Читаем Новый Карфаген онлайн бесплатно

Артём подтвердил отправку тринадцати грузовых единиц. Человечество дожило до 24-го века, но число тринадцать так и не стало окончательно обычным.

На голоэкране терминала караван вытянулся вдоль направляющих: головной буксир, двенадцать цистерн с аммиаком, попутный контейнер и хвостовой толкач. Решётчатые фермы удерживали связку, пока автоматика поочерёдно освобождала крепления.

Караван уходил неполным. Закрывался экономичный коридор от Пояса к Марсу; ожидание дополнительных цистерн задержало бы груз на несколько недель и оставило незавершённую работу новой смене.

– Отделение.

Искин принял команду.

Нейроконтур держал «Гекату» и караван в одном поле ощущений. Артём физически чувствовал массу связки, натяжение ферм. Слабая тяга буксира отозвалась ноющей нотой. После освобождения направляющих автоматика сняла перекос, а пилот почувствовал облегчение.

На служебном слое появилась запись:

КАРАВАН NH₃-44/МХ-7

НАЗНАЧЕНИЕ: МАРС ХАБ-7

ТРАНСПОРТНЫЙ УЗЕЛ: ПОРТ-2

ОКНО ПОДТВЕРЖДЕНО

Буксир уже набирал тягу. Двухсотметровая связка должна была покидать рабочее пространство баржи ещё около двадцати минут.

Телеметрия оставалась в норме, когда строка доверия мигнула жёлтым.

НЕСОВПАДЕНИЕ КОНТРОЛЬНОГО…

Предупреждение исчезло, чтобы замениться другой строкой:

АВТОВОССТАНОВЛЕНИЕ ВЫПОЛНЕНО

На голоэкране появился Марат, командир.

– Серов, доклад.

– Караван вышел. Краткий сбой доверия на X-17, система восстановилась.

– Событие сохранилось?

– Проверяю.

– Доложишь отдельно.

Связь открыл Томаш.

– X-17 опять дёрнулся?

– Опять?

– Третий раз. Вчера при сверке хранилища и позавчера во время служебного обмена. Я отметил оба случая.

В журнале исключений искин уже проверил подписи, время и грузовой пакет – отклонений не было. В фильтре доверия осталась одна запись:

СНИЖЕНИЕ ДОВЕРИЯ

ПРИЧИНА: НЕСОВПАДЕНИЕ КОНТРОЛЬНОГО ПУЛЬСА

ИСТОЧНИК: X-17

АВТОВОССТАНОВЛЕНИЕ ВЫПОЛНЕНО

Время совпадало с отстыковкой.

Контрольный пульс подтверждал время и принадлежность подписи узлу. На долю секунды X-17 эту проверку провалил и тут же прошёл снова.

– Прошлые случаи тоже связаны с отправкой? – спросил Артём.

– Нет. Сейчас найду общее.

Через двое суток к «Гекате» должна была пристыковаться «Эллада», грузопассажирский транспорт, привезти новую смену и забрать четверых домой. Артём открыл её обратный манифест: три капсулы с аммиаком, дозаправка тендера, расходники коллекторов, катализаторные вставки и служебные контейнеры.

Последняя строка была выделена серым:

МОДУЛЬ ДОВЕРЕННОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ

ДОСТУП ОГРАНИЧЕН

ПЛОМБА АКТИВНА

Такие модули использовали для аппаратной сверки времени, сертификатов и цепочек доверия между изолированными системами. На межпланетных расстояниях, где связь запаздывала на минуты, а системы подолгу работали автономно, без такой сверки было не обойтись.

– Нашёл, – сказал Томаш. – В обоих прошлых событиях фигурировал этот модуль синхронизации.

Раскрылась карточка груза:

ДОВЕРИЕ: 100%

ПОСЛЕДНЕЕ ОТКЛОНЕНИЕ: 83%

ПРИЧИНА: НЕСОВПАДЕНИЕ КОНТРОЛЬНОГО ПУЛЬСА

СТАТУС: ВОССТАНОВЛЕНО

Временная метка совпадала со сбоем X-17 до тысячной секунды.

– МДС лежит в закрытой ячейке, – сказал Артём. – X-17 работает в другой системе.

– Но подтверждение прошло одновременно.

Артём наложил события друг на друга.

– Запросить повторную аттестацию? – спросил Томаш.

– Караван уже на полётном профиле.

Полный архив события остался в локальном доверенном сейфе «Гекаты»; наружу ушли только карточка события и контрольный хэш. Причиной удержания система считала конфликт физической аттестации. Раскрытие ждало ближайшей аппаратной сверки.

Томаш прочитал запись.

– Защищённый канал подтвердит ключ. Но не его владельца.

– Поэтому полный пакет дождётся «Эллады».

– Оригинал останется на «Гекате». Запечатанная реплика уйдёт с нами.

Артём закрепил две метки: X-17 и МДС.

– Я доложу командиру.

Хвостовой толкач пересёк границу рабочего пространства баржи и нейроконтур отпустил караван. В ощущении Артёма осталась одна «Геката»; уходящая связка сохранилась только в телеметрии.

Искин сообщил:

– Караван NH₃-44/МХ-7 перешёл на автономный полёт. Операция завершена штатно.

Командир выслушал доклад и просмотрел карточки.

– Караван отзывать не будем, – сказал он. – Без подтверждённой угрозы окно не срываем.

– Полный архив удержан до аппаратной сверки.

– Скоро придёт «Эллада». Осмотри модуль. Пломбу не трогать, доступ не расширять. Любое новое событие фиксируешь и уходишь.

– Принял.

– И, Серов, не начинай войну с автоматикой за два дня до смены.

Артём вышел из пилотского мостика. Баржа вернулась к обычной работе. Грызеры крушили поверхность астероида, выбрасывали капсулы с породой, ловушки принимали их, дробилки и сепараторы гнали сырьё к аммиачной линии. «Геката» превращала камень в то, чем на Марсе дышали, удобряли почву и толкали корабли. Аммиак и азот.

За переходом от жилого модуля снова началась невесомость. Магнитные подошвы цеплялись за решётку, вдоль переборок шли поручни.

Модуль лежал в боковой ячейке грузового сектора.

МДС

ТРАНЗИТ

ПЛОМБА АКТИВНА

Модуль прибыл семь суток назад с окружным шаттлом, после годичного путешествия по окружности Пояса астероидов. С тех пор ячейку не вскрывали.

– Подтвердить готовность к передаче.

На створке появился круг доступа, Артём приложил ладонь. Система считала браслет и биометрию. Жёлтая рамка вспыхнула и сразу погасла.

СНИЖЕНИЕ ДОВЕРИЯ ДО 83%

АВТОВОССТАНОВЛЕНИЕ ВЫПОЛНЕНО

Через нейроконтур прошёл короткий сбой ритма. На долю секунды баржа ответила с запозданием, затем синхронизация восстановилась.

– Показать последнее событие доверия.

– Активных событий нет.

Но в глубине служебного журнала сохранилась запись:

СОБЫТИЕ ЗАКРЫТО АВТОМАТИЧЕСКИ

ОТОБРАЖЕНИЕ В РАБОЧЕМ ЖУРНАЛЕ НЕ ТРЕБУЕТСЯ

Артём привязал её к событиям X-17. Теперь совпадений стало четыре.

– Уведомить о любом новом событии доверия по МДС.

– Запрос принят.

Томаш ответил с производственной линии.

– При подтверждении груза доверие снова упало и восстановилось, – доложил Артём. – Запись спрятана в служебном журнале.

– Я ещё проверю время после вахты.

– Был ещё сбой нейроконтура. К МДС я не подключался.

Томаш помолчал:

– Это отдельно. Добавишь субъективное ощущение в общую карточку, первым начнут проверять тебя.

Артём создал личную запись:

Краткое нарушение синхронизации нейроконтура при подтверждении транзитного груза. Прямого сопряжения с грузом не было.

Транспорт вышел на связь раньше расчётного окна.

– МГТ-22 «Эллада». Подтверждаю маяк ПЗК-12. Начинаю сближение.

– Маяк подтверждён, – ответил Марат. – Стыковочный узел два. Коридор свободен.

Артём занял пилотское место. На обзорной поверхности «Эллада» выглядела россыпью ферм, баков и сложенных радиаторов. Жилой барабан перед стыковкой остановили.

Сближение вела автоматика. Артём следил за маяками и относительной скоростью. На ста метрах он включил нейроконтур в ограниченном режиме. «Геката» вошла в восприятие привычным тяжёлым ритмом. В стыковочном узле уже внедрился чужой пульс: «Эллада» предъявляла время и подпись, баржа проверяла их.

Доверие стыковочного соединения поднялось до ста. Кольца сошлись, захваты выровняли транспорт и замкнулись. После аппаратной сверки удержанный архив раскрылся, и система создала на «Элладе» запечатанную реплику.

– Стыковка выполнена штатно, – доложил Артём командиру.

– Хорошо.

Первой через шлюз на «Гекату» перешла новая смена. До обратной расстыковки оставались почти сутки.

Формальные допуски и журналы система передала за минуты, но реальная передача занимала дольше. То, что в карточке занимало несколько строк, на работающей барже иногда требовало показать на месте. До следующего дня прежние и новые работали рядом: проходили рабочие места, незакрытые заявки, ограничения и текущие операции. Артём сдал пилотский мостик и журнал караванов, отдельно показал закреплённые события X-17. На линии переработки аммиачной породы Лена вместе со сменщицей утвердили текущие режимы и незакрытые работы. Томашу дольше всего пришлось разбираться с журналами: общий вахтовый он передал сразу, а на служебных исключениях задержался. Легче всех отделалась Майя Тен – её грызеры принял знакомый техник.

Выгрузили груз запчастей и расходников. Параллельно шла погрузка по обратному манифесту. На «Элладу» переставили три аммиачные капсулы, служебные контейнеры и опечатанный МДС, дозаправили рабочим телом тендер. Модуль приняли по пломбе, без вскрытия.

К вечеру Марат собрал обе смены в кают-компании и пригласил Климова, пилота «Эллады». До этого Артём только слышал его по связи. В кают-компанию тот пришёл в потёртой пилотской куртке. На нашивке значилось:

ВАЛЕРИЙ КЛИМОВ

КАПИТАН-ПИЛОТ

ПОЗЫВНОЙ: КОСТЫЛЬ

Климов попробовал ужин.

– После моего рекомбинатора я готов простить «Гекате» почти всё.

– Не привыкай, – сказала Лена. – Завтра обратно.

– До завтра и стоим, – ответил Климов. – Раньше не гоню. Пусть люди нормально сдадут смену.

– Договорились, – сказал Марат.

Ночью новая смена уже стояла штатные вахты, а улетающие оставались рядом на случай вопросов. К утру участки были приняты. Марат закрыл передачу смены, Климов подтвердил готовность «Эллады» к отходу.

Перед расстыковкой у шлюза снова стало тесно. Новая смена уже разошлась по постам. А провожать улетающих вышли те, кто мог отойти от работы. Марат по очереди пожал всем руки.

Рядом с Артёмом ждали Лена Рош, Томаш Новак и Майя Тен.

Ира Сухова, медик, подошла поближе. Она заметила трещину на ремешке браслета Артёма и протянула новый.

– Тёма, поменяй.

– Старый ещё держится.

– Вот именно.

Артём переставил блок.

– Не умирай, – сказала Ира. – Мне лень утешать Лену.

– Тебе не доверят, – отозвалась Лена.

Томаш проверил пакет рейса.

– Реплика архива закреплена за «Элладой». После расстыковки станет независимой.

– Люди прощаются, – сказала Лена.

– Я тоже.

После разрешения перехода первой уверенно вошла Майя, за ней Томаш. Следом, пригнувшись под верхней рамой шлюза, прошла Лена и поправила ленту, удерживавшую светлые волосы. Артём задержался у двери и обернулся. За переборкой продолжала работать «Геката», отдаваясь едва слышной вибрацией.

Ира подняла руку, Артём ответил и шагнул в шлюз.

Центральная ферма «Эллады» встретила их привычной невесомостью. Как в рабочих секторах «Гекаты», вдоль переборок шли магнитные дорожки и поручни. Сумки тянули карабины и норовили обогнать хозяев.

У перехода уже ждал Климов. Он сверился с реестром.

– Серов, Новак, Тен, Рош. Всё пристегнуть. При манёвре свободная вещь быстро находит чужую голову.

Майя перехватила чёрные волосы резинкой и защёлкнула болтавшийся конец ремня.

– По документам корабль МГТ-22 «Эллада», – продолжил Климов. – Для своих «Ласточка».

Лена оглядела фермы и кабельные короба.

– Кто назвал?

– Оптимист.

Климов вывел схему транспорта: осевая ферма с ходовым постом и двигателями, жилой барабан, грузовая кассета у кормы.

– Каюты с третьей по шестую. Через час расстыковка и инструктаж.

После расстыковки «Геката» медленно уменьшалась на обзорной стене. Артём смотрел, пока фермы и производственные блоки не слились с тёмным телом астероида. Жилой барабан начал медленное вращение, ощутимо потянуло к «полу» на окружности.

В кают-компании Климов развернул на столешнице рабочую схему.

– Пилот и командир здесь один – я. По манифесту вы пассажиры, но вахты стоите все. Автоматика ведёт корабль. Если не понимаете событие, будите меня.

– На манёврах? – спросила Майя.

– Работаем вместе. В обычном режиме каждый смотрит за всем кораблём в пределах допуска.

На столешнице появилось расписание четырёх вахт.

– Автоматически закрытые события не игнорировать, – добавил Климов. – Непонятные запросы не подтверждать, даже если выглядят штатно.

Этого хватило. Остальные разошлись по каютам, Артём остался.

– Мне нужен наблюдательный доступ к грузовой кассете и журналу доверия.

– Управление?

– Нет. Хочу видеть, если МДС снова провалится. Уже были случаи.

– Только на своей вахте, – согласился Климов. – Попытаешься расширить права, система отключит тебя.

– Принял.

На первой вахте Артём активировал свой допуск к кораблю.

– Только наблюдение, – напомнил Климов.

Артём приложил ладонь к столу. Браслет подтвердил личность, контактная полоса легла на затылок, и нейроконтур связал его с «Элладой».

В ощущения вошли тяга и расчётная дуга. Отдельным контуром вплелись связь и грузовая кассета. После тяжёлой, многоголосой «Гекаты» транспорт казался собранным вокруг одной задачи: довезти людей и груз до Марса.

Артём запомнил обычные задержки и порядок отклика систем. Всё в норме. На карточке МДС новых событий не было. Доказательная реплика с «Гекаты» оставалась закрытой.

– Чего ждёшь? – спросил Климов.

– Следующего провала.

Артём ещё некоторое время наблюдал, пока не уловил нормальный ритм корабля. Кивнув, отключил нейроконтур, и «Эллада» снова стала показаниями терминалов и слабой вибрацией под ладонью.

Первые дни прошли спокойно. Автоматика вела транспорт по расчётной дуге, экипаж сменялся на вахтах, где откровенно нечего было делать.

На «Элладе» невозможно было надолго исчезнуть из чужого поля зрения. После сна Томаш первым делом проверял журнал исключений. Майя тем временем перебрала все аварийные комплекты и дважды испытала защёлки. Пищевой рекомбинатор достался Лене; изучив его, она объявила, что человек, назвавший его «коком», никогда не пробовал приготовленную им курицу.

К концу недели Томаш достал пакетик настоящего молотого перца. Стоило его открыть, как по кают-компании пошёл резкий запах.

– Теперь мы цивилизация, – обрадовалась Лена.

– У меня на борту контрабанда? – спросил Климов.

– Гуманитарная помощь.

На новости тоже нашлось время. В Хаб-7 закрыли галерею после пылевой утечки, Порт задержал строительное волокно для проверки. В научной ленте снова появился межзвёздный объект 348I/GARA с необычной кривой отражения и близкой траекторией. Следом обсуждали будущую экспедицию к внешним спутникам. Кораблей ещё не было, но в разговорах уже звучал Титан.

Ближе к середине рейса Климов начал разворот. Маршевая тяга исчезла, и на осевой ферме пропало слабое продольное притяжение, но в жилом барабане тяжесть сохранилась за счёт вращения. «Эллада» развернулась двигателями вперёд и начала торможение.

Через три дня Артём пришёл сменить Томаша и застал его у терминала.

Тот поднял руку к рабочему слою и замер. Пальцы остановились над столешницей, взгляд перестал следить за строками.

– Томаш.

Ответа не было.

Артём оттолкнулся от поручня.

– Новак.

Никакой реакции. Артём уже потянулся к аварийному вызову, другой рукой ухватил Томаша за плечо и встряхнул.

Тот моргнул, будто вернулся откуда-то издалека, и сразу коснулся стола. Терминал свернул открытый слой и показал уведомление:

КРАТКАЯ ПОТЕРЯ РЕАКЦИИ ОПЕРАТОРА

РЕКОМЕНДОВАН ОТДЫХ

– Ты отключился, – сказал Артём.

– Нет, я просто задумался.

Артём не поверил. Несколько секунд назад Томаш не слышал собственного имени и не чувствовал руки на плече.

Климов прочитал уведомление и открыл локальную запись терминала.

– Новак, два часа отдыха.

– Я могу закончить вахту.

– Нет, не можешь.

Томаш отстегнул ремень кресла.

– Медицинского флага нет.

– Пусть так и останется.