Читаем Новогодний Экспресс. Постарайся простить онлайн бесплатно

– Счастливая жена вернется в купе, а несчастная – будет дальше искать своего мужа! Что вы выбираете? Быть счастливой или несчастной?

Низкий голос с хрипотцой, разорвал тишину.

Он напугал меня своей внезапностью.

В роскошном вагоне – ресторане “Новогоднего экспресса” царил уютный полумрак. Бархатные красные шторы, плотно занавешивали окна.

Я была уверена, что здесь никого нет.

Праздник закончился, и все разошлись по своим купе.

Я в испуге обернулась на голос.

За лакированным столом из красного дерева на бархатном диване сидел красавец – герцог, которого я видела на перроне.

Он смотрел на меня пристально, пригубив глоток вина.

Это тебе не обычный мужчина “сойдешь под Мендельсона”. Это было нечто другое.

Герцог был настолько красив, что поневоле задумываешься, скольким женщинам он снится.

Его необыкновенные темные глаза в обрамлении длинных ресниц притягивали и порабощали.

Может, это свет так падал на его лицо, но он был довольно бледен, но при этом не выглядел изнеможенно. Скорее аристократично и даже утонченно. Я не знала, как можно выглядеть утонченно имея такую мощную фигуру атлета, но ему это удавалось!

Сейчас глаза, смотревшие на меня, были полуприкрыты, что придавало его взгляду томность соблазна. Взгляд словно шептал: “Иди ко мне, детка!”.

“Не переживай, он наверняка смотрит так на всех!”, – одернула я себя, когда вдруг допустила лестную мысль, что я ему понравилась.

Такая мысль польстила бы любой женщине.

Невольно вспомнилась фраза, случайно оброненная какой-то пассажиркой. “Все мужчины в семьи Вельзер бесстыже красивы и невероятно богаты. Наверное, потому что в их жилах течет древняя кровь дракона. Догадайся, кто будет сниться дамам этой ночью!”.

Темные прямые волосы до плеч выглядели слегка небрежно, словно их недавно потревожили рукой.

Бриллианты в каждой пуговке насмехались над бедностью. Вместе с ними насмехались над бедностью красивый синий камзол, дорогие украшения и запах изысканных духов, которые напоминали чуть подгоревшее варенье с табаком.

– Я ищу мужа, – негромко с достоинством произнесла я, стараясь не поддаваться чужим чарам.

Незамужние дамы ищут в красивых мужчинах достоинства, замужние – недостатки. Да, он очень красив, но и я замужем! Поэтому я стала выискивать недостатки с придирчивостью вредной тещи. Вот перед ним стоит бокал. Пьет, наверное, много.

– Я могу предложить вам себя, но …

Красавец окинул меня взглядом и сделал паузу.

– Но не стану. Вы не в моем вкусе. – заметил герцог с нахальной улыбкой, прикасаясь к ободку бокала. – У вас лицо кислое и судьба горькая. А я не люблю горько – кислый вкус. Мне больше нравится полусладкое.

Он рассмеялся, не сводя с меня взгляда. Нет, он не был пьян. За время разговора он сделал два глотка.

Самое сложное в этом мире пытаться соблюсти правила приличия и казаться леди, когда из тебя наружу рвется пьяный и красноречивый сантехник Валера, размахивая ключом и куском трубы.

Вот! Нахальная улыбка, на которую слетаются все женщины. Сразу видно, что бабник.

– Вы меня неправильно поняли, – с холодом в голосе произнесла я, словно отсекая от себя невидимые щупальца заигрываний. – Я ищу своего мужа!

Так и хочется быть настоящей, холодной, сдержанной леди, но еще немного и я буду чувствовать, что это ой, как не мое! Вместо “пошел ты” я решила отправиться тернистым путем самоконтроля воспитанных людей.

– Интересно, с чего ему от вас прятаться? Или вы играете в прятки? – рассмеялся он. – Другая леди уже давно бы вернулась в купе, но вы все еще здесь. Я смотрю, вы очень целеустремленная.

– Целеустремленный у нас только экспресс! – ответила я, позволяя себя толику грубости. – А я хочу знать, знать, где мой супруг. Я тревожусь за него.

Я уж было хотела заявить ему все, что я о нем думаю, но тут же вспомнила, что теперь я не торговый представитель с вечно подвисающим планшетом и штрафами за остатки и просрочку. Сейчас я нахожусь в молодом, красивом теле леди Хильдегард Эстерланд и должна вести себя как леди. Скромно, холодно и осмотрительно.

– Так вы не видели лорда Эстерланда? – спросила я, осматриваясь по сторонам.

Чем дольше продолжался разговор, тем больше я теряла весь аристократический лоск.

– Видел, – улыбнулся красавец. – И даже знаю, где он. Но вам, как добропорядочной жене стоит вернуться в свое купе. Можете почитать книгу. Это скрасит вам одиночество ожидания.

Он произнес эти слова так, словно делал какое-то неприличное, двусмысленное предложение.

– Прекратите разговаривать со мной снисходительным тоном, – произнесла я, чтобы разрушить очарование собеседника. – Лучше скажите, где мой муж!

Да он просто издевается! Я старалась держать рот на замке, но на моем лице уже отразились все неприличные субтитры.

– Ну что ж! Не хотите быть счастливой женой, придется быть несчастной. Ваш супруг находится в пятом вагоне, купе номер… четыре. Только я бы на вашем месте перед этим немного выпил. То, что вы увидите там, вам явно не понравится.

– Благодарю, – сухо произнесла я, направляясь в сторону дверей ведущих к четвертому вагону.

– И вот вы превратились в подозрительную жену, – лениво заметил красавец. – Но подозрительная жена пока еще куда лучше, чем несчастная, верно? Можно быть счастливой подозрительной женой. Почему бы и нет? Вам достаточно просто вовремя остановиться.

– Я сама решаю, какой женой мне быть! – резко произнесла я, решительно направляясь дальше.

– Примите мои соболезнования, – послышался голос за моей спиной, а я решительно вышла в переход между вагонами.

Держась за золотую ручку, я чувствовала, как под ногами стучит огромный металлический зацеп, как отбивают ритм колеса о заснеженные рельсы.

Для удобства все это было сделано как мостик с перилами, а я миновала его, чувствуя, как вагон немного заносит. Я ударилась плечом о стену. “Новогодний Экспресс” мчался с невероятной скоростью, заставляя меня повиснуть на двери следующего вагона.

Пустой коридор, устеленный алым ковром и украшенный к новому году выглядел так же роскошно, как и наш. Я шла по нему, чувствуя, что здесь почти не ощущается движение поезда.

Посмотрев в окно, я увидела, как метель собирается в женские фигуры, похожие не то на морозных русалок, не то на призраков, сотканных из снежинок. Они следовали за поездом, стучали в покрытые инеем окна, прикладывали полупрозрачные ладони, а их волосы струились по ветру. Одинаково красивые, похожие друг на друга девы гладили окна, а я подняла взгляд на золотую надпись: “Если вам дорога жизнь – окна не открывать!”.

Еще один вагон остался позади, а я выдохнула, подходя к четвертому купе. Дверь была закрыта, а я постучалась.

– Кто там? – спросил чуть охрипший женский голос.

– Ах, это, наверное, проводник, – послышался следом мужской.

Дверь открылась.

Я увидела на пороге полуобнаженного мужа, придерживающего простыню на бедрах. На роскошном диванчике алого цвета сидела перепуганная красавица, прижимая к груди покрывало с золотыми кисточками. От ее прически не осталось и следа.

На столике стояла открытая бутылка с шампанским и два недопитых бокала.

– Хильди? – дернулся муж, глядя на меня испуганными глазами. – Ты что здесь делаешь?

– Ровланд, – прошептала я. – Я … я подумала, что тебе опять стало плохо… Я испугалась, что болезнь вернулась… И…

Я чувствовала, что сердце застучало в такт колесам. Провела перед собой рукой, словно пытаясь отодвинуть странное видение. Но оно так и не отодвигалось. Я видела чужое купе, которое выглядело победнее, чем наше. Видела новогодние гирлянды. Ощущала запах чужих женских духов.

– Хильди, Хильди, – прошептал муж, а я стояла, словно ледяная статуя.

Он скользил по мне руками, не зная, обнять меня или не притрагиваться.

– Я прошу тебя, не надо истерик и слез. Вернись в наше купе, а я тебе все объясню, – произнес Ровланд. Он схватил меня за плечи, а я видела, как в купе мечется красавица, бросая на меня испуганные взгляды.

– Что ты мне объяснишь? – медленно прошептала я, видя, как девица пытается быстро привести себя в порядок.

– Хильди, – прошептал муж. Голос его смягчился. Он даже погладил меня по плечам. Но я ничего не чувствовала, кроме внутреннего холода.

Ровланд взял мое лицо в свои руки, пытаясь заглянуть мне в глаза.

– Хильди, милая, – произнес он мягким голосом. – Это – не то, что ты подумала.

– Разве тут не очевидно? – прошептала я, не в силах даже шевельнуться.

– Я всего лишь пытаюсь исполнить твое новогоднее желание, – произнес муж шепотом. – Это – мой тебе подарок на Новый Год.

Магические огни и гирлянды освещали широкий и длинный перон. Огромные часы на вокзальной башне – арке неумолимо стягивали стрелки к полуночи.

– Быстрее! – слышала я голос мужа.

Он тащил меня за руку среди потока людей.

– Наш багаж прибыл раньше, чем мы!

Все вокруг сверкало, покрытое тонкой коркой льда. Я чуть не поскользнулась, но вовремя ухватилась за рукав мужа, проехав на каблуках.

– Поезд уйдет ровно в полночь! – слышала я запыхавшийся голос, а мой взгляд упал на фонари и красивое здание вокзала. – Мы и так опоздали! Кто виноват, что у кареты с самого утра сломалась ось?

Мы прошли шумный вокзал насквозь. Словно иголка ткань.

– Он еще не прибыл, – рассмеялась я, видя пустые пути, на которые падал снег. Сейчас, в свете фонарей снег казался таким крупным и ярким.

На перроне собрались люди. Роскошные чемоданы с золотыми инициалами, услужливые носильщики, меха и драгоценности. Казалось, все собрались на праздник.

– Ну и где он? – послышался скрипучий старческий голос.

Неподалеку, буквально в пяти шагах от нас стоял, опираясь на трость старик. Он был высоким, худым и бледным. Седые волосы были зачесаны назад, словно у мафиози. Римский профиль придавал ему какое-то внушительное выражение. Седые густые брови были нахмурены так, что между ними залегла морщина. Дед явно обладал суровым нравом. Дорогой костюм сидел на нем идеально, а на руке поблескивал массивный золотой перстень. Он напоминал акулу, лавирующую в море денег, с холодными, беспощадными глазами.

– Кто это? – прошептала я мужу, чувствуя, как его дыхание согревает мою щеку.

– Бенджамин Марлоу, – послышался негромкий ответ. – Магнат. Владелец империи железных дорог. Его отец когда-то построил эту железную дорогу.

В этот момент мой муж взял меня за руку, переплетая пальцы. В тепле дорогой перчатки из телячьей кожи я чувствовала его прикосновение.

– Дедушка Беня! – послышался детский голосок. Маленькая, одетая, словно кукла девочка бегала вокруг старика, рассматривая снежинки. – А когда придет поезд?

Детский голос подействовал, словно магия. Старик, который смотрел хищным взглядом цепкого дельца, тут же растекся в искренней улыбке, опуская взгляд на маленькую внучку.

– Скоро, моя звездочка, скоро, – заметил он, покрепче сжимая протянутую ему руку. Маленькие ботиночки оставили на снегу красивый отпечаток с таким же гербом, как на его чемоданах.

– Господин, вы можете присесть на чемодан, – послышался учтивый голос слуги. – Я вижу, что вам тяжело стоять.

– Боги даровали мне долгую жизнь на горе моих родственников, – усмехнулся Бенджамин. – Но вместе с ней даровали больные колени и спину. Но это не повод рассиживаться в присутствии юной леди!

– Да, – усмехнулся муж. – Тяжело будет юной леди, когда она станет невестой.

– Это еще почему? – спросила я, глядя на сурового деда. – Дед будет очень придирчиво оценивать претендентов?

– Нет, я не про это, – усмехнулся муж. – Я бы не хотел, чтобы моего будущего сына сравнивали с учтивостью деда, а потом всю жизнь попрекали. Мой дед – был образцом! Лучшим из мужчин! Представляешь, как нашему мальчику будет обидно!

Я стиснула зубы, словно меня укололи. Слова о ребенке причинили мне ужасную боль. Словно тиски сжали мое сердце, а праздничное настроение тут же стало угасать.

– Хильди, – послышался встревоженный шепот мужа. Он поднял мою руку и несколько раз поцеловал. – Прости. Мы договаривались не поднимать эту тему. Я знаю, как тебе больно слышать. Хильди, прости…

Еще один виноватый поцелуй задержался на моей руке.

Я не чувствовала его из-за перчатки и тупой ноющей боли. Я пришла сюда, чтобы если не исцелить, то хотя бы забыть о ней, но сейчас она снова нашла меня.

О, если бы его слова могли утешить. У меня с утра было такое невероятное настроение, словно ребенок в детстве ожидает новогоднее чудо. И сейчас я всеми силами пыталась его вернуть.

– А ты знаешь, кто это? – спросил Ровланд, указывая на даму.

Неподалеку стояла дама в темном. Белый снег на темной одежде казался таким ярким.

Со стороны я понимала, что она молодая женщина, которую за одну ночь состарило горе. На красивом бледном лице виднелись безжизненные глаза, в которых плескалась боль. Она неустанно теребила брошку возле горла, пока ее горничная строила глазки носильщику и не знала, чем себя занять.

Дама была одета изысканно, но при этом она выглядела так, словно ее выкопали из могилы, отряхнули и привезли сюда.

– Миссис Эллинг! Я уже замерзла, – жалобно противным голосом произнесла горничная, обращаясь к хозяйке. – Где этот поезд! Так и пальцы можно отморозить!

Но миссис Эллинг стояла, словно изваяние.

Она смотрела на маленькую девочку, которая что-то щебетала деду. И в глазах миссис Эллинг была пустота.

– Кто это? – спросила я.

– Маркиза Камилла Эллинг, – произнес муж, вздохнув. – Слышала о крушении поезда в ущелье, неподалеку от Ланштайна? Когда на поезд сошла лавина и часть вагонов снесло в пропасть… Уцелели только четыре первых вагона и два задних, которые вовремя успели отцепить кондукторы. Их перевернуло, но они не упали.

Я поежилась. Ужас какой.

– Да, да, что-то писали в газетах, – прошептала я. – Много людей погибло. Тогда еще по домам ходили и просили деньги для сирот … Я дала им, и сказала, что если что-то нужно, пусть приходят еще. Но они не пришли…

– Год назад в этой катастрофе погиб ее муж и ее шестилетняя дочка Мадлен. Камилла Эллинг так до сих пор и не оправилась от трагедии. Поговаривают, что она часто бросается и хватает за руку маленьких девочек, называя их именем погибшей дочери.

Видеть чужое горе было невыносимо, и я отвернулась.

Прислонившись к фонарю стоял господин лет сорока. Поверх его чемодана виднелась стопка книжечек.

– Это кто? – спросила я.

– Похож на ученого! – заметил муж. – Но я его не знаю.

– Я тоже не знаю, – заметила я, видя, как господин смотрит на снежинки и что-то записывает в небольшую книжечку. С видом мечтательным и каким-то отрешенным он что-то писал.

– Мне кажется, что он поэт, – прошептала я, видя как незнакомец шевелит губами и что-то черкает.

Я повернула голову, как вдруг увидела красивого незнакомца. Он стоял на перроне, освещенный фонарем. Снег падал на его черные волосы. И я невольно зацепила его взглядом, словно он что-то иное. Рядом с ним так же стояли слуги, но красавец был на голову выше их. Невероятный красавец думал о чем-то своем, а потом повернул голову в нашу сторону. Кажется, он готов был улыбнуться, и ожидал, что я улыбнусь ему.

Что-то внутри напряглось, словно на меня на секунду упала тень опасности.

“Он – опасен!”, – стучало в моей голове. – “Он – опасен!”