Читаем Новая квартира онлайн бесплатно

Комедия в трех действиях

Действующие лица:

Андзолетто, горожанин.

Чечилия, жена Андзолетто.

Менегина, сестра Андзолетто.

Кекка, замужняя горожанка.

Розина, сестра Кекки, девушка.

Лоренцино, кузен Кекки.

Кристофоло, дядя Андзолетто.

Граф, приезжий, кавалер Чечилии.

Фабрицио, приезжий, друг Андзолетто.

Лучетта, служанка Андзолетто.

Сгуальдо, обойщик.

Просдочимо, управляющий домовладельца.

Тони, слуга Кекки.

Слесари, столяры, маляры, носильщики, слуги.

Действие происходит в Венеции, в квартире Андзолетто и в квартире Кекки, живущей этажом выше.

Приемная в новой квартире. Сгуальдо — обойщик, маляры, слесари, плотники работают над отделкой комнаты; затем Лучетта.

Сгуальдо. Давайте, давайте! Пора кончать эту комнату, раз уже принялись за нее. Это будет приемная, и хозяин желает, чтобы ее приготовили к вечеру. Он требует, чтобы эту комнату привели в порядок, пока будут перевозить вещи с той квартиры. Ну-ка, синьор Онофрио, уж кончайте, что ли, красить карниз. Вы, мастер Просперо, прилаживайте задвижки к дверям, а вы, мастер Лауро, приколачивайте последние планки. Вот и сбудем все с рук, как умеем. Рабочие принимаются за дело.

Лучетта (к Сгуальдо). Что же это, синьор обойщик? Неужто вы все еще не кончили свою стукотню? Уж скоро два месяца вы тут копаетесь, а конца и не видно. Можно подумать — возводите дом с самого фундамента. А всего-то и дела, что заштукатурить балки, помазать стены да приладить четыре полотнища драпировок.

Сгуальдо. Дорогая синьора Лучетта, ну чего вы-то из-за этого печенку себе расстраиваете?

Лучетта. Дорогой синьор Сгуальдо, если я расстраиваюсь, значит, приходится. Сегодня перебирается сюда молодая хозяйка, и хозяин приказал мне привести в порядок залу, столовую и еще хоть две комнаты. Я и то два дня только и делаю, что подметаю да пыль вытираю, а эти — будь они прокляты! — только и делают, что сор да мусор разводят.

Сгуальдо. Я вам сочувствую. Вы совершенно правы, Но ведь и мои люди тоже не виноваты. Мы бы уж давно кончили, да синьор Андзолетто, ваш хозяин, каждый день распоряжается по-новому. И всех слушает. Тот одно ему скажет, этот другое. Сегодня сделаем, а завтра — не угодно ли! — переделываем. Было три комнаты с каминами; наговорил ему кто-то, будто в комнатах камины делать нехорошо, он и велел все замуровать. Потом подвернулся другой советчик, наговорил, что комната без камина — чепуха, и он скорей давать размуровывать камины: "Этот!" Потом: "Нет, не этот, а тот". И дальше: "Пусть столовая будет возле кухни!.. Ах, нет, впрочем, ни в коем случае: из кухни чад идет, перенесем столовую на другую сторону". Или еще: "Перегородим залу пополам, а то она чересчур длинна… Нет, не годится, снимай перегородку — из-за нее темно". Переделка на переделке, расход на расходе. А когда, после всей этой кутерьмы, попросишь денег, — крик, шум, топанье ногами, проклятия и квартире, и даже тому, кто заставил ее взять.

Лучетта. Заставила ее взять молодая хозяйка. Уж такая важная! Так и распирает ее от важности. Ей, видите ли, не по нраву пришлась наша прежняя квартира: и выхода-то на канал нету, и зала-то ей мала, и анфилады в три комнаты подряд ей не хватает. Да и обстановка к тому же, вишь ты, старомодная. Ну, и добилась своего. Взяла эту, на шестьдесят дукатов дороже, выбросила псу под хвост кучу денег на обзаведение, по счетам, на новую обстановку. И все недовольна!

Сгуальдо. Должно быть, принесла хорошее приданое?

Лучетта. Эх, голубчик, говорить не хочется! Ни шиша не принесла. Зато спеси столько, что не дай бог! Ни чуточки разума нет у нашего хозяина. И чего он в нее врезался! Конечно, девушка она ничего себе, только воспитана с фанабериями. По ее причудам да по ее прихотям нужно не меньше трех-четырех тысяч дукатов дохода. А синьор Андзолетто после смерти своего отца столько профуфукал денег, что теперь совсем сел на мель, бедняга. А ведь ему еще сестру надо выдавать замуж и вот эту обузу тащить на себе. Как тут ему ногами не топать и не проклинать всех, кто требует денег? Вот, хотите я вам расскажу? Только уж никому ни гугу: я вовсе не хочу, чтобы пошел слух, будто я выношу сор из избы. Из старой квартиры мы выехали, там еще не заплачено за целый год; а тут, на новой квартире, не внесено за полгода вперед. Всякий день ходят управляющие с новой квартиры, то со старой, а он все приказывает говорить, будто его дома нет. Просто даже не знаю, чем все это кончится. Ведь и мне уж семь месяцев жалованье не плачено. Не будь я честная девушка, если это неправда.

Сгуальдо. Черт возьми! Вы попали мне в самое больное место. Ведь я же выложил свои кровные денежки, и еще эти вот люди у меня на шее сидят. Ох, боюсь, как бы не заставил он меня кряхтеть да охать!

Лучетта. Только прошу вас, дорогой синьор Сгуальдо, уж вы никому не проболтайтесь. Вы знаете, я сплетничать не люблю, но до того я зла на эту проклятую квартиру, что прямо-таки задыхаюсь и, если не изолью своей злобы, просто лопну.

Сгуальдо. Конечно, очень нехорошо, что синьор Андзолетто живет не по средствам, но, правду сказать, квартира эта — превосходная.

Лучетта. Эта? Превосходная? Вот та была квартира так квартира! Да разве вы не видите, какая здесь тоска? Точно в гробу, собаки не увидишь. В той, по крайней мере, если я выходила подышать на балкон, так сердце радовалось; к тому же, поблизости жили у меня там три-четыре подружки, было с кем душу отвести. Кончу, бывало, уборку и иду на террасу либо на балкон, а то и к слуховому окну. Другие служанки услышат, выскочат тоже, и пойдут у нас тары-бары да хохот, ну и об амурах наболтаешься. Оно сразу и легче. Они мне рассказывают всякие сплетни про своих хозяев, и веселье у нас хоть куда! Трескотня такая, что и описать нельзя. А здесь и не поймешь, что за серый народ кругом живет. Сколько раз я выходила на балкон, и хоть бы кто поклонился. Ведь их дело кланяться мне первыми. А сегодня какая-то ослиная морда выглянула да и захлопнула балконную дверь перед самым носом у меня.

Сгуальдо. Э, не беспокойтесь! Пройдет время, передружитесь и здесь. Если дело только за тем, чтобы поболтать с соседними служанками, недостатка в них не будет.

Лучетта. Эх, того, что было там, здесь уж не найдешь.

Сгуальдо. А скажите по правде, Лучетта, вы огорчены так из-за служанок или из-за какого-нибудь красивенького слуги?

Лучетта. Ну, есть и того, и другого понемножку.

Сгуальдо. Так ведь кавалеры и здесь могут навещать вас.

Лучетта. Конечно, только я не из тех, которые водят в дом мужчин. Разве что кой-когда, вот, например, пойдешь за вином, ну и встретишь кого мимоходом. Да и то — два слова, и конец. Я не хочу, чтобы про меня болтали, понимаете?

Сгуальдо. Ну да, понимаю.

Лучетта. Поверьте мне, синьор Сгуальдо, огорчаюсь я, что мы переехали, не столько из-за себя, сколько из-за бедняжки сестры моего хозяина.

Сгуальдо. Почему же? Разве синьора Менегина недовольна? Ей не нравится эта квартира?

Лучетта. Я скажу вам… только, чур, никому ни слова! Ну, да ведь я вас знаю. Там, видите, как раз напротив жил ее воздыхатель, и она всегда могла его видеть. А ночью она приходила ко мне в комнату, и мы болтали целыми часами: она со своим кавалером, а я с его слугой. Ну, значит, развлекались и доставляли себе чуточку радости. А здесь, пожалуйте, сидим обе одни-одинешеньки. Хоть бы бес к нам Заглянул.

Сгуальдо. Отчего же брат не выдает ее замуж?

Лучетта. Замуж! Легко сказать! А с чем ему прикажете выдавать ее?

Сгуальдо. Что же? Так, значит, и оставаться ей в девицах?

Лучетта. Бедняжка! Если дядюшка не выручит, плохи ее дела.

Сгуальдо. Ее дядюшка, синьор Кристофоло, человек богатый, и, если захочет, ему ничего не стоит помочь ей.

Лучетта. Да! Но он в ссоре с племянником. Ведь тот всегда во всем поступал по-своему. И женился, не спросясь его. А бедной девушке — в чужом пиру похмелье.

Сгуальдо. А вот и синьор Андзолетто.

Лучетта. Хозяин? Смотрите же, не проболтайтесь.

Сгуальдо. Ну вот еще! Я ведь не…

Лучетта. Обидно, что я тут и прибрать ничего не успела.

Сгуальдо. И мне обидно, что я потерял время даром, пока вы тут языком чесали.

Лучетта. Ну, немного больше, немного меньше…

(Принимается за уборку.)

Те же и Андзолетто.

Андзолетто. Ну, как дела? Комната все еще не готова?

Сгуальдо. Завтра все будет кончено.

Андзолетто. Я уж три недели слышу, что завтра все будет кончено.

Сгуальдо. Но, дорогой синьор, если все будет так продолжаться, мы и за два года не кончим. Ведь вы меня десять раз заставляли то делать, то переделывать. Вы всех слушаете и со всеми соглашаетесь.

Андзолетто. Так-то оно так, но теперь уж, как сказано, так и будет. Поднажмите, старина! Сегодня приедет моя жена. Сегодня мы уже должны здесь ночевать.

Сгуальдо. Спальня к вечеру будет в порядке.

Андзолетто. Черт возьми! Как досадно, что не готова эта приемная! Что скажут люди!

Сгуальдо. Больше того, что могу, я сделать не в состоянии.

Андзолетто. Найдите людей и кончайте скорее.

Сгуальдо. Так давайте денег.

Андзолетто. Опять начинается: деньги, деньги! И когда вы это твердить перестанете? Вечно деньги!

Сгуальдо. Без денег и слепой не поет.

Андзолетто. Черт вас побери! Да если нет у меня денег!

Сгуальдо. А мне что прикажете делать?

Андзолетто. Завтра достану.

Сгуальдо. Мне надо расплатиться с рабочими. Ведь все они перебиваются со дня на день.

Андзолетто. Расплатитесь завтра. Завтра у меня будет денег сколько угодно. Вы что? Боитесь, что не заплачу? Нельзя же приставать к порядочному человеку каждый день с ножом к горлу.

Сгуальдо. Что же мне делать, когда вы все откладываете со дня на день?

Андзолетто. Раз я вам так говорю, рассуждать больше не о чем. Делайте свое дело и знайте, что я человек порядочный.

Сгуальдо. Ладно, подождем до завтра.

Андзолетто. Только кончайте скорее.

Сгуальдо. Ладно. Вот увидите, как я постараюсь вам услужить. Эй, Тони! Ступай-ка живо домой и скажи там троим, чтобы бросили все да шли сюда! (В сторону.) Не знаю, как быть: раз взялся, приходится продолжать. А если он мне не заплатит, я найду способ получить свое.

Андзолетто. Лучетта!

Лучетта. Ваша милость?

Андзолетто. Подите-ка на кухню да помогите там повару, — не надо ли ему чего-нибудь.

Лучетта. Разве ваша милость обедает сегодня дома?

Андзолетто. Да, дома с женой и тремя-четырьмя друзьями.

Лучетта (в сторону). Ишь, раскутились!

Андзолетто. Скажите сестре, чтобы она приоделась: будет ее невестка и еще кое-кто.

Лучетта. Я не знаю, тут ли уже все ее вещи.

Андзолетто. Если здесь нет, то я сейчас схожу на ту квартиру и велю доставить остальные сундуки.

Лучетта. И столовое белье тоже на старой квартире.

Андзолетто. Я велю все принести.

Лучетта. На сколько персон накрывать?

Андзолетто. Накрывайте на десятерых.

Лучетта. Слушаю. (В сторону.) Недаром говорится: у дурака хлеб съедается быстро.

(Уходит.)

Андзолетто и Сгуальдо; рабочие по-прежнему ходят взад и вперед.

Сгуальдо (в сторону). Для меня у него денег нет, а обеды устраивает. Ну, да завтра поговорим.

Андзолетто. Эти две картины, по-моему, ни к чему здесь.

Сгуальдо. Конечно! Совсем не подходят. Ведь я вам говорил, а вы все-таки послушались того художника. Он навязал их вам силком. Деньги выбросили, а толку мало.

Андзолетто. Снимем прочь.

Сгуальдо. А чем заменим? Опять переделывать? Тогда к вечеру не кончим.

Андзолетто. Ну, ладно, оставим пока так.

Сгуальдо. Я хотел сделать как следует: повесить здесь зеркало, а обои окаймить золотым багетом.

Андзолетто. Именно так мне и советовали. Поставим золотой багет.

Сгуальдо. Не успеем.

Андзолетто. Прибавьте еще двоих и успеете.

Сгуальдо. Придется взять сто локтей багета, по одному траиро локоть; это выйдет двадцать пять лир.

Андзолетто. Надо купить.

Сгуальдо. Давайте денег.

Андзолетто. Купите вы, а завтра сочтемся.

Сгуальдо. У меня нет, ваша милость.

Андзолетто. Ну, вот что, уж поздно. Пусть останется так. Обойдемся и без багета.

Сгуальдо (в сторону). Прогорели, видно, мы в доску.

(Идет присмотреть за работами.)

Те же и Фабрицио.

Фабрицио. Можно войти?

Андзолетто. Войдите, войдите, синьор Фабрицио.

Фабрицио. Значит, квартира наконец готова, дружище?

Андзолетто. Да, вот кончаем. Ну, что? Нравится вам?

Фабрицио. Сказать по правде, совсем не нравится.

Андзолетто. Нет? А почему?

Фабрицио. Прежде всего, глупо устраивать спальню на северную сторону. Вот эта комната — она выходит на юг, и как раз для спальни. Будете спать в комнате на север — капут вам.

Андзолетто. Слышите, синьор Сгуальдо?

Сгуальдо. Так что же вы теперь желаете приказать?

Андзолетто. Да вы что? Хотите, чтобы я спал в комнате на север? Хотите уморить меня?

Сгуальдо. Надо было думать раньше.

Андзолетто. Есть еще время. Можно исправить.

Сгуальдо. Что же, по-вашему, нужно теперь делать?

Фабрицио. Неужели так трудно перенести кровать в эту комнату?

Сгуальдо. А отделка?

Фабрицио. Люди и деньги все сделают.

Андзолетто (к Сгуальдо). Разумеется, люди и деньги всему помогут.

Сгуальдо (горячась). О людях позабочусь я, а о деньгах похлопочите уж вы.

Андзолетто. Вот как вы разговариваете! Разве я вам когда-нибудь отказывал в деньгах? Или не хватало у меня денег?

Сгуальдо (в сторону). Едва удерживаюсь, чтобы не осрамить его перед этим синьором.

Андзолетто. Слышите? Что это за разговоры? За все это время я вам передал больше тысячи дукатов, и только потому, что сегодня я позабыл взять денег у управляющего, вы вообразили, будто я не хочу больше вам платить? Дорогой синьор Фабрицио, не найдется ли у вас десяти-двенадцати дукатов? Завтра верну.

Фабрицио. Право, нет. Если бы были, я дал бы вам с удовольствием. (В сторону.) И десяти лир ему не поверю.