описывается на стороне Османской империи, у других авторов – на стороне генуэзцев и княжества Феодоро, с которым у хана был союзный договор. Автор романа в таких «спорных» случаях выбирала трактовку более подходящую для дальнейшего развития сюжета.

Не побоюсь сказать, что перед нами монументальный труд с прекрасным захватывающим повествованием. Ольге Ивановой удалось передать удивительную атмосферу того времени, но при этом не перегрузить язык романа чрезмерным количеством историзмов и архаизмов. Хочу отметить, что с исторической точки зрения данная эпоха показана убедительно, красочно, живо. Романист в своих произведениях прекрасно передаёт национальное своеобразие и содержательное богатство тысячелетней истории Казани. Это большой исторический труд об эпохе, навеки оставшейся одним из ярчайших и трагических периодов в истории Татарстана. Считаю, что такие книги, как романы Ольги Ивановой, сегодня особенно актуальны и необходимы широкому кругу общественности. И они в состоянии обогатить духовный мир, насытить «исторический голод» современного читателя.

Весна на обширные просторы Ногайской степи пришла внезапно. Казалось, ещё вчера вся степь была бела от снежного, режущего глаз, покрова. Вчера она была уныла и неуютна. Редкие звери, пробегавшие по своим делам, спешили укрыться в норах. Седые стебли сухого ковыля печально шелестели под короткими порывами холодного ветра. Если какому-то степняку приходилось в это время года оказаться вдали от стойбища, то погонял он коня без оглядки. Спешил одинокий всадник добраться до людского жилища, подальше от жуткого снежного безмолвия, которое в любой час могло обернуться страшным бураном.

Совсем другое дело весна! Весной по степи можно скакать часами, пьянеть от аромата цветущих трав, расстилающихся пёстрым ковром под копытами быстроногого скакуна. А вылетишь из-за зеленеющих холмов на берег могучего Яика[1], и закричишь от восторга, переполняющего сердце. Вот она – огромная река, отражавшая в своих кипучих водах необъятное голубое небо!

Четверо смуглых, обгоревших под щедрым степным солнцем мальчишек, почти одновременно домчались до крутого яра. Крепко держась за косматые гривы коней, они с азартом пинали их взмокшие бока босыми пятками. Айтула опередил младших братьев, первым выплеснул победный клич в широту безбрежной степи:

– Охо-хей!

Рядом радостно и возбуждённо закричали младшие братья:

– Эй! Э-э-й!!!

Непоседливый Акшобат подбросил вверх старую войлочную шляпу, закрутился юлой на беломордом жеребчике. Казалось, ещё немного, и шляпа окажется под копытами коня, но проворная рука успела ухватить её у самой земли. Акшобат засмеялся, и от его задорного, взвизгивающего смеха стало ещё веселе на душе.

– Айда! – закричал он. – Кто со мной купаться?

Черноглазый Турыиш с готовностью развязал кушак[2], распахнул полы стёганого казакина[3], обнажив худенькую смуглую грудь. Но Айтула нахмурился, как-никак, он самый старший из братьев, ему уже четырнадцать, совсем взрослый.

– Турыиш! Вода ещё совсем холодная. Да и в стойбище пора, отец ждёт.

– И то верно, – поддержал его Акшобат. – Есть хочется, айда, кто вперёд?

Мальчишка уже натянул поводья, да остановился, привстав на стременах:

– Айтула! Табун!

Но его брат и сам услышал нарастающий, лавинообразный гул десяток тысяч копыт, приближавшийся к ним.

Темноволосый Хыяли, юркий как ящерка, соскользнул с неосёдланного коня, потянул его за гриву вниз, к реке:

– Спрячемся, если воры гонят косяк, заметят нас – убьют!

Айтула напряжённо сузил и без того раскосые глаза, пытался увидеть что-нибудь в растущем на глазах облаке степной пыли. Сегодня с утра они оставили своего отца – табунщика Журмэя, стерегущего коней беклярибека Тимера, одного. Не у него ли угоняют лошадей? От этой мысли даже жарко стало, Айтула стянул с головы мягкую войлочную шляпу, вытер ею пот со лба.

– Сойдём к реке, спрячемся. И глядите в оба, если наш табун, будем отбивать.

Акшобат лишь покачал головой. «Как можно отбить добычу у вооружённых угонщиков? Мы ещё совсем малы, а оружие на всех – старый лук за спиной Айтулы!»

Но старший брат не желал сдаваться, снял саадак с плеча, достал из потёртого колчана стрелу. Спустились к реке, поручив коней присмотру младших братьев – десятилетнему Хыяли и восьмилетнему Турыишу. Айтула с Акшобатом притаились наверху. Пригнулись к траве, напряжённо ждали приближения первых жеребцов. По ним, главенствующим в косяке, могли узнать, их это табун, или какой другой. Акшобат узрел первым, подскочил возбуждённо, заорал, пытаясь перекрыть бешеный стук копыт:

– Дикий табун! Дикие кони, Айтула!

Но Айтула, казалось, не слушал, медленно поднялся на колено, нацелил свой лук. Мощные спины мышино-серого цвета с чёрной полосой по крестцу мелькали перед его взором, взлетали в воздух и опадали в такт бега чёрные гривы. Но прищуренный глаз Айтулы не сбить с прицела ничем. Он дождался последние замыкающие ряды табуна, где неслись совсем молодые жеребцы, не отличавшиеся столь буйным нравом, как вожаки. Палец напрягся, натянул до предела тетиву и в какую-то неуловимую долю секунды сорвался, послав вдаль смертоносную стрелу.

– Есть! Попал, Айтула, попал! – Акшобат от восторга так и заплясал на месте, едва дождался, пока последние лошади промчались мимо, и бросился вперёд. Айтула бежал за ним следом, а по яру взбирались вослед младшие братья.

Молодой жеребец, тёмная шкура которого ещё не приобрела присущего взрослым сородичам серого цвета, лежал на истоптанной табуном траве. Стрела Айтулы попала прямо в глаз, и Акшобат даже присвистнул от удивления.

– Хороший выстрел, – раздался рядом незнакомый голос.

Мальчишки испуганно встрепенулись, обернулись и отступили за спину старшего брата. Отряд вооружённых незнакомцев появился неизвестно откуда. Воинов возглавлял молодой вельможа. За ним неотступно следовал седобородый всадник в простой кольчуге, но с дорогой саблей на боку. Он не сводил с мальчишек настороженного взгляда, а рассечённая старым сабельным ударом бровь придавала его лицу свирепое выражение. Самый маленький из братьев, Турыиш, уткнулся в плечо Айтуле, чтобы не встречаться со сверлящими насквозь глазами старика.

– Из какого вы улуса, джигиты?

Молодой вельможа, задавший вопрос, улыбнулся. И этой открытой улыбкой он сразу расположил Айтулу к себе.

– Мы из стойбища беклярибека1 Тимера.

– А далеко ли до улусов мурзабека Мусеки?

Мальчишки переглянулись меж собой.

– Мурзабек недавно отправился в сады Всевышнего. А его сыновья никак не решат, кто возглавит их род. Говорят, поделили людей, табуны и разъехались в разные стороны.

Вельможа помрачнел, с тревогой взглянул на старого воина:

– Что же делать, Эсфан-оглан, отец посылал нас к мурзабеку Мусеке, как к своему давнему соратнику. До улуса братьев Махдумсолтан далеко, пока доберёмся до них, битва начнётся без нас. И к кому же мы теперь обратимся за помощью? – Но тут же посветлел взором: – Может, сама судьба привела нас на земли беклярибека Тимера? Направим своих коней к владетелю мангытов, в его улусе накоплена великая воинская сила. Чем больше сотен приведём, тем удачливее будет битва с ханом Махмудом.

Эсфан-оглан недовольно замотал головой. С тех пор как старый воин ступил на землю, где кочевали степняки, всё вызывало в нём приступы недоверия и обострённого чувства опасности.

– Стоит ли доверять неразумным мальчишкам? Кто станет сообщать птенцам о раздорах в улусе могущественного бека? Они всё придумали, и неизвестно, что скрывают в своих головах. Мы поедем к мурзабеку Мусеке и не будем заезжать к другим бекам, потому что это опасно, мой господин!

– А я думаю, стоит прислушаться к словам юного джигита. – Вельможа вскинул голову, и упрямый блеск миндалевидных тёмных глаз заставил Эсфан-оглана тяжело вздохнуть. Теперь уж точно ничего не поделать. Если знатный воспитанник решил ехать в улус беклярибека Тимера, его никто не сможет остановить. А солтан уже обращался к мальчишкам: – Эй, батыры, кто из вас покажет дорогу к стойбищу вашего господина?

Вездесущий Хыяли кинулся к своему коню, но Айтула остановил его:

– Я поеду, надо позвать отца, чтобы помог разделать добычу.

Он вскочил на подведённого братом каурого жеребца и оборотил гордый и независимый взгляд чёрных глаз на незнакомцев:

– Следуйте за мной.

Молодой господин с улыбкой глядел на мальчугана в старенькой залатанной одежде, но державшегося с необыкновенным достоинством. Это чувство, должно быть, сидит в каждом кочевнике, оно впиталось с молоком матери, взросло на вольных бескрайних просторах. Разве увидишь такую гордую посадку, такой независимый взгляд у жителей крымских городов или у землепашцев с их вечно согнутой спиной?

– Мой солтан, стоит ли доверяться этому проныре, неизвестно куда он нас заведёт, – вновь заворчал старый воин.

– Эсфан-оглан, ваша подозрительность становится просто смешной. Ну какая беда может нам грозить от мальчишек? – И уже потише, чтобы не слышал Айтула, добавил: – Они сами боятся нас, но виду не подают, настоящие джигиты.