Читаем Новая прошивка императора онлайн бесплатно

Когда я попытался отвернуть от внезапно выскочившего на перекрёсток грузовика, случилось странное.

События развивались мгновенно, но вместе с тем всё окружающее пространство словно бы превратилось нечто бесконечно тягуче-липкое, резиново-упругое… Время замедлилось, и, хотя мне по-прежнему не удавалось изменить приближающийся конец, все детали происходящего примечались в мельчайших подробностях — стоило только лишь сосредоточить внимание.

Через какое-то мгновение тяжёлый мотоцикл начал заваливаться набок — стало очевидным, что сейчас мне придётся проехаться плечом и спиной по асфальту со скоростью около ста тридцати километров в час.

А затем это странное и произошло! Ощущения резко изменились, на голове и плечах оказалась неимоверная тяжесть, свистящий ветер в ушах исчез, заместившись гулом каких-то торжественных голосов. Теряясь в догадках о природе происходящего, не забывал и о необходимости остаться на ногах… Да, я пошатнулся, но всё же у меня получилось ловко перепрыгнуть на месте обутыми в непривычные сапоги ногами и удержаться на каменных ступенях…

Я выровнялся и устоял. Это было просто, это вам не равновесие на заваливающейся «Хонде» удерживать!

Одновременно мне довелось с удивлением оглядеть и воспринять весьма удивительное окружение — множество людей в старинных парадных мундирах и каких-то средневековых платьях…

А после видение ушло, в голове опять переключили канал, вокруг вновь злополучный перекрёсток, а мотоцикл легко, словно я просто сапогами ловко переступил, выровнялся! Морда бескапотного китайского самосвала промелькнула по левую руку — и я, поддав газу, уже улыбался, радуясь, что счастливо избежал столкновения!

Внезапно прямо под колесом оказался не то камень, не то кирпич, не то ещё какая-то неведомая фигня, меня подбросило в воздух, закрутило, и сильнейший удар об асфальт выбил из тела сознание.

Переключение канала… Вокруг полумрак, прохлада и шум льющейся из крана воды. Я набираю её в ладони и отчаянно плещу в лицо, словно пытаюсь смыть подступающие страхи. Глаза закрыты, а в сознании крутятся апокалиптические картины — выскочивший на перекрёсток самосвал сменяют какие-то ямы и груды кирпичей, а последние оборачиваются множеством изломанных тел. Затем приходит понимание, что мёртвых я и не видел вовсе, а лишь представляю их в воображении.

«Великий грех…» — эти два слова крутятся внутри черепной коробки, не оставляют меня.

Продолжаю умывать лицо. Ощущаю, как вода стекает по усам и бороде, и удивляюсь необычному ощущению — я всегда гладко выбрит, откуда это? К словам про грех добавляется музыка — в памяти всплывает некий оркестр, который играет «Славься».

Почему-то я сразу узнаю мелодию, хотя обычно в моём плейлисте лишь блюз и хард-рок…

А затем я открываю глаза и смотрю в зеркало и вижу перед собой легко узнаваемую всеми гражданами нашей богоспасаемой родины физиономию печально известного государя-императора Николая II.

«Вот это фокус…»

Внимательно осмотрев бородатое отражение, поднял руки с растопыренными ладонями — нет, они тоже не мои. Покрутился в уборной, пытаясь получше разглядеть парадный военный мундир. В голове беспорядочно роились бессвязные мысли… Не найдя простых ответов, вернулся к раковине и снова плеснул в лицо воды, чувствуя себя весьма неуютно.

А как иначе — тело чужое, одежда клоунская и неудобная, заросли на лице, да и запах… Нет. От императора, конечно же, не воняло, но запах был чужой. Непривычный… Брр…

Рука сама потянулась в карман, доставая портсигар. Щёлкнула крышка, густо ударило в нос душистым табаком…

«Стоп, зачем я это делаю?.. Не курю же!..»

Пальцы замерли в нерешительности, внутри организма возник диссонанс. Сознание было не курящим и не имело привязанности, а вот тело, наоборот. И всё же у меня получилось справиться с рефлексами и захлопнуть крышку. Портсигар остался на краю раковины.

Маленькая победа не принесла успокоение — мысли в голове (моей ли?) неуправляемо прыгали в разные стороны, не позволяя сосредоточиться. Но всё же, постепенно, помогая себе плещущейся из крана холодной водой, я обрёл ясность в голове и начал усиленно думать о природе своего состояния — действительно ли случился перенос моего сознания в Николая Романова? Или всё это предсмертный бред?

Причины обоих исходов понятны: на днях я под пиво, изрядно накрученный ситуацией, допоздна рубился на форуме, как раз про эти времена, ну и эмоционально зацепленный одним из оппонентов, прочитал подряд несколько статей… Инфа явно осела на подсознании, а теперь заполняет мой мозг, пока я в беспамятстве? Или привела к посмертному переносу?

«Твою дивизию… Я умер?..» — догадка холодом прошла вдоль позвоночника, ноги ослабли, голова закружилась и, чтобы не упасть, мне пришлось опереться руками о стену над раковиной. — «Твою дивизию…»

Вода продолжала бежать из открытого крана, а я сидел на полу, прислонившись к кафельной стене… И напряжённо размышлял, пытаясь понять, что же мне нужно делать далее. Это сейчас вокруг тишина и спокойствие, а что будет за дверью? И что потом? Я же сразу себя выдам: у Николая огромная семья. Множество хитрых и жадных родственников, куча приближённых… Интересно, с каким кругом людей он постоянно общается? Сто, двести человек? Где-то читал, две сотни — это предел для человеческой психики, памяти и физического времени. А скольких он просто видел? Скольких помнит в лицо?

«Стоп, нужно пригребать к чему-то…»

Итак, первое: считаем, что всё это реально. Так гораздо проще для душевного здоровья. Второе: судя по парадной одежде, реципиент участвует в каком-то торжестве…

«В каком?..»

В голове было пусто, воспоминаний «исходного сознания» мне не досталось! И очередная нервирующая мысль — смогу ли я разговаривать так же, как Николай? Сохранится ли тембр речи, характерные особенности? Что делать, если будут спрашивать по-французски? Или по-немецки? Да у меня же и русский c английским далеко не XIX века…

Снова начиналась паника!

Глубокий вдох, выдох… Нужно успокоиться, надеюсь, что с речью и манерами будет так же, как с портсигаром — рефлексы тела помогут. А по-иностранному говорить не буду! В крайнем случае потребую уважать императора и общаться на русском языке.

«Вот это будет перформанс!..»

Раздался стук в дверь, и кто-то громко спросил:

— Государь? Ваше Величество? — и эти слова меня успокоили, так как прозвучали на вполне понятном русском языке, привычном для уха.

Нет, умом я смог осознать, что речь необычна, но телу реципиента было вполне комфортно, осталось, значит, что-то от прежнего Николая.

— Ники? — снова стук в дверь и приятный женский голос.

«Это его супружница, что ли?.. Вот мне ещё не хватало с ней общаться… А ещё остальная семья…»

И всё же пришлось ответить, понимая, что в противном случае приближённые, пытаясь спасти самодержца, попросту могут сломать дверь:

— Всё в порядке, сейчас! — громко ответил я.

А в голове пронеслось на манер цитаты из «Брильянтовой руки»:

«Почему я сказал, что в порядке? Когда не в порядке?..» — и совершенно некстати подумалось. — «Можно будет заказать, чтобы такую фильму сняли в чёрно-белом, немом варианте!.. Открою киностудию Империалфильм!»

Меня явно услышали, стук прекратился, но очевидно, что ненадолго. Пришлось вставать, и приводить себя в порядок, одёргивая и разглаживая мундир и вытираясь насухо оказавшемся на вешалке полотенцем. А ещё я продолжал напряжённо размышлять, пытаясь выловить хоть что-то во внутреннем хаосе — ведь видел же я в первый момент попадания ямы, раздавленные, переломанные тела и оркестр… Оркестр?

«На верхней палубе играет оркестр… И пары танцуют фокстрот… Пока Титаник плывёт… Твою дивизию, скоро на айсберг наскочу! Чего делать-то? Что я видел? Точнее, что Николай видел? Откуда ямы и тела? И почему оркестр?»[1].

— Твою дивизию, — прошептал я негромко. — Так это ж Ходынка, наверное? А значит, весь этот маскарад…

Я замолчал и внимательно поглядел в зеркало на доставшийся мне в управление юнит… Видимо, в ответ на первые минуты стресса, откуда-то полезла болезненная смешливая циничность. Да, сразу-то и внимания не обратил — юнит, сиречь биологический носитель самодержца Николая Романова, был довольно-таки молод. Борода и усы скрывали молодость, но да! Этому телу явно около тридцати лет!

— Твою дивизию! Не иначе меня занесло в голову товарища в момент душевной слабости, — не сдерживаясь, громко сказал я.

— Ники?

— Ваше величество? Государь?

Снова забарабанили.

— Да иду, иду уже… — вдохнув-выдохнув, я открыл щеколду и распахнул дверь царской уборной.

— Ники, что случилось? На тебе лица нет! — вызывающе богато одетая женщина заслонила мне выход «в свет».

И, надо отметить, красивая женщина… Я даже почувствовал совершенно неуместное томление, гхм…

— Ники, ты так долго… Нам нужно уже ехать! Все ждут!

— А… кхм…

Внезапно я закашлялся, глядя на породистое аристократичное лицо и уже догадываясь, кто это, а затем губы сами произнесли, — Аликс…

Чтобы окончательно выбраться из уборной, пришлось взять её за плечи и слегка отодвинуть, впрочем, она сама уже поняла всю неловкость ситуации и синхронно с движением моих сделала шаг назад и в сторону, открывая мне вид на изрядную толпу вырядившихся, словно павлины, разного рода придворных и прочих аристократов. Мои глаза сразу цапнули и выделили второю роскошно одетую даму, она была значительно старше Александры Фёдоровны, но по-прежнему сохраняла благородную красоту.

«Очевидно, это мать реципиента императрица Мария Фёдоровна…»

— Ники, ты нас напугал, — тихо сказала Аликс. — Нам нужно ехать к Montebello. Все ждут, а ты там почти час…

Имя было произнесено явно на французском языке.

— Ваше Величество, — рядом возник старик с высоким, почти переходящим в лысину лбом и пышными седыми бакенбардами. — Как вы себя чувствуете? Сегодня был тяжёлый день.

— Ники, Густав Иванович может тебя осмотреть, — сказала Аликс.

«Видимо, это местный врач», — я отрицательно кивнул, сделал ещё пару шагов и твёрдо сказал:

— Мне нужен священник.

А в голове при этом крутилась фраза: «универсальный рецепт, пятсотпроцентная эффективность, не знаешь, что делать после переноса, ситуация накаляется — позови батюшку, переведи стрелки…».

— Но Ники? — удивлённо и властно выдохнула мать захваченного моим сознанием человека, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. — Нас ждёт французский посол.

— Эмм… — как же мне её величать-то, замешкался я с ответом, но тело вновь справилось на автопилоте, — Мама́, мы никуда не едем!

Прямо во время разговора, разрозненные фрагменты моих крайне неполных знаний собрались в единую стройную картину, жалко, конечно, что она была весьма мала… Буквально миниатюра на огромном батальном полотне… После давки на Ходынском поле Николай съездил на место происшествия, а затем, как ни в чём не бывало, продолжил коронационные празднования.

И этот финт ему изрядно подпортил всё его и так не очень-то и высокое реноме!

И уж если я оказался в роли гомункулуса у руля этого тела, то будет неплохо кое-чего прямо сейчас изменить. Даже если сознание трагического царя потом вернётся, то ему же будет лучше от моих поступков!

— Мама́, Аликс, мы никуда не едем! Произошёл великий грех, и я отменю все дальнейшие торжества по случаю коронации. Будут продолжены только встречи с депутациями, и проводится они будут скромно и по-деловому. А сейчас мне нужен батюшка. Всех присутствующих прошу привести себя в должный вид.

Пока я говорил, среди придворных возникло какое-то движение и появилась фигура священника.

— Святой отец, — чуть наклонив голову, обратился к нему я. — Прошу вас, отведите меня в часовню, мне необходимо…

Что мне было нужно, я так и не сказал, поскольку не был в прошлой жизни воцерковленным человеком, однако это и не понадобилось. Придворные и прочие родственники царя молча расступились, образуя коридор, по которому мы и направились. По пути я стащил с себя пафосную орденскую ленту и сунул её в руки первому попавшемуся человеку.

Это оказался молодой генерал в кричаще-богатом мундире. На лице его, как и многих здесь присутствующих, была борода, но не разлапистые кущи, как у оставшегося где-то позади доктора, а аккуратная, почти чеховская бородка и лихо покрученные модные тонкие усики.

Генерал принял ленту, неожиданно одобрительно посмотрел на меня и тихо сказал:

— Ты прав, Ники, так и нужно поступить. Но всё-таки стоит предупредить французского посла.

«Ещё один родственник?.. По крайней мере, неприязни не вызывает… Знать бы ещё, кто это…» — я благодарно кивнул, передавая ленту.

Воспользовавшись заминкой, сзади меня нагнала Мария Фёдоровна и негромко сказала, почти шепнула, сблизившись с молодым генералом:

— Бимбо, если Ники сейчас испытывает душевные переживания, то не мог бы ты лично известить своего большого друга, мсье Монтебелло, — желчность так и сочилась из уст маменьки царя.

Чем закончился разговор — я не услышал, поскольку решительно продолжил путь вслед за священником, панически боясь, что он скроется из виду, а самостоятельно дороги в этом дворце мне не найти.

«Ну и погоняло у товарища… Видно, не особо его уважают?.. Или это норма?..»

Следующие несколько часов выдались тяжёлыми: в небольшой, расположенной прямо во дворце не то церкви, не то часовне было душно, пахло горячим воском и ладаном. Впрочем, телу хроноаборигена всё это было привычно, и через некоторое время мне удалось «настроится на обстановку». Священник что-то читал, я делал вид что внимаю, и постоянно крестился, а сам думал… Думал… И думал, постепенно впадая в некий транс.

Итак, версию о том, что я нахожусь в бреду на реанимационной койке, можно отбросить. Вернее, забыть! Слишком всё вокруг реалистично, ярко и логично. Никаких навязчивых нестыковок и «рывков» сюжета, которые я обычно подмечал во снах. А значит, это всё реальность! А даже если всё-таки нет, то окружающее бытие никак от реальности не отличается…

«Проехали первую проблему!»

А что дальше? Мне удалось выиграть немного времени, получилось разрулить встречу с толпой близких родственников Ники и красиво уйти в закат. Перевёл стрелки на другое время, иными словами.

«Но другое время обязательно наступит! И скоро!»

Интересно всё же, кто такой этот Бимбо? Мне всегда казалось, что последние Романовы — это этакая свора вечно голодных шакалов, которые обложили несчастного Николая. Обложили и вцепились зубами в тело, рвя мясо и кровь империи, растаскивая её на части. Во всяком случае, в этом сходились и правые, и левые интернет-комментаторы… А здесь вон оно как, некий Бимбо оказался вполне себе порядочным человеком.

А маменька, то есть Мария Фёдоровна, его явно недолюбливает.

И вновь, отбросив в сторону отвлекающие мысли, задаюсь вопросом:

«Что дальше?..» — мне удалось выиграть немного очков, но, скорее всего, этот выигрыш не перед придворной сворой, а перед народом.